CROSS-O-WHATSOEVER


Он рухнул, осыпав нас каскадом радужных брызг — █████, Великий мост пал, и мы потонули в люминесцирующем тумане. Наши машины взбунтовались, наша логика предала нас, и вот мы остались одни. В безвременном пространстве, с руками холода и их любовными острыми иглами — искрами обратно изогнутых линз.

роли правила нужные гостевая

BIFROST

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BIFROST » law of universal gravitation » Teiwaz


Teiwaz

Сообщений 91 страница 98 из 98

1

http://funkyimg.com/i/2ME8V.png


Teiwaz
Loki &Thor // Asgard, Vanaheim, Niflheim, Svartalfheim, Alfheim, Jotunheim, Titan, Open Space and probably more to name // Back in time from the beginning of “IW” to the alternative timeline since “Thor” (by Marvel)


Больше никаких воскрешений. Локи мертв, Хеймдаль мертв, Асгард мертв. За несколько секунд до взрыва «Стейтсмен» Тор взывает к Всеотцу Тюру и дает клятву, что восстановит справедливость, если только ему дадут такой шанс. Не ожидая, что его клятву примут, Тор оказывается в прошлом, на самой заре Рагнарёка – в день своей коронации, которой вновь не суждено случиться.

[Inspiration and more]

[AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:13:22)

+1

91

Только в это самое мгновение Локи не видел его. Сердце споткнулось и полетело в пропасть вниз головой. Опасно, стремглав, так, чтобы сломать себе шею, там, внизу. Чтобы не выжить, потому что во всей силы ударили в самый центр, сердцевину сердца. Локи замер на месте и словно забыл, как двигаться. Вдохнул и не сумел выдохнуть. Вся внутренность напряглась в нём, как заколдованная, превращённая в наэлектризованную сталь одним словом. Коротким, ёмким и таким…
Больно…
У него не выходит вдохнуть глубже, потому что грудь сковывает резкая боль, впивающаяся тысячью игл при любой возможности потревожить её. В сердце, в самое сердце. Они попали ему в самое сердце. Она – попала. Нежно сдавила горло ласковыми словами, взглядами, заставившими растеряться, не понять, что происходит. И ударила – со всего размаха, почти наотмашь, но попала в самое сердце. Раны в нём ещё слишком глубоки, чтобы выдержать новые удары. Несколько из них очень глубоки, и он не знает, затянутся ли они когда-нибудь. Остальные – кровавые полосы, вспоровшие мелкими шрамами-ожогами. И сейчас в нём еле-еле удерживается частый пульс, цепляясь каждый раз за хрупкую кровоточащую поверхность, оболочку, внутри которой ещё пытались жить. Сбивчивый стук, подошедший к самому краю бездны, соткавшейся за тысячу лет из разорванных лоскутов одиноких теней.
Мать...
Как она могла произнести это слово? Как она… Кто она? Почему?.. Все его демоны взвыли разом и застыли, остановленные бунтовавшими где-то снаружи снегами. Где-то по другую сторону его сознания, где-то во внешнем мире, который теперь сделался таким далёким. Среди этих снегов он вспомнил своего отца. Живого и мёртвого. Среди этих снегов, умолчав от внимательного взгляда старшего брата, он чувствовал кровь на своих пальцах, вспоминая, как она брызнула ему на ладони, размазываясь по древку асгардского копья. Ему, бредущему сквозь сугробы, казалось, что мечущаяся вокруг него вьюга слышит постыдные и мучительные судороги раненной души, чувствует, как вместе с зелено-чёрными краями одежд вздымается за спиной длинным пологом его самая страшная боль. Она подсмотрела, эта вьюга, она подслушала. Заглянула украдкой, зная, что он не увидит, не заметит, не подумает на неё. Это она была в его голове! Она звала его! Она заставила явиться сюда, в Железный дворец, опьянила его!.. И всё ради того, чтобы…
Локи вздрогнул. Распахнутый, растерянный взгляд изумрудных глаз, внутри которых читалась раненная уязвимость, нахмурился, еле заметно всколыхнувшись блестящей влагой. Ему больно от каждого нового сердечного удара. Не вздохнуть. Грудь скована стальной сетью, прошитой острыми иглами. Но он не верит. Он не может. Глаза взметнулись на брата, ловя встревоженный взгляд. В них, изумрудных, таких же легко читаемых, как и взбунтовавшиеся яростные молнии, его боль как на ладони. В них он окружён ею и, онемев, не может произнести ни слова. Только ищет чего-то среди лазурных всполохов.
Фарбаути снова позвала его. И Локи больно от каждого слова. Он не двигается, не делает и шага к ней, не отходит ни на шаг назад от брата. У него дрожат руки и сжимаются в кулаки, безнадёжно пытаясь скрыть это. Он хочет снова казаться сильным, он хочет снова быть сильным! Но его боль – слишком могущественный, страшный монстр. Ещё ни разу он не одержал победы над ней.
- Нет… - шепчет Локи и его голос дрожит. Изумрудные глаза ввинчиваются пристальностью в прекрасный облик богини, хмурые и дрожащие нарастающей силой. – Я не верю. Не верю… - он повторяет для себя, а не для неё, ей хватило бы и одного раза. – Нет…
Он смотрит в самые её глаза и вдруг видит внутри них буйство древних стихий. Снега, что покрывали целый мир, навечно укутывая белыми пологами, впиваясь в землю, чтобы пронизать насквозь льдами. Он видел, как сотканная из них женщина ступала по этой земле и обращала неспособный защититься от неё народ в синекожих монстров, ледяных, красноглазых существ, свирепых так же, как и её вьюги. Им навсегда остаться такими…
Локи порывисто вздохнул и стиснул зубы. Краткое видение оборвалось. Сила подступила откуда-то изнутри, словно обжигающе холодная волна. Она сильнее, чем он сам, в неё облеклось его отчаяние, его страх и непреодолимое чувство одиночества, родившееся на осколках разбитого сердца. Сила рванулась изнутри и Локи вздрогнул, пошатнувшись. Рука взметнулась вперёд, хватаясь за предплечье Тора, и в этот момент на хрупких, судорожно сжатых пальцах медленно проступила синева. Она покрыла и бледные щёки, расползающимся сапфировым пятном достигая изумрудных глаз. Ещё один короткий, оборванный вдох, словно что-то перебивает глотку, Локи беспомощно открывает рот, ловя холодный воздух, чуть подаётся вперёд, и изумрудные глаза багровеют, всё ещё глядя на богиню. Сила хочет высвободиться из него, и её морозные потоки смешиваются с его болью. А он словно застрял между ними – реальностью и своими страшными снами.
Тяжкий выдох срывается клубом пара с тонких тёмно-синих губ. Лицо юного йотуна застыло в череде хаотичных эмоций, а багровые глаза всё ещё устремлены на богиню.
- Моя мать… бросила… меня… - процедил он сквозь зубы, хмурясь сильнее от подступившей боли, упрямо подавляя её, словно и не зная, кем только что стал.

+1

92

в стадии вычитки: в спешке и на работе, еще не чекал, но вроде не совсем страшно написал

‘Don’t mind a word she says, brother, let’s go,’ growled Thor through his teeth. Jaw clenched tight with anger and confusion, his eye once again sky-blue, but shining with flames of hatred towards the witch. She did not know, how much pain she just caused, but he knew. Thor felt it, deep inside his own lungs, deep inside his heavily heaving chest - it was burning ice, moving towards his inner flame. He could not stand the feeling of it crawling to fade that flame, and more so the feeling of the same ice crushing his brother’s heart. It was fragile, just like a thin crystal, and Loki did not deserve to suffer like that anymore or anytime. Never. Thor made his mind despite the fact that there was a whole garrison blocking their way out of Iron Palace. He could make way through a pile of bodies, though it was never his intention to kill jotnar, he still was going to, regardless of his own desires. He and Loki had to leave as soon as possible and so Thor moved to do so. It was that moment when the witch talked again, almost laughing at him.
‘He is not a thing to be taken or replaced,’ she said firmly and with an ice-cold stare. Thor stopped, almost hissing with fury, his whole body forced to stillness by the rush of anger. He glared back at her frowningly.
‘I will not let you hurt him with your lies,’ said Thor. ‘You tricked us here. You bewitched my brother and for that alone you are not welcomed to address us anymore. We are leaving. I will not bring harm to those who will not stand in our way,’ he said with tense voice so that he could be heard by the guards around them. He looked at the handle of his axe, still covered in an ice shell. Perhaps he could try to call it back in his hand once Loki is safe somewhere far from the palace, but right now Stormbreaker was not in his priorities. He was going to leave it, because that was, indeed, just a thing, and he didn’t hesitate to. He gently gripped Loki’s arm in return, wishing to move on, but the witch stopped them once more.
‘Way…to what, exactly?’ asked Farbauti mockingly, tilting her head just a little bit on her side, as if she was sincerely curious for the answer. Her voice echoing in Thor’s head. ‘Where do you lead him, Odinson?’
‘Out,’ Thor answered stingily without even looking her in the eye. That was an abrupt answer, and mostly honest, but he felt that witch’s question was not just about their destination and that… Frightened him immensely. He didn’t let it out, his expression still stern.
‘He is not a thing to be taken. Or replaced… Or to be left behind,’ Farbauti’s voice changed for a knowing, accusing tone. Thor looked up at her sharply, hating every second of her stare back at him as if she was silently judging him for leaving Loki on Nifelheim. How could she even know about that after all? But deep inside he knew she saw them, she witnessed him leaving Loki, hurting him in a blind rage, and he couldn’t do anything to change what was done, not again. His mistakes were to be written into this new life with scars of his and Loki… Seeing Thor hesitated, soon Farbauti’s sight swiftly moved onto Loki and her whole expression changed with sorrow and desperate spite.
‘I did not abandon you, my child,’ she said, and her voice resonated within the palace walls like echo and the earthquake altogether. ‘I was enchanted by Laufey! Captured and converted into the form, he could control and use however he wanted to!’ she almost cried with disgust, enraged by her obviously painful memories. Jotnar, who were standing nearby, bowed even more out of fear and trembled.
‘He wanted a weapon, willing and obedient… like a son,’ said Farbauti, looking at Loki with pity. ‘He made you out of my misery and pain, forced my bitter form’s destruction! I could not even cradle you in my arms even once! You were taken from me, my child,’ she stated once more, her voice empowered by her anger and deepened like a rumble of a glacier. ‘I’ve watched you grow,’ she added with a lightest tone, so sudden and smooth, like a gentle breeze, her eyes sparkling with tears. ‘Watched you from the place beyond the reality… Not able to touch you or whisper to you, when you needed me most! You, abandoned within the walls of the golden cage they call home!’ she spat, pointing at Thor with accusation. ‘Mistreated, misunderstood! Stolen!’
‘Odin saved his life,’ spoke Thor, almost shaking with rage and hurt he was most luckless to feel at the moment so explicitly. He was hurt by Farbauti’s blame, but more so by the truth in her words that he couldn’t deny.
‘Saved?.. How so?’ Farbauti’s voice trembled even more with poisonous malice. ‘Odin treated him as the second best when he was unique without comparison!.. He is not your brother, not by blood, nor by spirit. He is something entirely else and no one told him so! Your family devoured his legacy and stained his future! Is this how you perceive love?.. Oh, the Thunderer, I’ve seen you hit him so hard he couldn’t even stand!..’ she said sadly, shaking her head with disbelieve.
Thor couldn’t breath, his heart stopped so abrupt that he gasped, and the lighting swirled and pierced through and out of his body. He let go of Loki, his eye fixed on Farbauti.
‘Tell me, Thunderer, tell me the truth, was it for the first time, when you hurt him? Was it the last one? Can you honestly say that you are doing him good by dragging him alongside wherever your journey is? Look at my boy, just look him in the eye and swear, that you will not hurt him again and I will let you both go… And I will wait till his return. Because you know better than anyone, you can’t keep that promise. But-I-can, because I’m his mother! He is a part of me I want to cherish, not change. He is ideal, my son, and he deserves better than to follow you to his death!’
On last words Thor barely hold a shiver, in all its entirety rising from his constrained soul. He didn’t want his brother to die, and nothing else mattered in that moment. He didn’t want to hurt Loki, he just couldn’t, and he averted his gaze away, half out shame, half out of desperation.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-10 01:38:49)

+1

93

Слова. Они вспарывали пространство, наполняясь звуками двух разных голосов. Они взрывали обледеневший мир, оставляя шрамы на обледеневших стенах Железного дворца. Из-за них где-то над головами, далеко за дворцовыми покоями сотрясалась земля и хмурились, опускаясь над Йотунхеймом, небеса.
Слова. За ними тянулась тёмная вереница призраков, вынырнувших из глубин далёкого прошлого, словно утопленники из скованной морозом реки. Даже мёртвые уже тысячу лет, их вид холодит душу, тревожит сердце. И всё, о чём не договаривают слова, дорисовывают мысли, искусные со-творцы бурного воображения.
Слова, соткавшиеся в историю Фарбаути, богини древних зим. Они обличены её дрожащим голосом, наполнены ядовитой болью, не потерявшей своей силы за все прошедшие века. Багровый взор чуть подрагивает, пристально глядя в красивое лицо женщины. Он так и не понял, не заметил проступившего наружу истинного облика. Когда он смотрит на неё, он видит лишь её одну, а в мыслях – лицо своего отца, которого видел один-единственный раз…
Дышать становится тяжело. Юный йотун закрывает глаза на мгновение опуская взгляд. Распахнувшись вновь, багровый взор скользит по обледеневшим поверхностям, бесцельно, мечась от одной точки к другой, заключённый в тревожный стук собственного сердца. А над головой звучит голос брата…
Слова Тора другие. Они дрожат яростным огнём на самой кромке ледяного обрыва. По ту строну бездна, и вспыхивающие в сердце брата молнии освещают её краткими всполохами, обнаруживая клубящуюся морозную тьму. Йотунхейм сошёлся над их головами обречёнными тучами, грозными полотнами, осыпая миллионами игл-снежинок. За стенами Железного дворца мечется вьюга, и Локи не знает, кто именно повелевает ею – богиня зимы, бог грома или он, всего лишь мальчишка, стоящий меж двух стихий?..
Локи поднимает голову, снова глядя на них, то на одного, то на другую. Вокруг них воздух промёрз насквозь, отяжелел холодом и одновременно наэлектризовался треском надломленных молний. Этот воздух слишком тяжело вдыхать. От него почти темнеет в багровых глазах. Брошенный одними, не любимый другими. Не вещь и всё же – всего лишь деревянная игрушка. Живущий в сердце брата, ходящий под взором настоящий матери. Убийца и жертва. Ни ас, ни йотун.
«Только Локи…»
Багровый взгляд останавливается на Фарбаути. Её слова слишком жестоки по отношении к Тору. Локи смотрит на брата в ответ, смотрит в любимое лицо. Чувствует, как отпускает рука Одинсона.
«Почему, брат?..
Почему не можешь ответить ей, что защитишь меня?
Почему сомневаешься в этом?..»

Локи ищет его взгляда, но брат не смотрит. Локи чувствует боль, сковавшую могучее сердце, она передаётся ему, перебираясь от одной душе к другой по сакральным нитям, пронизывающим всю вселенную. Эти нити связались в узел волею Судеб. Узел, сковавший воедино сынов двух народов, связавший, соединивший навсегда. Эти нити пронизывают насквозь их тела, туго переплетаясь с жилами и венами. Оттого так больно внутри, когда они натягиваются напряжённой до предела стальной сетью.
Локи дышит тяжело, почти в такт Тору. Брат молчит. И Локи знает, что он видит перед своим взором: призраков прошлого удавалось разглядеть и ему. В душе шевелится животный страх, интуитивно вспоминая тот момент, когда в чужих снах на шее юного принца сомкнулась огромная фиолетовая ладонь. Локи чуть подаётся вперёд, на один шаг.
- Брат… - еле слышно шепчут посиневшие губы, и багровый взгляд всё ещё ищет родного в ответ.
Локи нерешительно поднимает руку и в этот момент замечает синеву собственных пальцев. Коротко вздрогнув, он замирает, глядя на разукрашенную рунами тыльную сторону ладони. Сердце стучит громче в ушах. Он не знает, как обернулся монстром, не заметил, как живущая внутри сила взяла над ним верх!.. Рука взметнулась к лицу, дотрагиваясь до щеки, чувствуя неровность бугров, характерных потомкам ледяных великанов. Мысли путаются в голове, они слишком хаотичны, слишком взволнованны для того, чтобы суметь сосредоточиться на древнем заклятье, когда-то наложенном властелином Золотого города. Локи не может вернуть сейдр Одина. Как будто кандалы цвергов всё ещё окольцовывают тонкие запястья.
Багровый взгляд рванулся в сторону, останавливаясь на той, что называла его своей матерью. Она сделала йотунов такими, какими они были теперь: чудовищами с кусочками льда вместо сердец. Жестокими, бесчеловечными созданиями, один из которых поразил её саму. Может ли теперь она смотреть в лицо сына того, кто причинил ей столько страданий?..
- Если… это всё правда, - шепчет Локи и его голос дрожит, пусть и на лице упрямство, изо всех сил пытающееся не показывать жестокой бури в собственном сердце, - почему… почему ты не пришла за мной?
Локи хмурится, стискивая зубы. Рука медленно опускается вниз и сжимается в кулак, словно так он мог совладать с собой. Он старается казаться твёрдым, оттого не двигается, подавляя своих демонов.
- Ты… наблюдала, - продолжает он, - но не пришла. Почему… я должен тебе верить?..
Локи поворачивается к богине всем телом, хоть так и не отступил от Тора. Багровые глаза глядят на неё с отчаянной смелостью, разозлённым упрямством, и в напряжённом шепоте слышится отчаянная боль – та же, что разрывала сердце единственного брата.
- Ты смотришь в его лицо, - вдруг произнёс Локи. – В лицо Лафея. Ты ненавидишь его, но я… и его часть тоже. Если ты – моя мать, то… как можешь ты выносить меня? Разве я не напоминаю тебе… твоё унижение?..
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYJ.png[/AVA]

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-11-10 21:57:13)

+1

94

— Ты напоминаешь мне меня, — вздернув подбородок, произнесла Фарбаути отчасти горделиво, отчасти с надрывом, словно воспарив над тем самым унижением, о котором вспоминала. Ее взгляд скользнул на Тора, вырвавшегося из своего оцепенения, чтобы что—то сказать Локи, и улыбка на губах богини стала отрешенно грустной. – Обреченного на одиночество, как я, среди пустоты, ты же – среди тех, кто должен был быть к тебе добрее. Лишь сейчас во мне нашлись силы жить дальше в этом мире. И я хочу вернуть то, что у меня отняли. Ту часть моей жизни, которая осталась здесь, в бытие, исстрадавшись не меньше моего… Тебя, мой сын. Подумай сам, какая выгода мне будет, коль я обманываю тебя? Лишенный трона, лишенный дома. У тебя ничего нет. Ничего, кроме частички моей души.
Тор резко уставился на Фарбаути, так и не проронив ни слова, растерянный и обиженный чем—то невероятно необъяснимым, всколыхнувшимся в его груди и вдруг распавшимся на тысячу осколков. Холод добрался до внутреннего пламени бога грома и беспощадно его тушил. Но от того отчаяние стало сильнее, а вместе с ним и ярость. Пускай он не был берсерком, каким его сделал когда—то Один, он оставался берсерком по духу, и в момент самой дикой боли мог собрать ее и сделать своим новым оружием.
— У него есть я, — собравшись с силами, прорычал Тор, хоть и смотреть на Локи все еще не решался, словно не желал думать даже о недавнем прошлом, чтобы голос звучал уверенней, ведь иначе не хватило бы смелости претендовать хоть на что—то. – Пускай мы не родные по крови, пускай мы не едины духом, он мой брат!.. Я перекраиваю ход своей жизни, чтобы он был счастлив!
— Ох, Громовержец, — улыбка на губах богини стала еще шире и почти нежной, хоть взгляд ее и остался холодным, как лед. – Ты перекраиваешь свою жизнь, потому что не захотел жить без него… Или, все же, потому что после всех своих грехов не смог жить с самим собой?..
Лазурное око воззрилось на богиню с божественной яростью, вмиг обернувшись сияющим источником молний. Что—то затрещало внутри Тора, разорвалось, ударило в истощенную землю и проломило ее насквозь. Пламя Стормбрейкера гаснет, исчезая. Оно сходит на нет, затухая. Само по себе, поддавшись холоду, что закрался в душу Громовержца. Холоду с оттенком не синевы, но фиолетовой мощи другого Камня Бесконечности. Гул в ушах становится невыносимым, его мысли – безвольные в переплетении нитей жизни, запутавшиеся в них, — заволакивают взор картинами, в которых мир вокруг него горел. И там, там пламя росло, но не было в нем ни капли тепла, лишь холод, вдруг достигший своего апогея. Мертвый фиолетовый свет обернулся вспышкой, а после настала тьма. И даже далекие звезды, размытые пятна перед его взором – не могли пробиться через этот мрак и сгустившийся вокруг него космический мороз. Он был один. Вселенная медленно плыла перед ним, и, казалось, не было даже великого древа жизни – лишь Гиннунгагап.
Тор не видел больше брата или его новообретенной матери. Не видел ничего, кроме бескрайнего космоса. Он остался один перед страшным выбором. Слишком больно. Крики асгардцев в его ушах, рев сирены «Стейтсмена», его царство разрушено, и он последний, кто остался жить, над телом брата в очередной раз склоняя голову от тяжести своего невыносимого бремени. О чем он думал в тот момент, среди тел убитых, над телом Локи, пытаясь достучаться до замершего сердца? Что все кончено, что сил у него осталось лишь на одну цель из двух возможных – отомстить или все исправить заранее. Он выбрал последний вариант, а почему?..
Чуждые ему голоса переливаются в подсознании, обращаясь в неразборчивый шум, но в этом шуме вдруг приходит ясность – он живой. Он жив, он дышит. Сердце с каждой секундой бьется в груди все быстрее. Теперь оно стучит громоподобно, потому что так надо, а не потому что он хочет жить этой жизнью. У него есть задача, он дал клятву. Дал ли?.. Теперь Тор не знал наверняка, его мысли спутались так сильно, что сосредотачиваться и разбирать осколки своих судеб ему было уже слишком сложно. Но упрек, обвинения, что поступил даже в этом последнем шаге эгоистично, после всех потерь и всех страданий, не оставили Тора равнодушным… Любой другой на его месте уже бы умер. Любой другой на его месте уже бы сдался! Что боги желали от него? Зачем насмехались? Почему испытывали все больше и больше? Он и так не чувствовал себя всемогущим как прежде. Он и так не чувствовал себя достойным! Ярость захлестнула его так сильно, что осознать, что творит, он уже не успел. Оскалив зубы, Тор ринулся на Фарбаути, замахиваясь рукой, овеянной разрядом молний.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-10 17:40:41)

+1

95

Локи смотрит на Фарбаути недвижимо. Напряжённые до предела руки, наверняка снова оставляющие следы-полумесяцы на внутренней стороне сжатых в кулаки ладоней; пронзительный, отчаянно надрывный багровый взгляд, скрывающийся за хмуростью чёрных дуг-бровей; затаённое дыхание. Сердце стучит изнутри, стучит прямиком в грудную клетку, словно пытается проломить его рёбра. Всё слишком быстро, слишком неожиданно. Слишком. Оно так и не закончилось, начиная с того самого первого дня, когда Тор «стал другим». Тысячу лет в жизни Локи не происходило практически ничего, чтобы теперь Судьбы бросали его с обрыва, головой в пропасть.
Кажется, словно уши наполнились высокочастотным гулом. Звуком-визгом, пронзающим разум насквозь. Снежные глыбы входят в спор с грозовыми небесами. Угрожающе приближаются друг ко другу с каждым новым мигом, с каждым новым словом. Их отражения отпечатываются на поверхности синекожего лица, замирают на радужках кровавых глаз. Чтобы впитаться в его память и остаться там навсегда.
Голос богини дотягивается до границ сознания.
Мать… Душа раздробилась надвое. Одной из них он не верит, вторую – хочет услышать. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Или всё же...? Её слова проникают сквозь кожу, впитываются в кровь, пульсируя, добираются до сердца. В их боли он слышит общность. В отчаянии и страхе, в одиночестве, охватившем, завладевшем так давно, что уже ставшем частью души. Он всегда будет один. Не йотун, не ас. Не бог, не человек. Кто-то из тех и из других, и никто из них одновременно. Хочет ли он слышать то, что она говорит? Хотел ли когда-то? Он чувствовал себя одиноким, не таким как все, кто окружал его. В прошлом, когда ему казалось, что он всё стремится добраться до чего-то, что ему не принадлежало. Дотянуться до своей звезды. Или выбраться из чужой тени… И, глядя в глаза Фарбаути, Локи впервые видел перед собой «то же». Мысли, слова, голос. Она так близко к нему. Она «так рядом».
Мать… - ему как будто страшно подумать об этом. Произнести в голове это слово. Ведь есть та, которую он называл им долгие-долгие годы. Фригг. Она никогда не бросала его, она всегда была рядом. Она его понимала. Слышала. Знала... Она назвала его своим сыном даже тогда, когда перед престолом властелина Асгарда стоял закованный в цепи йотун. Она была его матерью. Разве она могла перестать?..
Могла ли теперь быть другая?..
Кажется, воздух вокруг вот-вот вспыхнет электрическими разрядами. Спустившиеся с небес молнии ударят в стальные стены, расплавят лёд или, наоборот, замёрзнут и останутся здесь, заключённые в корки вечных льдов, перекрещивающие дворец от потолков до земли.
«У него есть я!»
Багровые глаза моргают, переставая видеть красивое женское лицо, и Локи поворачивает голову к Тору. Брат не смотрит. Но брат рядом, он здесь! Он готов на всё ради Локи, разве нет? Он столько сделал ради него! Для него. Локи верил в это, почти с отчаянием. Богиня видела многое, но не видела всего. Локи знал. Если она его мать, если она – могущественная Стихия, глядящая сквозь время и пространство в мир из-за дверей Бездны, она должна была видеть всё! Почему не заметила? Почему не услышала? Ведь Тор сказал, что любит. Он сказал…
У него есть он. У Локи есть Тор. И разве они не едины одним духом? Белый огонь! Кулаки разжались. Левая рука рефлекторно потянулась к собственной груди. Белый огонь жил в Локи, подаренный Тором под покровом обледеневших пещер Нифльхейма. Неужели, он не объединял их? Неужели разделённого на двоих сердца не было достаточно? Локи слышал, что Фарбаути кидала презрительные слова из гнева, но почему – почему их признавал Тор?
Локи всё смотрит на брата, но Железный дворец словно темнеет. Грозовые тучи материализовываются под высокими ледяными потолками, соткавшись из теней и мрака, висящего над Йотунхеймом. Бури были подвластны брату в любом из миров, даже в том, где их никогда не было и не могло быть. Некоторые из йотнар осмеливаются поднять головы, чтобы увидеть тьму над собой. Фарбаути стоит неподвижно, а Локи не отрывает багровых глаз от Громовержца.
- Тор, - зовёт он в голос, но тот не отвечает.
«Где ты, брат? В каких думах потерялась твоя душа? Почему не слышишь меня?»
Сакральные нити в сердце Локи вновь болезненно натянулись, звеня стальными струнами. Тучи сгущались не внутри Железного дворца – они заполняли собой душу Громовержца, готовые разразиться грозами в его руках. Даже пламя выкованного цвергами топора меркнет в подступающей тьме, а Локи слышит, как исчезают в «случившемся» последние мгновений затишья…
- Тор… - шёпотом с тонких посиневших губ.
Молнии вспыхнули перед багровым взглядом, ослепляя на миг, чтобы потом явить себя узлом переломанных светящихся линий, сосредоточившихся в руке бога грома. Локи знает, на кого они направлены. Он почувствовал это чуть раньше, услышал, охваченный чужой болью, донесшийся громогласным эхом. Локи не понимает, как сам срывается с места, какими силами пользуется, чтобы ринуться наперекор брату. Холод и мороз, лёд и снег – метели, вдруг сделавшиеся подвластными, покладистыми его воле. Они подхватывают его, ускоряя, поднимают над землёй, чтобы сократить шаги и достигнуть цели как можно быстрее. Лёд облекает ладони полупрозрачным, словно стеклянным слоем, защищая руки от обжигающих молний, чтобы те, в приступе ослепительной ярости не ранили его вновь. И Локи, сумев оказаться меж матерью и братом, бросается на последнего. Они оказываются непреодолимо близко за полтора мига. Локи тянет к Тору руки и, перехватив одной занесённую братом молнию, сжимая сжатый кулак Громовержца, второй обхватывает его со спины, прижимаясь к могучей груди. Объятья. Надрывно отчаянные, насильно резкие. И всё же нежные. Приблизив Тора к себе, вцепившись синей ладонью в его багровую плащаницу, Локи прижимается щекой к щеке брата, останавливая зарождающийся бой.
- Брат, - отчаянный шёпот на самое ухо, - не надо! Тор!.. Не надо!
Сердце стучит в груди. Бьётся в латы сына Одина, словно колошматит кулаками, требовательно, отчаянно умоляюще. Локи дышит тяжело, не видя лица брата. Хрустальная ледяная перчатка вокруг пальцев защищает от ожогов, но Локи чувствует всё сильнее подступающий жар яростного огня, вырывающегося из души брата. Ему не страшно. Не за себя.
- Тор, - Локи шепчет, но знает, что брат слышит. Услышит даже сквозь преграды девяти миров. Локи хочет этого, отчаянно хочет и верит, что сумеет. – Брат, остановись. Не надо. Не начинай этой битвы, не начинай войны. Пожалуйста. Мы пришли не за этим. Брат…
Голос Локи звучит просяще, мягко, ласково. Он держит потомка грозовых стихий в своих руках, у самого своего сердца, не боясь, что молнии пробьют его собственную грудь. Он никогда не боялся. Ни разу за всю свою жизнь, когда Тору угрожала опасность. Он не боялся ничего ради единственного брата. Ради своего единственного, с которым хотел быть рядом.
- Остановись, опусти руку, - юный йотун закрывает багровые глаза, дрожа, но продолжая. – Не надо. Будет лишь хуже. Она сильнее нас. И мы знаем о ней слишком мало. Пожалуйста. Позволь мне. Успокойся. Дай утешить твоё сердце. Брат…
Локи хмурится, вспоминая слова богини. Её слова сплошь правда. Ужасная, пугающая, отталкивающе холодная. Болезненно жестокая. Но… белый огонёк трепещет в груди одинокого йотуна, и тянется к сердцу бога грома. Чтобы удержать в этих объятьях, любящих, надрывно нежных. Удержать от необратимого шага. Ведь он делал так почти тысячу лет. Ради своего брата. Для него одного.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYJ.png[/AVA]

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-11-12 22:45:38)

+1

96

«Брат, не надо! Тор!.. Не надо!»
Голос Локи с трудом прорезает возникшую в сознании Тора круговерть образов. Крики его людей, крик собственный, отчаянный, яростный. Он столько раз бросался в бой как в последний раз, порой действительно ни во что уже не веря, и сейчас, когда сил не было отличать одну реальность от другой, когда сердце обливалось кровью по умершим, но теперь живым, и по живым, кого мог погубить, Тор просто не находил в себе достаточно мощи, чтобы сдержать свой гнев. Он никогда не мог, он учился этому с годами, менялся ради других. Но ради кого меняться теперь, если он снова один среди руин своего судна и должен делать выбор, менять свою судьбу или принимать ее как есть и мстить…
«Тор. Брат, остановись. Не надо… Не начинай этой битвы, не начинай войны».
Он был Мстителем. Он был принцем Асгарда, он был наследником Хлидскьяльва и золотого Гунгнира. Он все это оставил, чтобы спасти свой народ. Спасти Локи! Он пытался забыть, старался ради брата, который так отчаянно утверждал, взвывал к нему, что уже все сделано, что история идет другим чередом. И Тор видел перемены, но не чувствовал их достаточно, чтобы по-настоящему до конца поверить. Все это был лишь страшный кошмар, и его мир продолжал где-то разрушаться, вселенским эхо проникая в его громовое сердце, затмевая разум чернотой после взрыва «Стейтсмена». В открытом космосе так холодно…
«Пожалуйста. Мы пришли не за этим. Брат…»
Холод сковывает его, проникает через кожу, опаляя, врезаясь в раскаленное добела пламя молний, с которыми Тор кинулся на Фарбаути. Он видел богиню, ее холодное, совершенно равнодушное к его поведению лицо. Царица Йотунхейма смотрела на него свысока, не шелохнувшись, пока ее сын удерживал Громовержца в своих руках. Этот холод был от Локи. И лишь тогда Тор понял, что брат стоит перед ним, что это его голос пытался до него достучаться. Это Локи… Локи, живой и невредимый, его младший брат, который самим собой закрывал Фарбаути от его атаки. Рука, взметнувшаяся вверх, была остановлена отчаянной, ледяной хваткой. Локи защищал Фарбаути от него, и только эта мысль, совершенно инородная воспаленному сознанию Тора, вынудила его присмотреться… Прислушаться к Локи и к самому себе. Сердце стучало в ответ тому, что оказалось так близко рядом, быстрее, как отбивающий ритм войны барабан, что гнал бури к Железному замку.
«Остановись, опусти руку…»
Тор растерялся, его свирепая ярость развеялась, оставив его один на один с последствиями.
— Не надо. Будет лишь хуже. Она сильнее нас. И мы знаем о ней слишком мало. Пожалуйста. Позволь мне. Успокойся. Дай утешить твоё сердце. Брат…
Тор ничего не смог ответить, он с трудом дышал и не моргал, глядя прямо перед собой, не видя даже Фарбаути. Он не видел и лица Локи, все еще удерживаемый им, словно закованный в кандалы и застывший точно так же, как Стормбрейкер в льдину, не мог пошевелиться. Громовержец, остановленный собственной душой. Тор слегка пошатнулся, содрогнулся от избытка мощи, которую некуда было деть, и та постепенно растаяла в его руках. Огонь в глазу растворился, вернув лазурь, сверкающую от испуга и растерянности. Что он делал?.. Что делал Локи?.. Что же с ним происходило? Взяв брата робко второй рукой за плечо, Тор с трудом опустил занесенный кулак, будто затекли мышцы. Сконфуженно и болезненно.
Без права на ошибку, без шанса на оправдание, без возможности хоть что-то исправить с собственным сердцем, которому было все еще больно, он положил эту руку на шею брата и слегка, удивленно отпрянул, чтобы посмотреть ему в глаза. Лишь теперь он видел Локи в его истинном облике – синяя как сапфир кожа, красные как рубины глаза, что взирали на него как и раньше с тревогой. Он узнавал в этом йотуне своего брата, но не понимал, как они здесь оказались. Почему снова друг напротив друга? Наивная детская обида, укрепленная отчаянием уже измученного разума и искалеченной души, отразилась в его немигающем взгляде на брата. Тору пришлось заставить себя напрячься, чтобы осознать сказанное Локи. С губ так и не сорвалось ни единого слова, лишь выражение лица сменилось с воинственного, на растерянное, а робость обернулась рефлекторной лаской, немного грубой, по привычке сильной, выразившейся в поглаживании по шее – их жест, его знак, способ сказать, что любит и слушает, раз иначе никак.
— Видишь, Громовержец, — тихо произнесла Фарбаути, и Тор нехотя поднял на нее свой ошеломленный произошедшим взгляд с отчаянием. Лицо богини так и осталось холодным, но смотрела она в ответ все также пристально, не моргая, цепляясь в душу Тора холодными словами, будто желая погасить даже слабые искры белого огня, что взметнулся в протестном урагане от ее обвинений.
— Мой сын преграда для тебя. А что, если однажды, ты не услышишь его голоса?.. Разрушишь, как и врага, к которому стремишься?..

[AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-11 00:29:03)

+1

97

with my lovely Thunderer

Локи не убрал своих рук. Тор опустил свою, но синие пальцы так и сжимали его запястье. Ледяная перчатка исчезла, растворившись, словно растаяла в отчаянном желании остановить гнев брата. Локи всё ещё стоял совсем близко и не хотел отстраняться, всё ещё чувствовал, как бьётся сквозь доспехи родное сердце. Вторая ладонь по-прежнему сжимала багровый плащ на спине Громовержца и всё не хотела отпускать, делаться слабее хотя бы ненадолго. Ему казалось, что нельзя. Ему казалось, что если он сделает хотя бы шаг в сторону, то…
Белый огонёк в груди трепетал, пытаясь удержаться на морозном ветру. Ещё один ледяной укол и Локи вновь почувствовал страх. Ядовитая чёрная капля, попавшая в кристально чистую воду. Ей нужно совсем немного, чтобы отравить собою всё. Чтобы очернить, изменить необратимо. Необратимость – Локи чувствовал, что вокруг него происходит что-то, чего он не сможет поправить. Набирает обороты, развивается, увеличивается, словно огромный снежный ком, летящий с подножия самых высоких йотунхеймских скал, уничтожая всё на своём пути. Брат прикоснулся к его шее и, наконец, взглянул в его лицо. Сердце затрепетало в груди ещё чаще. Теперь Локи было всё равно, что сейчас он смотрит на Тора багровым взглядом сына Лафея, что брат снова видит синие руны-бугры проклятого существа. Впервые страх перед собственной сущностью монстра оказался настолько незначительным, что Локи не чувствовал его, полностью погрузившись в отчаяние брата. Оно было здесь, в самых его руках. Пульс на запястье мерно касался синих пальцев, а рука на шее знакомо сжимала затылок. Тепло прикосновений, шершавость ладоней, привыкших сжимать рукоять могущественных орудий. И внутри тела истинного бога грома, потомка Древних Стихий, под доспехами, за пределами плоти снова зарождалась тьма, щедро зачерпнувшая мёртвой воды из исчезнувшего в небытии прошлого. На лице юного йотуна проступает его страх – тревога, застывшая в багровом море, готовая сорваться с синих приоткрытых губ. Сердце подталкивает сказать ещё что-то, но Локи засматривается лицом брата, не находя подходящих слов. Он отпускает ту руку, которой сжимал плащаницу, и, медленно протягивая её к лицу брата, робко дотрагивается кончиками синих пальцев до белого лица и золотых волос. Бережно, словно боясь поранить. Будто одно касание рук, что могли исторгнуть из себя ледяную стихию, было способно навредить сыну Одина.
Но голос Фарбаути заставляет вздрогнуть. Локи чуть хмурится, взгляд почти отрывается от брата, почти в её сторону, но не делает этого. Локи смотрит на Тора, смотрит в его лицо, молча умоляя.
«Не надо…пожалуйста…» - шепчет кровавый взгляд.
Рука, всё ещё держащаяся за запястье брата, сжимается сильнее. А сердце, забившееся в такт барабанному бою громов, всё же заставило медленно обернуться. Стоя спиной к брату, лицом к новоиспечённой матери, Локи разделял двух богов, сделавшись преградой для обоих. Почти закрывая собой Тора, Локи не отошёл от него, ухитрившись не отпустить его руки, пусть и перехватил в другую ладонь.
- Он всегда услышит меня, - произнёс Локи, глядя в глаза Фарбаути. Его голос зазвучал совершенно спокойно и ровно, а лицо не выражало ни страха, ни гнева. Он смотрел на неё прямо и искренне. С должным уважением перед повелительницей Стихий. – Моя царица, - Локи вздохнул и, опустив взгляд, чуть приклонил пред богиней голову, - прошу тебя, прислушайся к моим словам. Мы с братом прошли через многое и многое перенесли. Но, кто бы ни пытался сломить наш дух, мы всегда оставались вместе, верны друг другу. Я знаю, ты видела это. Моя царица, твоим тревогам нет причин. Не гневайся на нас, и, прошу, взгляни с милосердием. Мой брат – не враг тебе, равно, как и я.
Локи прервался на миг, глядя в прекрасное лицо женщины, и договорил немного тише и доверительнее:
- Ты чувствуешь меня, я знаю. Ведь ты – моя мать, - последний вздох дрогнул на губах, так и не опустившись дальше в грудь, и Локи сильнее сжал руку брата. – Ты знаешь, я не лгу.
- Верность? Сын мой, не обманывай сам себя, - ласково и снисходительно улыбнувшись, произнесла Фарбаути, ее глаза вновь мягкое море, в котором заблестели лучи обожания к вернувшемуся чаду. Ничто не выдало в ее статном облике радость от того, что добилась своего – словно так и должно было быть, словно прозвучавшее слово «мать» было само собой разумеющимся. – Ты начал целую войну с Йотунхеймом, лишь бы разрушить планы Одина. На день, неделю или месяц, но эти планы рухнули вдребезги по твоей, мой мальчик, воле… Ты сжалился над ними, я могу это понять, - произнесла она нежно, глядя только на Локи. – За все свои страдания ты мог бы отомстить им куда сильнее, - добавила она жестоко, свистом завывающего над замком ветра, холодным и беспощадным, но быстро сошедшим на нет от неприкрытого обожания. - В тебе больше любви к эйсир, чем они заслужили. Но теперь уже поздно говорить о верности. Мы на войне…
Фарбаути махнула рукой, разогнав застывших возле Тора и Локи йотнар восвояси. Теперь они были лишь втроем в тронном зале, и царица медленно направилась к своему ледяному креслу, в котором и устроилась, важно взирая на своих гостей свысока.
- Присутствие клятвопреступника в моем царстве неприемлемо, - произнесла она беспощадно. – Мой сын, ты наконец-то дома, но Громовержец должен нас покинуть. За его поимку назначен воистину… божественный куш, и я не могу рисковать жизнями своих подданных ради удовольствия эйсир. Еще есть шанс спасти этот мир от нового кровопролития. Помоги мне всё исправить, - сказала она искренне нежно, протянув к Локи руку в приглашающем жесте.
А Локи замер, глядя на неё. Растерянность мелькнула на юном лице на краткий миг и тут же пропала, растворившись в напряжённости, и по-прежнему открытости алого взгляда. Несколько слов богини зацепились крюками за сердце, и после них все остальные были важны уже меньше. Меньше потому, что о них он бы догадался и сам. Он и должен был это сделать. Намного, намного раньше…
«Ты начал целую войну с Йотунхеймом…»
Роковой день почти трёхнедельной давности встал пред глазами багровой пеленой. В груди собрался холод, но теперь это были не последствия проснувшейся силы древних зим, унаследованной от божественной матери – это был его страх. Только теперь Локи видел весь ужас того, на что решился в ночь перед несостоявшейся коронацией.
Война… Ему хотелось сорвать лишь один праздник, глупый, как ему казалось, несправедливый и помпезный. Один праздник. Но… какой ценой? Те трое йотнар, которым он сулил благосклонность своего царя – уже тогда Локи понимал, что в асгардской сокровищнице их ждёт лишь смерть от испепеляющего луча Дестройера, и всё же… решился.
Ну как же! Они ведь были монстрами! Тогда он думал, что они – «всего лишь монстры», бездушные чудовища из тех самых легенд, враги, которых убивал его «отец». Которых готов был уничтожить его брат. Которых… так бесчеловечно, обманом хотел подставить он сам. Использовать, сделать пешками в своём плане. Всего лишь одно решение. Намерение, казалось, не доведённое до конца, казалось, исправленное вовремя – и… война.
Страх впился в душу звериной хваткой, впрыскивая яд в кровотоки. Локи чувствовал, как он разливается по венам чёрной, густой жидкостью, разъедая его изнутри. Только теперь он видел, почему Один Всеотец был так суров. Почему отправил в шахты Ванахейма, почему…
Ох, Норны…
Его наказание было соразмерным. Боль, страдания и смерть – за то, что развязал войну между двумя мирами, обрекая на гибель сотни жизней эйсир и йотнар. И… разве этого не случилось, там, на фонтанной площади?..
Сын Лафея - какая ирония!.. Рангвальд был действительно прав.
Локи не сумел сдержать ужаса осознания, и тот заполнил собой багровый взгляд, застывший на лице богини. Крепко стиснув зубы, до скрежета, юный йотун так и не смог выдохнуть. И пальцы, сжимавшие ладонь Тора, сжались ещё сильнее, почти до дрожи.
Всё это его вина. Локи. Тогда, ночью ему казалось, что он одинок и всеми покинут. Что боль, захватившая сердце, не отпустит, если не дать ей выход, если не сделать что-то. Он не нашёл сил просто высказать её, просто поделиться с кем-то. Но нашёл их для кровавой расправы. Жизни, сотни жизней в угоду обыкновенной обиде… Всё это – его вина. Всё. Гибель эйсир и йотнар, война в сердце Асгарда, война между двумя народами, ссора с союзниками; изгнание и страдания Тора, цверги, копейщица, битва с Сигаром – всё! Всё это!! Даже теперь – даже сейчас, гнев матери и ссора с нею брата… Его вина. Локи. Ничего бы не было, если бы не проклятое решение. Если бы не он…
Алые глаза медленно моргнули, бессильно, пряча свинцовую тяжесть под гладью багрового моря. На лице растерянность и страх сменились нежностью, и мягкой улыбкой, расцветшей в уголках синих губ. Он всё ещё хорошо умел играть свою роль. Ведь он – бог лжи. Он может убить одним только словом. И только что убедился в этом.
Локи медленно, согласно кивнул Фарбаути. Он всё смотрел на неё с нежностью, он должен был. Игра должна быть сыграна до последнего аккорда, иначе… Иначе за игровым столом появятся более жестокие игроки.
- Да, мать моя, - негромко произнёс Локи всё с той же улыбкой и искренностью.
Страх и ужас переродились чудовищной болью. Заполнили собой всю его душу и, кажется, утопили её в себе. Даже больно вздохнуть. Пальцы крепко сжимают ладонь Тора, почти судорожно, отчаянно. Он не знает, причиняет ли этим боль брату, но не может отпустить. Локи медленно оборачивается к Тору, вновь вставая лицом, и заглядывает в лазурный взор. Даже измученный болью и гневом, Тор был так бесконечно прекрасен!.. Это лицо – черты истинного героя. Стать, пронзительность взгляда. Золотистые волосы, пусть и нещадно и неумело срезанные. Локи любил каждую из этих черт. Любил искренне и самозабвенно – настолько, что иногда эта любовь пугала его самого. Но даже в эти страшные мгновения, он не отрекался от неё, страдая лишь от того, что любит безответно. Только теперь он знал, знал наверняка, что ошибался. Тор любил его в ответ, любил так же сильно. Локи видел. Чувствовал. Слышал. Оттого смотреть сейчас было так невыносимо больно. И бесконечно неизбежно. Разве можно не взирать с благоговением на бога солнца? Разве можно, полюбив его всей душой, по-настоящему, перестать?..
Улыбка дрогнула на сапфировом лице. Локи так старательно прятал под ней боль от расплывающегося по телу яда. Он, ведь, поступал так всегда: прятал, скрывал, замалчивал. Похоже, богиня права – он лгал даже самому себе. В конце концов, ложь – его стихия. Его сила и проклятье. Ложь и коварство. Он сам сделал себя таким когда-то.
Локи сильнее стиснул зубы от подступившего к горлу кома, но подавил его, не давая угаснуть улыбке. Поднял руку вместе с рукой брата и накрыл его пальцы своей второй ладонью.
- Прости меня, - прошептал Локи еле слышно.
Если сможешь, мой брат…
Сердце надрывно вздрогнуло в груди, словно от удара ножом, но Локи сдержал его, заставляя страдать молча. Алые глаза моргнули и посмотрели на сына Одина со всей той нежностью, на которую только могли быть сейчас способны. Короткий выдох и синие пальцы разжимаются, отпуская руку брата. Локи отворачивается и спокойным шагом идёт к вновь обретённой, настоящей матери. Неспешно поднявшись по ледяным ступеням, ведущим к ледяному престолу, венчавшему тронный зал Железного дворца, Локи подходит к богине, и прикасается к её протянутой руке. Трепетно сжав кисть, наклонившись, преданно поцеловал её, и встал по правую руку от своей царицы.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYJ.png[/AVA]

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-11-12 23:16:50)

+1

98

Тише, тише… Сердце больно стучит, будто что-то застряло внутри и мешает привычному ритму. Уже не быстрому, уже не медленному, а отчаянному, надрывному, будто стук в закрытую дверь, за которой кто-то ждет, но боится впустить. А снаружи тьма, и она все ближе. Он оборачивается назад, посмотреть на врага, на ту силу, что заставляет искать приют, не давая выбора, вытесняя собой весь свет. Беспощадная темнота, но даже в ней Тор видит брата. Он смотрит тому врагу в лицо и не видит его, Тора, позади себя. Его этот мрак забирает первым. Так было всегда, сколько Тор себя помнил. И даже сейчас, когда Локи стоит напротив, когда Тор чувствует его прикосновение на своей руке, когда тот причиняет боль, Тор уже предчувствует, что будет дальше. Он столько раз позволял брату исчезать в этой темноте. Обиды и ложь, проказы и преступления, одиночество и подстрекательство, удары в спину и в распростертые объятия. И все это относилось к Тору в равной мере, как и к брату, просто никто и никогда не упрекал в этом Тора. Никто не говорил ему, что нельзя позволять друзьям насмехаться над маленьким колдуном, ищущем в учебниках сил, чтобы стать вровень со старшим братом. Никто и никогда не открывал ему глаз на то, что его насмешки были болезненнее любых совместных тренировок, а последние, хоть с годами их и разделили, лишь усугубляли ситуацию. Тор всегда побеждал… Побеждал любой ценой, даже не зная ее, но теперь. Сколько же ему еще предстояло платить за свою вину?.. Надрывный короткой выдох. Губы слабо дрогнут в немой попытке остановить Локи хоть каким-то словом, зовом. На крик сил нет, уже нет, ведь сколько раз он взвывал самым отчаянным  воплем к равнодушным звездам, чтобы пощадили глупого, угасающего бога солнца. Тучи и молнии служили ему оружием, но порой гроза оборачивалась против него самого, затапливая, сжигая душу и затмевая весь свет вокруг беспросветной пеленой отчаяния. Небо и в самом деле плакало, и на этот раз от раны, которую Тор не мог даже описать. Было ли еще место шрамам на его сердце? Упрямом, вопреки всем страданиям, выносливом, будто оно все еще было кому-то нужным.
«Не уходи», - робко зовет сердце, и этот голос нельзя назвать внутренним. Он откуда-то извне, из дальних просторов космоса, через прозрачную стену Вселенной, за которой таятся сотни миров. Неужели в каждой реальности они должны расставаться? Тор все еще смотрит в глаза брата, он чувствует слишком много, чтобы отличить стук сердца напротив от своего собственного, и потому теряется, какому больнее. «Не уходи», - два коротких слова, слишком наивное звучание, слишком нежное, слишком робкое, слишком глубокое, чтобы обрести силу и стать доступным слуху. Лишь лазурный взгляд мечется, испуганно, растерянно, пытаясь найти в изумрудном море напротив хоть какое-то спасение. Темнота уже поглотила Локи, но Тор все равно тянет к нему руки, он ищет его, не может отпустить, не может поверить, что тот исчез, и начинает идти навстречу этому мраку осторожными, но целенаправленными шагами – чего ему еще бояться сейчас? Он наивно смотрит Локи вслед сквозь мутную пелену воспоминаний, погружаясь в них как в неожиданно настигшую средь белого дня дрему. Он так и не может произнести ни одного слова вслух, будто его голос остался в другом мире и в другом времени, где уже никто не услышит. Но Тор видит, как Локи уходит, как оставляет один на один с целым вихрем беспощадных мыслей, кружащих вокруг него – притаившиеся, отступившие ради Локи, теперь они вновь подступают к нему злобными хищниками, и он уже ощущает, как те впиваются в него клыками, не щадя ни сердце, ни душу. Лоскутки, останутся  лишь лоскутки, если дать им подступить ближе, и он не понимает еще как же так вновь получилось, что остался один, и потому с вопросом смотрит в рубиновые глаза, все равно видя в них отблеск изумрудов. Образ брата для него неизменный, и теперь по привычке далекий.
Судорога сводит мышцы, напряженные до предела, его руки наливаются режущей тяжестью, и сквозь мышцы протекает серебряная нить энергии. Стихия течет в его венах, напоминая о себе слабым свечением через кожу. Нахмурив немного лоб, Тор смотрит на Локи не мигая, будто не может по-настоящему увидеть вновь где-то далеко от себя и по-детски обижен этой новой иллюзией.
Но ведь это все правда, это все – его жизнь, как и прежде расставляющая все по своим местам. С чего он вдруг решил, что все будет так, как сам захочет? От этой мысли, скользнувшей куда-то в грудь кровожадным змеем, становится холодно как никогда прежде. Могучий глупый Громовержец, потрясенный обескураживающей догадкой, он стоит в тронном зале Железного дворца перед его властителями и все никак не может понять, в какой реальности он находится – разница уже не во времени, а в осознании. Правда ли то, что он видит и слышит?..
- Ты… действительно… этого хочешь? – раздается незнакомый хриплый голос, чужой и обреченный, глубокий и отчасти звенящий той силой, что могла сотрясти всю землю, будь на то воля Тора. Он цепляется за собственный голос, сосредотачивается на вопросе, будто он ниточка к сердцу, что вдруг отдалилось от него на десяток шагов.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

+1


Вы здесь » BIFROST » law of universal gravitation » Teiwaz