CROSS-O-WHATSOEVER


Он рухнул, осыпав нас каскадом радужных брызг — █████, Великий мост пал, и мы потонули в люминесцирующем тумане. Наши машины взбунтовались, наша логика предала нас, и вот мы остались одни. В безвременном пространстве, с руками холода и их любовными острыми иглами — искрами обратно изогнутых линз.

роли правила нужные гостевая

BIFROST

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BIFROST » law of universal gravitation » Teiwaz


Teiwaz

Сообщений 31 страница 60 из 98

1

http://funkyimg.com/i/2ME8V.png


Teiwaz
Loki &Thor // Asgard, Vanaheim, Niflheim, Svartalfheim, Alfheim, Jotunheim, Titan, Open Space and probably more to name // Back in time from the beginning of “IW” to the alternative timeline since “Thor” (by Marvel)


Больше никаких воскрешений. Локи мертв, Хеймдаль мертв, Асгард мертв. За несколько секунд до взрыва «Стейтсмен» Тор взывает к Всеотцу Тюру и дает клятву, что восстановит справедливость, если только ему дадут такой шанс. Не ожидая, что его клятву примут, Тор оказывается в прошлом, на самой заре Рагнарёка – в день своей коронации, которой вновь не суждено случиться.

[Inspiration and more]

[AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:13:22)

+1

31

«Я здесь»
Локи снова закрыл глаза. Ему всё ещё было больно дышать, но горький ком, разросшийся в груди множеством тугих узлов, словно распустил их, ослабнув переплетения и связи. Тор действительно был рядом. И вместе с этой мыслью Локи мог бы расстаться с жизнью. Отчаяние в душе одного юного йотуна отступало перед могучим Громовержцем. Сгорая в пепелищах великих кузен, оно рождало в себе его ещё слабую, но живую надежду. И Локи хотел остаться с ней, держать в трясущихся синих ладонях этот маленький огонёк, только бы не потерять его снова. Даже если всё это – иллюзия, подобная тем, которые он когда-то мог создавать. Даже если всё это – жестокий обман, призванный поиздеваться над ним ещё больше. Его брат снова рядом. Плотью или одной лишь мыслью, воплощённым воспоминанием. Локи больше не был один.
Когда Тор взял его на руки, Локи упёрся щекой в его плечо, продолжая цепляться кончиками пальцев за края тёмных доспехов. Встречный воздух сделался чуть прохладнее, помогая легче дышать, но Локи не открывал глаз, не шевелясь в объятьях брата. Сознание по-прежнему балансировало, то и дело накреняясь в одну или другую сторону. К земле или к бездне, зияющей манящим покоем, тёплым и бархатным. Позади остался шум машин и треск раскалённых камней. Прислонившись к груди Тора, Локи слышал частое биение его сердца. Самый настоящий, мелодичный звук во всём свете. Пусть соберутся вместе все Силы Девяти Миров и попробуют доказать ему, как глубоко он ошибся и обманулся – этот стук всё равно останется для него реальнее всех реальностей.
Чужие голоса Локи различил не сразу. Вновь его разум объяла пелена, ревностно и нехотя пропускающая внутрь себя всё постороннее, делая исключение лишь для Тора. Локи и сам не хотел больше ни видеть, ни слышать кого-то ещё. Его маленький мир мог вместить в себя лишь брата, желая существовать только для него. Но Тор опустил его на землю и Локи чуть приоткрыл глаза, замечая несколько силуэтов. Изломы молний вспыхнули в руках старшего брата и заполнили своим сиянием сознание Локи. Каменные стены и потолки шахты как будто смазались, поплыли серым чужеродные образы, и только белая, слепящая магия Древних Бурь оставалась самой собой. Одного за другим она поражала своих врагов, добравшись, наконец, до последнего. Серый лик принца Сигара выделялся чёрным взглядом и хищным оскалом. Лезвие мощного меча отражало сияние Громовержца, выбивающееся особым свечением сквозь глаза, продолжая потрескивать в пальцах. Еле слышно дыша, Локи наблюдал за их полупризрачным для него боем. Пальцы сжимали багровую ткань накидки брата, и Локи кутался в неё, будто сейчас она была его последней защитой.
Каменные подземелья дрогнули под тяжестью упавших на землю воинов. Длинные волосы Сигара рассыпались дождём по песку, а преданный ему клинок так и остался лежать на другом конце пещеры, слабо поблёскивая рубином в эфесе. Локи завороженно смотрел в белые глаза своего брата. Словно божество, ставшее даже могущественнее, чем Один Всеотец. Удар за ударом, руки Тора сотрясали камни, вбивая в них голову ванахеймского принца, у которого больше недоставало сил ни на крик, ни на стон.
И в этот момент Локи ощутил, как невидимые нити, пронизывающие всё Древо Иггдрасиль, сплетавшиеся вокруг руны Тейваз, вновь натягиваются между ним и Тором. Локи через силу набрал в грудь больше воздуха, и замер, сильнее открыв глаза, неотрывно глядя на брата. Заколдованные наручи ощутимо похолодели на запястьях, и выгравированные на стальной поверхности руны еле заметно потемнели, становясь более различимыми. Локи был слишком слаб, чтобы чувствовать всё в полной мере, но образы – обрывки кошмаров, которые он подсмотрел из сна старшего брата, пробравшись в них почти незваным гостем, начали мелькать тенями внутри истощённого разума. Сердечная боль Тора передавалась ему, всё больше с каждым ударом, и Локи задышал чаще, вновь слыша эхо голосов, криков и блики живых существ.
Собрав последние силы, Локи медленно отпрянул от стены.
- Тор, - хриплым голосом позвал он, стараясь говорить так громко, насколько мог. – Тор… - повторил Локи и медленно поднял руку, протягивая к старшему брату, вытягивая дрожащие синие пальцы. – Пойдём, - голос дрогнул. – Он не заслужил… смерть. Уйдём. Пожалуйста, брат…
Последние слова растворились шёпотом. Силы покидали его.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYJ.png[/AVA]

+1

32

— Тор…
Голос раздается откуда-то издали, как из другого мира, из другой вселенной, сквозь тысячу лет, но все равно достигает цели.
— Тор…
Громовержец снова ударил ванахеймского принца, но последующий удар так и не нанес. Рука застыла в воздухе. Тор тяжело дышал, буря не успокоилась в его груди, но разум сомневался. В разуме возник голос, который он почти не ожидал услышать. Голос брата, заменивший его собственный. Тор не мог говорить в ответ, он лишь слушал, все с той же свирепостью глядя на едва находящегося в сознании Сигара, над которым застыл с занесенным кулаком.
— Он не заслужил… смерть.
Тор оскалился от этой фразы, не соглашаясь с ней на корню. Сигар заслужил все то, что получил, и заслужил еще. Заслужил за каждую рану, нанесенную Локи, за каждый день, проведенный не в услужении у царя Ванахейма, а в рабстве. За тот обреченный стон, который Тор услышал еще издали, не видя, но тут же осознав, в каком плачевном состоянии был его младший брат. Его младший брат! Поддавшись вспышке ярости, Тор чуть подался вперед, отчаянно желая снова ударить Сигара, но сердце не позволило, сердце его уже не слушало.
— Уйдём. Пожалуйста, брат…
Тяжело дыша, Тор врезал кулаком сбоку от головы Сигара. Свет в его глазах погас, но ярость так и осталась полыхать, выжигая в принце Ванахейма дыры.
— Мы не закончили, — прошипел он тихо, неуклюже вставая на ноги. Все еще сжимая и ражимая пальцы на руках, Тор отступил от лежащего на полу Сигара и развернулся к Локи. Словно завороженный, он выдохнул накопившуюся внутри бурю и снова взял брата на руки, найдя им более полезное применение. Почувствовав в прямом смысле ответственность в своих объятиях, Тор сосредоточился на самой главной задаче – вытащить Локи из шахт.
Больше ничто их не задерживало, более никто не смел встать на их пути. Ускорившись, Тор помчался по коридорам как ветер, и как только они выскочили в расщелину, с высоты которой сияло солнце, Тор решил, что больше не будет искать пути сквозь шахты.
— Держись крепче, — сказал он, взглянув на Локи, и уверенно прыгнул на стену, одной рукой помогая себе держаться за острые камни. Так от стены к стене перепрыгивая невероятные расстояния, Тор смог достичь края расщелины и зацепился за нее как за выступ. С ревом подтянувшись на одной руке, Тор первым делом опустил Локи и лишь потом забрался на выступ сам. Немного переведя дыхание, он огляделся по сторонам и повернулся к брату.
— Как ты? – спросил он заботливо, еще не переведя дыхание, но снова по привычке уверенно и ласково положив руку ему на шею. [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:18:18)

+1

33

написано вместе с братом

На этот раз Локи обхватил Тора руками за шею. Багровая мантия прикрывала истерзанную спину, скрывая синюю кожу, и Локи уткнулся лицом в братское плечо, чтобы не держать отяжелевшую голову и не видеть солнечного света. Ему нужно было время, чтобы снова привыкнуть к дневной звезде, висящей золотым диском над Ванахеймом. Вскоре воздух сделался ещё свежее, а потом и вовсе принялся ласково перебирать в своих невидимых пальцах смольные волосы йотуна.
Локи держался за Тора так крепко, как мог. Больше помочь старшему брату было нечем. В его руках не было ни физической силы, ни магической. Тяжёлые стальные наручи по-прежнему холодили запястья, будто пытались сопротивляться чему-то. Головокружительные прыжки, которые совершал Тор, захватывали дух и как будто встряхивали все внутренности. Локи вцепился пальцами в доспехи, стараясь не мешать брату хотя бы этим, понимая, как сложно тому даются перелёты с одного края скалы до другого с тяжёлым грузом на шее.
Оказавшись на выступе, Локи отпрянул назад, оставаясь сидеть на камнях. Даже просто удерживаясь за Тора, он тратил силы. Снова натянув на плечи накидку, Локи опустил голову, пряча глаза от солнечного света. Когда Тор притянул его к себе в привычном жесте, Локи слабо улыбнулся, хватаясь за руку брата как за опору.
- Паршиво, - вымученно ответил он, глянув на брата багровыми глазами йотуна, но тут же отвёл их в сторону. Ветер в горах начал холодить кожу, сквозь пропитанную кровью накидку, и Локи чуть ссутулил плечи, пытаясь сосредоточиться. – Я бы сейчас выпил целое море, - проговорил он хрипло, как будто в шутку, но так и не поднял глаз.
- Эй…Эй, посмотри на меня, - мягко попросил Тор, заискивая взгляд брата. – Я достану воду… И еду. И мы вылечим все твои раны, ясно? – уверенно заявил он, все не отпуская брата. Осмотрев его лицо, но теперь в дневном свете столь очевидно истощенное и к тому же непривычно искаженное, Тор грустно улыбнулся. – Прости, что не пришел раньше. Я не знал, как добраться до Ванахейма, не привлекая внимания. И теперь нам нельзя привлекать внимания, пока не доберемся до моего катера…
Снова тяжело вздохнув, Тор сосредоточил хмурый взгляд на руках брата и взялся за цепь кандалов. Силясь их порвать, Тор лишь еще больше поранил еще не зажившую после прыжков руку, но с тихим рыком продолжил стараться, а после обреченно поджал губы.
- Не надо, прошу тебя, - прошептал Локи, прикоснувшись к обеим рукам брата, чтобы удержать от дальнейших попыток. – Это магия цвергов, их работа. Она бы не славилась на все Девять миров, если бы боги могли с лёгкостью её разрушить.
Он посмотрел в лицо брата, разглядывая его. Лишь теперь, в обрамлении солнечных лучей, от которых Тор загородил собой брата, Локи заметил коротко стриженые волосы, пыльные разводы на щеках и отпечатки крови. Это была кровь самого Локи. Опустив вниз багровый взгляд, Локи посмотрел на могучие руки Громовержца и свои собственные: синие кисти, пальцы, предплечья, принадлежащие ледяному великану. Свыкнуться с ними Локи ещё не мог. Но и прежний облик казался сном, обманчивым и сладким. Разве йотун мог быть братом сына Одина? Для себя самого ответа Локи не знал.
- Боюсь, я совсем не гожусь на роль, не привлекающую внимание, - глухо и устало отозвался он, отстраняясь, и глядя на рассечённые на предплечьях рунические бугры.
Тор слабо усмехнулся и согласно кивнул.
- Теперь из нас двоих ты самый неотразимый, - произнес он, надеясь вызвать улыбку на лице брата. Запоздало осознав, что вряд ли открывшаяся правда была для Локи хоть малость поводом для юмора, Тор уверенно взял его руки в свои, чтобы тот не рассматривал узоры на своей коже, а снова посмотрел ему в глаза. – Ты живой, это самое главное. И почти целый, осталось только набраться сил, и мы отправимся к гномам в Великую кузню! Они снимут с тебя эти дурацкие кольца, - ободряющим тоном произнес Тор.
«А что потом?..» - тут же прозвучало в голове Локи. Мгновение растянулось, и ответа не последовало. Так же, как и слов на тонких губах, высказавших бы эти мысли. Локи завороженно смотрел на брата, видя, как ярче неба светятся лазурью его глаза. Руки Тора согревали, да и сам он светился надеждой, как солнце, висевшее за его затылком. Но в душе Локи она всё ещё была ничтожно мала. Всего лишь маленький огонёк, рискующий погаснуть от одного дуновения ветра. И всё, что поддерживало этому огоньку жизнь, было связано только с Тором: он и был этой надеждой, сам в себе. Но то, что существовало вне его – весь прочий мир – омрачилось для Локи, потемнев так же, как грозовые небеса над Асгардом, в день, когда Один отдал Локи Рангвальду.
Багровые глаза блеснули влагой, наполнившись печалью, но вместо ответа Локи улыбнулся, растягивая синеватые губы, и согласно закивал. Синие пальцы сжали руку брата, как единственную опору. Держась за него, Локи медленно поднялся на ноги, цепляясь братский доспех. Крепко стиснул зубы, шумно дыша через нос, он не рискнул отпустить Тора.
- Я готов, - прошептал он, слабо улыбнувшись.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYJ.png[/AVA]

+1

34

— Я на это надеюсь, — ответил Тор своим привычным оптимистичным тоном. Пройдя к краю горы вместе с братом, Тор посмотрел на долгий спуск вниз среди деревьев и валунов, закрывающих путь в низину. Глубоко вздохнув, Тор оставил на момент Локи, чтобы подойти к стоящему рядом высокому дереву, с которого без особых усилий содрал верхний слой гладкой коры.
— Времени у нас не так много, поэтому спустимся с ветерком! – пояснил он для Локи, уложив самодельную доску на самый край обрыва. – Не бойся! Я смотрел, как это делается! – заверил он, не долго думая подхватив брата, чтобы усадить его себе на спину. Поддерживая Локи за ноги, Тор сделал пару шагов назад, а потом побежал вперед и запрыгнул на доску, начав стремительный и опасный спуск. При других обстоятельствах, в любой другой бы ситуации, не связанной с рабством и истерзанным до полусмерти Локи, Тор бы был в этот момент безудержно счастлив: ветер обдувал лицо, перед глазами мелькали красоты ванахеймского зеленого леса, и у Локи не было выбора, кроме как разделить с ним это приключение, что могло быть лучше? В какой-то момент Тор действительно забылся от ощущения полета и весело рассмеялся. Чуть наклонившись вперед для большего ускорения, он продолжил задорно и уверенно улыбаться, ловко маневрируя между препятствий на пути, пока склон не слился с равниной и доска не остановилась сама по себе.
— Это было весело! Надо будет потом как-нибудь повторить, — произнес Тор, так и не отпустив брата. До деревни еще предстояло проделать короткий путь к опушке, но Тор направился в другую сторону, к своему катеру, пришвартованному в отдалении от ванахеймских поселков.
— А вот и катер, — сказал спустя время Тор, указав одной рукой на крону дерева, где оставил среди веток свою лодку. Подойдя к высокому дубу, он принялся карабкаться наверх, чтобы не встряхивать брата лишними прыжками и зацепился за ветку. Подтянувшись на руках, Тор забрался на следующий необъятный сук и прошел по ветке к лодке как по помосту. Забравшись в катер, Тор осторожно снял с себя брата и опустил его на дно катера, заботливо оправив свой красный плащ, ставший ему пледом.
— Я скоро вернусь, — заверил его Тор. – Не улетай без меня, — добавил он на всякий случай, не задумываясь, почему произносит эти слова. Спрыгнув с лодки прямиком на землю, Тор поспешил в ближайшую уже знакомую деревню. О беглецах из королевских шахт вести разнеслись достаточно быстро, поэтому теперь на пути у Тора были патрули, рыщущие в поисках принцев Асгарда. Тор не походил на самого себя, поэтому был уверен, что сразу его никто не признает, хоть все равно и крался осторожно за спинами сердитых стражников, опрашивающих прохожих. Нырнув в таверну после стражников, как только те отошли на достаточно большое расстояние от приземистого здания, Тор закрыл за собой дверь и застыл на пороге. Избитый охранник заведения сидел в дальнем углу, прикладывая к голове кастрюлю, чтобы остудить полученный ранее ушиб, а хозяин заведения усердно прибирался. Часть столов была поломана, за остальными сидели посетители, которые еще помнили Тора. Это он разнес таверну, пытаясь выйти не заплатив.
Подняв руки вверх, Тор начал идти к стойке, за которой трактирщик, вооружившись помелом, встал в боевую стойку.
— Опять ты! – взревел он.
— Я же сказал, что вернусь! — усмехнувшись, ответил Тор. – Я обещал, что заплачу за свою еду! Мне лишь надо было найти, чем платить!
Осторожно вытащив из кармана штанов высеченные в шахтах драгоценные камни, Тор показал самый крупный камень трактирщику, и тот, явно не зная, что делать – звать стражу или дать наглому посетителю подойти ближе, — застыл на месте, завороженно глядя на крупный рубин в ладони Тора. Так Тор и подошел к стойке, показав и всю остальную свою валюту.
— Это за еду, это за погром, — произнес Тор, выкладывая камни на шершавую поверхность стойки. – А это, если позволите, оплата за мой новый заказ.
Трактирщик, словно очнувшись от забвения, спешно собрал камни и спрятал их в карман фартука.
— Чего изволите, щедрый господин? – спросил он, и Тор широко улыбнулся, а после слегка смущенно вопросил:
— Вы готовите еду на вынос?..
Выбравшись из таверны с целым мешком припасов на долгую дорогу, Тор украдкой огляделся по сторонам, надеясь, что не попадется на глаза страже. Вид чужеземца с походным мешком мог однозначно указать на беглеца, хоть и не совсем походящего на златовласого принца из другого мира, и Тор видел, что стражи становится больше, но убегать из деревни было еще слишком рано. Оглядевшись вокруг, Тор помчался к лекарской в другом конце деревни, где виднелся магический символ исцеления. Внутри Тор впервые за долгое время почувствовал прохладный воздух и по-своему ублажающий аромат волшебных трав. За прилавком стояла статная, но очень пожилая старушка, которой было явно невдомек о происходящем за пределами ее лавки.
— Добрая госпожа, — обратился к ней Тор, подойдя ближе, — мне нужно все, что у вас есть от порезов, уколов, ударов плетью… Витамины для поднятия боевого духа и восстановления сил?
Пока не прозвучало последнее слово, старушка лишь удивленно на него смотрела, но «витамины» прозвучало слишком экстравагантно.
— Только не спрашивайте, — попросил сконфуженно Тор, уложив на прилавок оставшиеся у него драгоценные камни.
Вскоре, нагрузив свой мешок склянками и флакончиками с целебными настойками, Тор перебежками добрался до высокой ограды, вдали от главных ворот в деревню. Услышав голоса стражников, узнавших о его нахождении в деревне, Тор ловко перепрыгнул через забор и помчался в чащу леса назад к катеру и Локи.
Отчасти опасаясь не обнаружить лодку там, где ее привязал, Тор во все глаза смотрел на кроны деревьев, желая еще издали убедиться, что Локи его не покинул.
— Локи! – громким шепотом облегченно и весело произнес он, к своей радости вдруг заметив корму лодки среди листвы. – Локи, я вернулся! – воодушевленно добавил Тор, без особого труда на этот раз просто запрыгнув на ветку, около которой и был привязан катер. Забравшись к брату, Тор уложил перед ним свою ношу и раскрыл мешок: внутри была завернутая в тряпичные салфетки еда – хлеб, сыр, немного ванахеймских фруктов, ягод и орехов, а также несколько упитанных бурдюков с водой. Среди прочего в мешке сияли бликами от солнца и целебные настойки в разномастных стекляшках. Широко улыбнувшись брату, мол, я ведь обещал, Тор осторожно потрепал его за плечо, отвязал лодку от ветки дуба и уселся к рулю катера.
Вскоре асгардская лодка взмыла высоко в небо, где ее уже не могли достать ни ванахеймские стражники, ни их же не настолько быстрые корабли. Тор вывел катер в космос, безбрежный океан пустоты, разделявший девять миров звездными ветрами, и лишь когда Ванахейм остался позади них ярким шаром, разукрашенным в пастельные тона, Тор позволил себе оставить руль, закрепив его наведенным на нужный курс в сторону Нидавеллира.
— Ты ешь, а я займусь твоим лечением, — заявил уверенно Тор, усевшись рядом с Локи. Сняв свой плащ с его плеч, Тор скривился от вида рваных ран. В космосе нельзя было устроить бурю, но если бы были космические грозы, то тучи бы снова сгустились над их головами, настолько Тор был сердит на ванов за случившееся с Локи. Взяв из мешка нужную склянку, Тор принялся заботливо наносить холодную субстанцию на каждый кровоточащий шов, оставленный жестокой плетью, в меру осторожно касаясь синей кожи с целеустремленным, сосредоточенным видом и такими же движениями. [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:18:32)

+1

35

Локи не задумывался о том, как именно они с Тором будут выбираться из Ванахейма. Сейчас он был совершенно неспособен на то, чтобы выдавать какие-то хоть немного конструктивные идеи. Боль никуда не ушла, и шедшая с ней рука об руку изнеможённость заполнила свинцом каждую мышцу его тела. Но, если раньше мысль о том, чтобы пропасть в беспамятстве казалась желанной, то теперь Локи изо всех сил удерживался в сознании. Он не мог позволить себе провалиться в обморок и доставить этим Тору ещё больше проблем.
Брат действовал довольно уверенно, что, в общем-то, всегда было ему свойственно. И, с учётом того, что сейчас Тор был немного другим Тором – более разумной и могущественной версией самого себя – можно было предположить, что все дальнейшие действия у него уже спланированы. Ну, не все, хотя бы половина. Но когда брат затормозил у спуска с горы, отодрал знатный кусок древесной коры и заявил, что по причине нехватки времени они «поедут» вниз напрямик, Локи засомневался во всём даже своим ослабленным, плохо воспринимающим реальность рассудком.
- С ветерком? Отсюда?.. – Локи опасливо и непонимающе воззрился на Тора, но тот поспешил добавить «Не бойся», а дальше снова действовал без особого спроса. 
Выбора у Локи действительно не было. Сам он не только был не способен придумать альтернативный вариант спуска, но и вряд ли смог бы преодолеть всё это расстояние на своих двоих. Пройдёт совсем немного времени, прежде чем Сигар придёт в себя и стремглав бросится натравливать на беглецов всю армию своего отца. А, как заметил сам Локи, синекожий йотун не сможет остаться незамеченным и проскользнуть не пойманным.
Если бы не проклятые кандалы, братьям не составило бы никакого труда добраться до места назначения. Локи превратил бы себя в какого-нибудь трактирного верзилу, а Тора – в Сиф, к примеру. Смотрелись бы замечательно.
Не сопротивляясь и не споря, лишь продолжая молча опасаться последствий от выбранного братом метода, Локи взобрался ему на спину и крепко обхватил его руками, вновь уткнувшись лицом в его плечо. По ходу движения их потрясывало, мотыляло то в одну, то в другую сторону, и Локи чувствовал, что брат прекрасно справляется с распределением веса. Будь Локи в другом состоянии, он сумел бы управиться не хуже, хотя, в этом случае, долго бы припирался на вершине склона, продвигая идею с перевоплощением в Сиф. 
Локи чуть не лишился духа за всё время «полёта» на самодельной доске, и когда всё прекратилось, а брат подытожил своим оптимистичным «Это было весело!» (и ещё что-то там про повторить…), почувствовал, как его восприятие действительности на секунду тошнотворно накренилось куда-то в сторону. Но Тор не спешил отпускать его на волю, и тут Локи обнаружил, что тот самый катер, о котором он говорил, спрятан ни где-нибудь, а в кроне одного из огромных тысячелетних ванахеймских деревьев. Прижавшись к брату по новой, Локи вновь спрятал своё лицо за его шеей, и облегчённо выдохнул только тогда, когда они оказались на верху, в асгардском транспортном катере.
Локи бессильно растянулся на дне катера, кутаясь в плащ, в которым брат его заботливо завернул.
- Я скоро вернусь, - пообещал Тор и Локи просто кивнул.
- Не улетай без меня, - добавил брат зачем-то, словно Локи действительно могло прийти подобное в голову. Додумывать причинно-следственные связи не было никаких сил и Локи списал фразу в разряд шуток.
Тор быстро исчез с глаз, спрыгивая вниз, а Локи так и остался лежать на дне катера. Высовываться было неразумно, и совершенно не хотелось. Высокие борта катера, напоминавшие лодку, защищали от ветра, как и нависающая над ним листва. Солнце пробивалось сквозь неё довольно лениво, и Локи, сузив от усталости глаза, смотрел, как мелькают лучи меж множества огромных листьев, переплетающихся друг с другом в бесконечном союзе. Ветви тихо покачивались на ветру и, глядя на них, Локи медленно погружался в сон, убаюканный тихим шелестом. Какая-то часть его сознания не хотела расслабляться, напоминая о возможной слежке, об опасности, возможно, рыскающей где-то рядом; но вторая уже почти не могла ничего слушать, отдаваясь в руки сладкой дрёме.
В объятиях полузабытья Локи видел берега Великого озера. Мелкая галька и тихо накатывающая на неё вода, переливающаяся в лучах полуденного солнца. Шум Золотого города остался где-то в стороне, и вокруг царила лишь красота острова, висящего в космическом пространстве. Где-то ближе к горизонту лазурный небосвод встречался со звёздной синевой бесконечности, ближе всего к которой протягивался лишь один Бифрёст. На пустынных берегах, по которым младший принц любил придаваться одиноким прогулкам, всегда царила тишина и спокойствие. Сидя здесь, нежась в лучах солнца, с очередной книгой, Локи часто думал о том, что не похож на всех, кто его окружал. Немного другой, неуловимо, необъяснимо, но другой – даже среди тех, кто назывался его народом. В детстве Локи воображал, как наступит день, и он познает до конца все свои возможности. Тогда и только тогда жизнь будет, наконец, совершенной и полной. И все эти годы он жил ожиданием этого дня, стремясь к нему так, как мог…
И этот день настал.
Виды асгардских просторов заволокло багровым полотном. Локи нахмурился, видя во сне снежные бури и извергающиеся вулканы. А потом внутренний слух наполнил отдалённый и мерный стук кузнечных машин…
- Локи, я вернулся! – йотун вздрогнул, резко открывая глаза, но перед ним был только Тор. Приютивший их огромный дуб всё ещё нежился в лучах солнца, не предвещая никакой опасности.
Тор раскрыл мешки, и Локи, таращась на еду пару секунд, бросился к одному из бурдюков с водой. Кривясь из-за собственных резких движений, он открутил затычку и стал жадно поглощать содержимое. Вода потекла по подбородку и торсу, и Локи выплеснул немного себе на лицо. Если бы только это было возможно, он бы окунулся в эту воду весь. Не выпуская бурдюк из рук, Локи потянулся к еде, набивая рот кусочками хлеба, сыра и какими-то ягодами. Разжевав их немного, он тут же запивал водой, проглатывал и повторял всё снова. Ему так хотелось пить и есть, что он попросту не успел сказать Тору и слова благодарности, занятый только едой, пока брат уводил их лодку прочь от Ванахейма.
Катер взмыл в воздух, поднимаясь всё выше и выше, пока не преодолел слои атмосферы и не выбрался в открытое, безбрежное пространство космоса. Небо вновь сменилось звёздной синевой, только на этот раз наяву. Насытившись, Локи засмотрелся на то, как проплывают мимо потоки звёздного ветра и мерцают из бесконечности далёкие звёзды. Может быть, какие-то из них уже давно погасли, но свет, отброшенный однажды, всё летел через расстояния и был виден двум изгоям, плывущем на одиноком катере от планеты к планете.
Не самое безопасное занятие. Да, боги всегда были среди тех существ, которым не так уж ущербно пребывание в открытом космосе. К тому же технологии асгардских открытых кораблей позволяли сохранять вокруг корпуса пригодную для жизни атмосферу внутри невидимого купола, из-за которого казалось, будто ладья плывёт посреди открытого пространства подобно лодке на волнах реки. Но малые корабли не были рассчитаны на длительные путешествия и, помня об этом, Локи немного опасался, что их верное судёнышко не переживёт ещё одного межпланетного плавания.
И тогда придётся измышлять что-то другое. Только, похоже, это было их меньшей проблемой. Оторвав взгляд от звёзд, Локи обернулся, глядя на то, как Тор откупоривает какие-то склянки с мазями или чем-то подобным. Сколько ещё законов брат нарушил ради того, чтобы спасти ему жизнь? Хотя самым страшным из них было слово Одина Всеотца. Локи прекрасно осознавал, что старший брат пошёл наперекор приказу своего короля и отца. Один не мог изменить своего слова и дать благословение Тору на то, чтобы ворваться в ванахеймское царство и самовольно забрать оттуда Локи, на чьё пленение сам дал согласие. Локи не собирался возвращаться в Асгард. Не мог, и думать об этом было слишком тяжело. Но не менее тяжким стало осознание, что по его вине старший брат, возможно, не сумеет сделать этого тоже. С печалью глядя на брата, Локи хотел что-нибудь сказать, но всё никак не мог найти слов. Не хотелось даже самым малейшим напоминанием причинять Тору боль. Ведь тот прекрасно осознавал, на что пошёл и чем жертвовал.
Тор тем временем с присущей ему решительностью принялся за лечение, откупоривая баночки с какими-то названиями. Локи прекратил есть, посчитав, что такими темпами может расправиться со всеми продуктами, что было не слишком разумно с учётом дальности полёта и недавнего вынужденного голодания. Повернувшись к брату спиной, он чуть скривился, пока тот снимал с его спины свою плащаницу, успевшую немного пристать к открытым ранам, но, когда Тор стал наносить какие-то мази, и вовсе вцепился руками в два борта катера, крепко сжав зубы. Лечебные настои холодили поначалу, но потом температура их начинала повышаться и болезненно пощипывать рассечённую кожу.
Локи терпел, не проронив ни звука, лишь жмурился и иногда шумно дышал. Пару раз показалось, что метал катера чуть прогнулся под синими пальцами. Когда брат управился с его спиной, Локи повернулся к нему лицом. На груди и в районе рёбер было несколько кровоподтёков от ударов, выделяющихся некрасивыми побагровевшими синяками на синей коже.
- Тут я сам, спасибо, - тихо проговорил Локи, беря из рук брата приготовленную склянку.
Он втирал мазь туда, где чувствовал боль. Ещё не каждый удар успел проявиться на коже, и Локи надеялся, что ванахеймские снадобья помогут этого избежать. Под собственными пальцами он чувствовал рунические бугры, видел, как мазь остаётся на синих пальцах, под тёмно-синими ногтями. «Теперь ты из нас самый неотразимый» - прозвучало в голове, и, не поднимая головы, Локи еле заметно грустно хмыкнул. В краткие секунды сна он видел себя «нормальным», и теперь вновь не мог отвязаться от чувства, будто облик йотуна – не его истинный вид, а последствия колдовства. Проклятье, заключённое в двух испещрённых древними рунами наручах. Он не понимал, отчего вид синекожего существа с кровавыми глазами не мешает Тору видеть в нём своего брата, но сам Локи не мог поверить ни ему, ни себе. Теперь он и вовсе не знал, во что верить…
Окончив своё самолечение, Локи поднял взгляд и смущённо улыбнулся Тору, видя следящие за ним лазурные глаза.
- Спасибо, - прошептал он, стараясь скрыть в улыбке печаль, и протянул склянку брату.
Глядя ещё пару секунд, Локи вдруг посерьёзнел. А потом подался вперёд, бережно прикасаясь пальцами в ладони брата, и несмело сжал её в своей.
- Спасибо, что… пришёл за мной, - произнёс он предательски дрогнувшим голосом.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYJ.png[/AVA]

+1

36

Joint effort with Loki

— Не смеши меня, — с улыбкой ответил Тор. – Разве я мог не прийти? – искренне недоуменно произнес он, переведя взгляд на окружающий их тихий бескрайний простор космоса. Не заметив, как перестал улыбаться, Тор вдруг добавил:
— Отец допустил ошибку. Очередную… Я мог догадаться, что случится что-то подобное, как и в прошлый раз, но я не думал, — запутавшись в собственных мыслях, Тор крепко закрыл глаза. Он хмурился, пытаясь понять, что именно его так отяготило. Все произошедшее с Локи было новым, и в то же время уж больно знакомым, да и ход событий за исключением темпа, оставался практически тем же, но Тор все еще не представлял, что и как ждет его и Локи дальше. Он знал будущее, но не все или не в том виде, в котором оно теперь могло предстать.
— Прости меня, Локи. Я не хотел… Ничего из этого не хотел, — произнес сокрушенно Тор, бросив на брата короткий и полный досады взгляд.
Локи внимательно слушал, смотрел, не мигая. Усмехнуться, свести всё к шутке – ещё одна из свойственных Тору черт. Её Локи не очень любил, потому что каждый раз испытывал некоторую обиду оттого, что старший брат в некотором роде отмахивается от казавшихся младшему серьёзных вещей. Локи было совершенно не до шуток, и уж точно не до смеха при мысли о том, что он не был нужен никому в целом мире, кроме названного брата, сделавшегося изгнанником в своём собственном царстве ради того, чтобы спасти его. Но, пожалуй, так Тор скрывал свою боль или пытался не показать смущения. Локи ничего не ответил, впрочем, как и всегда. Но слушал, ловя каждое слово.
Синие пальцы всё ещё сжимали ладонь Тора, пока тот говорил, но, когда брат замолчал, разжались. Убрав руку, Локи тяжело вздохнул.
— Мне не за что тебя прощать, — тихо произнёс он, глядя в печальные лазурные глаза.
И снова на губах расцветает улыбка, но на этот раз неуверенная. Он смотрит в ответ, в знакомые до боли глаза, но непривычно красные, и все же слишком родные, чтобы забыть, что именно за ними скрывается.
— Не ври мне, брат мой, — мягко, словно ребенку, забывшему с кем говорит, ответил Тор, все улыбаясь, по привычке, от отчаяния, с которым никак не мог расстаться.
— Я могу ответить за свои поступки. За все, что сделал тебе плохого. За каждую обиду, которую ты так умело от меня прятал все эти годы. Не ври мне, я ведь вернулся ради тебя, чтобы все исправить! – чуть подавшись вперед, с надеждой произнес Тор, перехватив руку брата, чтобы не разрывать той короткой связи между ними. Он не мог допустить, чтобы Локи вновь закрылся от него, не сейчас, когда на кону стояла вся Вселенная и их в ней существование.
— Я и не лгу, — всё так же негромко и хрипло ответил Локи, прямо глядя на брата.
Синие пальцы сомкнулись поверх торовых, пусть и намного слабее: еда, вода и лекарства не могли вернуть ему силы так быстро. Медленно моргнув, он будто затаил дыхание, собирая в душе сотни мыслей и чувств, чтобы вместить их в несколько коротких слов.
— Ты вернулся за мной, — произнёс Локи и взглянул на брата так искренне и открыто, насколько, казалось, только был способен. – И ничто больше не имеет значения.
Тор ничего не ответил, но и улыбаться перестал совсем. Он все смотрел на Локи, желая с ним согласиться, сказать, что так и есть: Тор вернулся за ним, вернулся из такого опасного путешествия не менее опасным путем, из будущего в прошлое, лишь бы остановить Рагнарек и спасти брата, но… Возможно, эта была часть расплаты за его второй шанс, за попытку все исправить и сделать свой мир счастливым, прожить жизнь заново. Теперь он не верил Локи. Не верил, потому что слишком болезненной была потом открывающаяся словно рана правда. Сейчас он не мог себе позволить такую роскошь, спустя столько битв за душу Локи, в которых, казалось, он все же потерял часть своей, он был слаб. И физически, и морально, все еще истощен, чтобы спорить или на чем-то настаивать. Не сейчас, когда Локи только пережил рабский плен, когда каждое слово может ранить не хуже плети. В таких ситуациях Тор всегда говорил только самое важное и самое нужное, и в этот момент больше не было ничего важнее, чем сказать свою правду, неизменную несмотря ни на что на свете, во времени и в пространстве. Открыв рот, Тор замер. Слова застряли в горле, он не мог протолкнуть их дальше, будто не имел на это права. Отведя взгляд в сторону, Тор глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя и согласно кивнул. Если уж не словами, то хотя бы действиями он все еще мог выразить все то, что чувствовал, и потому потянулся рукой в мешок со своими припасами и достал оттуда моток бинтов. Он молча с сосредоточенным видом накладывал повязки, пока каждая рана не исчезла под надежно затянутой тканью и лишь тогда позволил себе снова слабо улыбнуться и осторожно сжать плечо Локи в обнадеживающем жесте, мол, теперь ты точно поправишься.
Локи положил ладонь поверх его руки. На тонких губах мелькнула ответная усталая улыбка. Наверное, им нужно поговорить о многом. Ещё с того дня, как Локи осмелился заглянуть в сознание брата, на сердце осталось немало вопросов. Тогда Локи был изрядно напуган и не знал, хочет ли узнать ответы, может ли спросить о них. Теперь же всё изменилось. Но в этот самый момент, в сердце бесконечности, у него не было никаких сил для тяжёлых разговоров. Локи видел тени в глазах старшего брата, но не мог понять их, а брат то и дело отводил взгляд.
Подняв со дна катера отданную Тором плащаницу, Локи накинул её себе на плечи. С бинтами, закрученными вокруг торса, было немного теплее, но Локи всё ещё чувствовал холод и дрожь в собственном теле. Может быть, подобная реакция была следствием лекарств, мазей и настоек. Или так действовала магия наручей, находясь в непосредственной близи с Тором, излучающим Древние Силы самим фактом своего существования. Как бы там ни было, Локи чувствовал, как немного стынут пальцы и плечи. От царских одежды остались одни лишь штаны, остатки порванного инхериями кафтана ваны отобрали на входе в шахты. Сигар утверждал, что так привычнее йотуну. Но без своей магии Локи не мог восстановить одежду, а брать другую было попросту неоткуда. Кроме тёмно-багровой плащаницы, теперь пропитанной кровью йотунского принца.
Укутавшись в неё, усевшись поудобнее рядом с молчаливым братом, Локи поднял голову, глядя на пролетающие над их головами кометы. Где-то там шёл метеоритный дождь. Конечно, Тору не были подвластны межпространственные стихии – их суть была другой природы – но Локи всё равно невольно вспомнил о чудовищной буре, накрывшей Асгард в тот, последний день. Локи украдкой глянул на брата, чувствуя, что должен что-то сказать. Но, будто провинившийся ученик, снова не мог найти подходящих слов. Сейчас все их общие темы касались слишком болезненных вещей.
— До прибытия в Нидавеллир надо бы отдохнуть, — тихо произнёс Локи, и, чуть поджав губы, покосился на Тора. – Чтобы вести переговоры с цвергами, надо иметь ясный ум.
— Он у тебя всегда ясный, брат, — тихо ответил Тор со знающей улыбкой и вздохнул. Отдыхать в таком состоянии Локи мог только в комфорте, но обеспечить его на деревянном дне катера было практически невозможно. С израненной спиной Локи вряд ли мог просто распрямиться, да и его плащ едва ли мог заменить мягкую перину в царском дворце. Не долго думая, Тор осторожно отпрянул от брата, чтобы снять с себя жесткие пластины, закрывавшие торс. Подложив их себе под наклоном за спину, он улегся на них и осторожно подтянул к себе брата, уложив как куклу под бок, отчасти на себя, чтобы поддерживать за плечи и позволить тому полностью расслабиться. Спать сам Тор совсем не собирался, отдохнув из ряда вон долго за короткий промежуток времени. Тревожно вздохнув, он посмотрел вверх на звезды. Они были всюду, куда ни падал взгляд, и, казалось, не было на свете вида более прекрасного, чем в этот миг.
— Помнишь, когда мы в последний раз так отдыхали?.. – негромко спросил Тор. — Нам было десять… Я услышал от кого-то во дворце слух, что в горах видели огромного змея, и потащил тебя с собой на его поиски. К ночи мы безнадежно потерялись, — он усмехнулся, будто такой поворот рассказа был вполне себе предсказуем, но потом улыбка стала грустной. — Кажется, тогда ты в первый раз сказал, что ненавидишь меня. Я не придал этому никакого значения… И мы забрались в пещеру, чтобы спрятаться от грозы, помнишь? – чуть с большим энтузиазмом продолжил Тор. — Тебе не было холодно, но ты выглядел испуганным, и мы точно так же заснули в обнимку и спали до рассвета, пока нас не нашла стража. Мы пели тогда, помнишь?.. Чтобы не было страшно.
Снова глубоко вздохнув, Тор замолчал, запрокинув голову повыше, чтобы осмотреть еще больше звезд и не дать пролиться слезам, вдруг предательски застелившим глаза. Он молчал до тех пор, пока не успокоил неровный бег сердца, не почувствовал покой, как и тогда в пещере рядом с братом, постепенно засыпающим на его плече,

а потом едва слышно начал петь:

ООС: слова не те, но ритм тот же, и все намного тише, как колыбельная

- Solen er så rød,
og skoven bli'r så sort.
Nu er solen død,
og dagen gået bort.
Kom, sæt dig ved min side,
og syng en lille sang.
Himlen er så stor,
med klare stjerner på
Hvem monstro der bor,
på stjernen i det blå?
Tror du det er drenge,
der kigger ned på mig?
Og tror du de har senge,
og sover li'som mig?
Hvorfor bli'r det nat,
med kold og bitter vind?
Hør, nu synger stjernerne,
de synger mig til ro...

- Солнце горит красным,
И лес стал темным как во сне.
Теперь и солнца свет померк,
И день закончился во тьме.
Сядь со мною рядом,
И немножко мы споем.
Небо ясное над нами,
И звезды светят нам на нем.
Какие монстры там живут
На голубой звезде?
Думаешь, там кто-то как и я,
Кто смотрит в небо на меня?
И, может, они тоже спят,
Спят, как мы с тобой?
Почему же ночь теперь
И ветра слышен грустный вой?
Слышишь, звезды нам поют,
Поют, чтоб подарить покой.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:18:45)

+1

37

Импровизированное ложе, которое брат соорудил из своих же собственных лат. Это выглядело немного забавно, ещё и потому, что другого способа не было. Кровать, дом и их единственное пристанище – это просто лодка, из дерева, металла, некоторых механизмов и простейшей магии. Сложно понять. Почти невозможно отделить одно от другого. Асгардская ладья, высеченная обыкновенными мастерами, плыла сквозь космос, будто по совершенно гладкому, спокойному застывшему как зеркало звёздному морю. Потоки космических ветров стелились еле заметными пологами, рассечённые пополам кормой, напоминавшей плывущую по воде птицу. Кажется, сейчас она расправит крылья и взмоет ещё выше – туда, где обитают могучие дневные светила.
Туда, к Верховным богам…
Беспомощность. Кроваво-красные глаза следят за действиями аса, единственного родного сына Одина Всеотца. Сердце в синей груди бьётся мерно, стук за стуком. Словно шаг за шагом. Но вокруг каждого удара что-то тяжёлое, непонятное, и… болезненное. Эмоции. Рвутся наружу, пытаясь просочиться сквозь кожу, вырваться из уз грудной клетки, и, в то же время, продолжают оставаться в тени. Что сделать? Подойти к нему, прикоснуться, заставить посмотреть на себя? А потом?.. В багровом взгляде нет уверенности, в синекожей плоти нет силы. А между ним и лазурной тоской – стена. Стена…
Брат привлекает к себе. Отчего всю душу сжимает безысходность? Чья она? Его или брата? Придерживаясь рукой за него, медленно опуститься с ним рядом. Боль впивается под бинтами и повязками. Закрыть глаза на мгновение, чтобы представить её, свою боль, собрать в одну точку и подавить. Она отступит, она успокоится. Она – хищный зверь, над которым нужно доказывать свою власть. Но ещё она – чудовище, которому не удалось лишить его жизни. А значит им быть друг с другом. Целую жизнь. И это – не то, что вспороло его кожу, окропило его кровью чужую землю. Эта боль рождается не от плетей, клинков и ударов.
Головой на чужое плечо и прижаться к братской груди. Это видят лишь звёзды. Одинокая ладья, ненавидимая двумя мирами, и двое в её сердцевине: ас и йотун в его объятьях. Должные быть врагами друг другу в глазах Девяти планет и измерений. Но отчего-то оставшиеся братьями.
Родное сердце бьётся под самым ухом. Неровно, взволнованно. Молчать, затаив дыхание, чтобы не спугнуть этот стук, бережно прислушиваясь к нему. Вокруг него пульсирует смысл, в нём – суть мироздания. Маленький огонёк, трепетный и ранимый, живущий внутри широкой груди истинного воина. Медленно поднять руку и положить синюю ладонь на эту грудь, рядом с трепещущим сердцем.
Успокойся, успокойся…
Брат говорит, вспоминая прошлое. Молчать, слушая растворяющиеся в космосе слова. Багровый взгляд дрогнет, устремлённый куда-то в сторону. Под частый стук слышать удары собственной боли – искалеченной птицы, пытающейся вырваться из клетки. Её попытки тщетны, потому что стальные прутья держат неумолимым частоколом. Она лишь переломает свои крылья и упадёт к их основаниям. Душу затапливает жаркое болезненное марево. За пеленой космической вечности лежит Асгард. Где-то там, в череде записанного Норнами прошлого остались те двое мальчишек. Кажется, голос младшего из них совсем потерялся и лишь шепчет. Он – не он. Он – кто-то другой. Отпечаток на нитях времени. Всего, что было там, больше нет. Исчезло, потерялось, растворившись в звёздных ветрах.
Но память…
Закрыть глаза, нахмурившись, чувствуя, как горечь подступает к самому горлу. Брат молчит. Хорошо, что не видит синего лица. Сердце брата постепенно выравнивается. Шаг за шагом. В его руках – тепло. Слушать, как бьётся его сердце – этого стоит целая жизнь…
Если бы я выбирал свою смерть, то лучше вот так. Здесь. Посреди звёзд и рядом с тобой. В твоих руках. Растворится и пропасть, оставшись лишь в твоей памяти. Не забудь меня. Не отрекись от меня. Как обещал. Как ты обещал.
Одинокий голос наполняет всё пространство. Колыбельная, что слышат звёзды и вся чернота безвременья. Каждый звук – тёплый. Каждый звук – печаль и грусть. Боль. Её слишком много на двоих. И у каждого она – своя.
Забывать, как дышать, пока звучит тихая подрагивающая одиноким огоньком песнь. Сладкая и тяжкая, боль разливается по всему телу, свинцом на веки. Песнь звучит под мерный стук сердца, совпавшего с ней в такт. Синие пальцы закрывают широкую грудь воина ещё сильнее. Защитить этот стук, не дать огоньку погаснуть. Прижаться крепче, пряча лицо.
Закрыть глаза.
По синим щекам побегут слёзы. Молчаливые и горячие. Вырывающиеся из сердца ледяного монстра. Сдержать их нет сил.
Больше нет сил.
Прости, что остался по другую сторону твоих битв…
- Прости меня, брат…
Еле слышные слова, улетевшие вслед замолкшей песни.
Мысли – во мрак.
Уснуть…
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYJ.png[/AVA]

+1

38

Раньше Тор был уверен, что вся жизнь еще впереди, впереди много битв, праздников, приключений, радостных улыбок и песен о доблести и славе асгардского рода. Он представлял себе эту жизнь, представлял свое будущее и радовался в настоящем, предвкушая, самозабвенно, беспечно… самонадеянно. Никто не обещал, что эта долгая жизнь будет столь светлой, какой Тор ее себе представлял, никто никогда не говорил ему, что он будет терять свою душу лоскуток за лоскутком, что будет оплакивать своих родных. Что он переживет их всех, в том числе и Локи. Брат был немногим его младше, но Тор был уверен, что смерть просто не коснется его, не посмеет. Как можно было представить мир без Одина? Без Фригги? Без всех родных, друзей, без соратников, союзников, без дома? В каком страшном пророчестве таились все те ужасы, что Тору пришлось пережить? Это был Рагнарёк, о котором не могла предупредить ни одна легенда древности. Тор никогда не представлял себе мир без Локи, и в итоге безнадежно отчаивался, видя своими глазами, как он умирает три раза. Три раза его сердце резали напополам, оставляя кровоточить где-то внутри, пока он не восстановится, не поверит вновь в то, что в мире осталось еще что-то хорошее и стоящее его борьбы за справедливость, за порядок, за жизнь как таковую. Два раза эту рану наносил сам Локи, и Тор прощал, слишком радуясь тому, что его просто обманули – жестоко, безжалостно, по заслугам за грехи, которые Тор вынужден был рассматривать в скорби. Вина была его верной спутницей с того самого дня, как Локи упал в черную дыру. Он должен был прыгнуть следом… Он не должен был оставлять своего младшего брата одного в бездне, ведь в итоге, ненадолго ее покинув, Локи так и не смог из нее выбраться, а Тор не уберег от судьбы. Зажмурившись, Тор лишь невероятным усилием воли не позволил своей памяти вернуть его в то время, которое теперь не знал, как назвать – будущим, прошлым или альтернативной реальностью, — буря внутри не унималась, она таилась, ожидая момента, когда сможет вырваться наружу, но ей не было места в эту минуту, в этой лодке, в этих объятиях, в которых заснул Локи.
— Спи, братик мой, спи, — сказал он шепотом, не открывая глаз, успокаивающим тоном, привычным, быть может, даже ненавистным Локи, ведь это был голос странной, все еще теплящейся внутри надежды, что все будет хорошо, как бы ни было плохо. – Прости и ты меня. За все что было… За все что будет… Мы заплатили с тобой уже сполна.
Осторожно прислонив голову к темной макушке, Тор едва слышно вздохнул, не находя больше сил ни на что на свете, слишком много их уходило на сохранение спокойствия. И наступила звенящая тишина, нарушаемая разве что мерным дыханием спящего. Дыханием живого, родного, несмотря на происхождение и облик. Тор не знал цены этому мигу, в котором вдруг обнаружил себя, застывшим, лишь бы не спугнуть свое вдруг наступившее счастье от простого, самого обыкновенного покоя, что в следующий миг его мир не рухнет ему на голову и не разлетится на атомы у него на глазах.
«Пожалуйста, сжальтесь, плетущие судьбы, не забирайте его у меня… Сжальтесь хотя бы немного». [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:18:57)

+1

39

в соавторстве с братом

Локи проснулся от запаха гари. Едкий, наполненный пылью ветер пронёсся мимо асгардской летающей ладьи, шурша мелкой каменной крошкой по стальной обшивке. Запах неприятно защекотал гортань, и, нахмурившись, йотун разлепил глаза. Тор по-прежнему был рядом и, похоже, Локи так и проспал на груди брата, даже не шелохнувшись. Одной рукой Тор всё ещё поддерживал его за плечи, и тихое дыхание Громовержца слышалось над самой головой. Сколько могло пройти времени, Локи не понимал. Сон оказался настолько глубоким, что йотуну стоило некоторых усилий, чтобы осознать, где именно они находятся и что происходит. Катер медленно снижался, а вокруг виднелось жёлто-коричневое небо, затянутое тучами. Где-то под ними должна была быть земля, к которой они, судя по всему, постепенно приближались.
Догадка заставила окончательно проснуться. Локи приподнял голову, проведя рукой, которой закрывал брата, по его плечо.
- Тор, - позвал он негромко, но несколько напряжённо, - проснись, мы в Нидавеллире. И… похоже, теряем управление.
Слегка встрепенувшись, Тор разлепил глаза и с хмурым видом посмотрел сначала на Локи, а потом и на возникший вокруг них дым. Он не помнил, что именно ему снилось, не помнил, как заснул, но, видимо, умиротворенная обстановка не оставила его в стороне и притянула в такие же уютные объятия, в которых Тор держал спящего брата. Тот уже не выглядел настолько измотанным, и потому Тор мог сосредоточиться на происходящем вокруг них. Неуклюже встав на ноги, он перебрался к рулю шлюпки и отмахнулся от назойливой каменной крошки, заслонившей ему обзор. Переведя руль повыше, Тор занизил нос шлюпки, чтобы начать спуск, и различил среди облаков звездной пыли странные темные силуэты.
- Это еще что такое?.. – спросил он вслух, когда широкая тень пронеслась мимо их ладьи среди пыли над головами братьев.
Вдруг облако дыма рассеялось и Тор открыл от удивления рот, поспешно надавив на рычаг руля резко вниз, чтобы увернуться от столкновения с огромной железной конструкцией, возникшей на их пути. Еле вывернув ладью в вертикальный спуск, Тор не стал сбавлять скорости и вывел шлюп на безопасную дистанцию подальше от оказавшейся на их пути звездной кузни.
- Это было близко! – нервно усмехнувшись, произнес Тор, глядя сначала вверх, на кузню, а потом на Локи, которого не успел предупредить о своих маневрах.
- Да уж!.. нервно бросил Локи, отпуская борт катера, в который вцепился, когда тот внезапно махнул в сторону.
Он прикрыл рукой глаза от пыли, которая, кажется, будто повисла в воздухе, запутавшись в густых облаках, второй вновь придерживая багровую плащаницу. Раны под слоем повязок, которые в обилии своём теперь служили неким подобием одежды, тревожили намного меньше вчерашнего дня, если, конечно, оба брата не проспали в своей ладье больше суток. В любом случае, Локи чувствовал больше сил в собственном теле, и ныне приглушённая боль почти не сковывала движения. Раздобытые Тором ванахеймские мази и снадобья явно работали.
Пока брат продолжал управлять их маленьким кораблём, Локи успел приложиться к бурдюку с водой и набить рот хлебом, сыром и фруктами. При этом он то и дело крутил головой, оглядывая пространство, в которое они всё больше погружались. Каштаново-жёлтые облака оставались в вышине, расступаясь перед лавирующей между пыльными ветряными потоками катером, и прищуренному багровому взгляду всё больше открывалась земля. Это была целая планета, равнины и горы по кайме горизонта. Но, то ли из-за пылевых бурь, то ли из-за странных облаков, висящих слоями слишком низко над землёй, Локи никак не мог различить зелёного ландшафта, водоёмов, или поселений, которые должны были уже быть видны с борта асгардской ладьи.
Поднявшись на ноги, Локи подошёл к Тору, вставая рядом.
- Кажется, наше маленькое судно испустит дух, когда мы приземлимся, - проговорил он, окидывая взглядом катер. - Мы заставили его пройти слишком длинный путь. - Прикоснувшись к руке Тора, Локи заглянул в его лицо. - Тебе нужно поесть, брат. Позволь, я поведу.
Несколько удивленно взглянув на Локи, Тор вдруг задумался о том, что ел в последний раз на Сакаре. Удивление вдруг сменилось ухмылкой над самим собой. Когда-то давно он бы не упустил ни одной возможности перекусить, а теперь о еде не задумывался вовсе, настолько не было времени на такую банальную радость. Однако, его разум был куда голоднее тела, ведь Тор точно был сыт. До перемещения во времени его желудок явно был набит асгардскими яствами.
- Спасибо, Локи, - тем не менее благодарно произнес Тор, осторожно положив руку поверх предплечья брата в теплом дружеском жесте. – Постараюсь не съесть все, что там осталось, - добавил он скорее для проформы, чем всерьез, поскольку, стоило ему оказаться у мешка с едой, Тор практически ни к чему не притронулся и лишь выпил пару глотков воды, чтобы прийти в себя после сна и неожиданного стресса.
- Тебе лучше, правда?.. – неожиданно спросил он, подняв на брата от чего-то неуверенный, едва ли не робкий взгляд.
- Намного, - бросил Локи через плечо, держа управление катера, и улыбнулся. - Не знаю, сколько мы проспали, но принесённые тобой лекарства явно успели подействовать.
Отвернувшись от сидящего позади брата, чтобы следить за посадкой и не пропустить ещё что-нибудь неожиданное, внезапно возникшее из-за облаков, Локи мысленно погрузился в воспоминания о последних событиях. Он концентрировался на образе брата, сияющем молниями посреди красноватых душных шахт, всё ещё гудящих где-то в подсознании мерным стуком подземных машин. Так же, как Тор вытащил его из ванахеймского ада, так и сейчас мысли о нём словно распугивали всю ту тьму, неизбежно и постепенно возвращающуюся к Локи. Забвение после сна, освободившее его от памяти, от реальности - от самого себя! - улетучивалось, уступая место его разрушенной жизни. И вновь лишь один Тор был в ней уцелевшей частью. Не разбившейся о камни, как фреска с изображением Одина Всеотца, упавшая к ногам Локи.
- Хотя, меч я, наверное, ещё не удержу, - нарочито бодро выпалил он, не сводя глаз с открывающегося вида. - Да и... ничем другим помочь не смогу, - закончил он тише, вспомнив о своих кандалах.
Массивная цепь, соединяющая два наруча, покачивалась из стороны в сторону, между синих рук, чуть задевая руль управления. Посерьёзнев, Локи сглотнул, больше не глядя на Тора. В памяти мигнул момент, когда исписанные рунами оковы сомкнулись на его руках, вновь обратив его йотуном. Асгард. И стонущая буря за золотыми стенами.
- Ты уж прости, сейчас из меня никчёмный помощник, - против воли, Локи растянул губы в улыбке и снова бросил косой взгляд на брата, всеми силами стараясь не выдавать своих печалей.
- Мы здесь для того, чтобы тебе помог я, брат мой, - с улыбкой ответил Тор, следя за Локи. Набрав в ладонь немного орехов, он пересел поближе и указал пальцем на открывающийся горизонт планеты. – Гномы снимут с тебя эти дурацкие оковы, мне они сделают новое оружие, и тогда мы найдем более крепкое судно и отправимся за Таносом! – уверенно и воодушевленно закивав самому себе, Тор почувствовал привычный прилив сил.
- Кстати об этом, о Таносе, - Локи вновь посерьёзнил. Облака лоскутами плыли мимо и про себя Локи отметил, что нигде в обозримой близи не видит никаких птиц. До сего дня ему не приходилось бывать в мире цвергов, не считая того единственного раза в детстве, когда случайно обнаружил трещину между мирами у берегов Великого озера. Тогда он оказался внутри одной из кузен, не успев разглядеть простиравшегося за её пределами мира, но, казалось, Нифльхейм должны были населять и другие живые существа.
Локи перевёл изучающий взгляд на Тора.
- Ты так и не рассказал, кто это, - произнёс он с любопытством.
- Это очередной монстр, которого мы с тобой уничтожим раз и навсегда, - все с той же улыбкой ответил Тор, но взгляд его на этот раз не отражал и блика той лучезарной улыбки, что была всего минутою назад цветущей. Теперь он старался ее удержать, лишь бы не выдать вдруг провалившейся в груди основы, на которой он старался построить свою уверенность в победе. Ему нужен был новый молот, а еще ему нужен был его брат, здоровый, невредимый, и что не менее важно – сражающийся на стороне Тора во благо Асгарда и их самих, их семьи. Ему стоило огромных усилий не вспоминать произошедшее на борту украденного с Сакара судна в деталях, которые остались на его сердце еще не зажившими рубцами, но сам факт… Кем был Танос для Тора?.. Убийцей. Монстром, забравшим жизни его людей, его лучшего друга и в итоге его брата. Задумавшись о своем, Тор вдруг понял, что молчит слишком долго. Проморгавшись, чтобы прогнать поселившуюся в глазах тоску, он снова попытался улыбнуться уверенней, хотя разум отчаянно горел в огне растерянности – что Тор мог сказать Локи из того, что знал из будущего?
- Он уничтожает планеты, - хрипловато ответил Тор, постепенно приходя в себя от звука собственного голоса. - Называет себя судьбой Вселенной, и его сила постоянно растет. Сейчас он где-то на другом ее краю вместе со своими приспешниками, и будет лучше, если мы остановим их раньше, чем они доберутся до нас.
Локи не ответил, переваривая произнесённые братом слова. Что-то во всём этом никак не давало ему покоя. Не говоря о том, что выданной Тором информации в виде формулировки «монстр, которого нам надо убить» было откровенно мало, Локи ловил себя на ощущении, что само намерение найти этого Таноса и уничтожить его было таким же скоропалительным, как и недавняя уверенность в двойном правлении. Так же, как Тор шагал через асгардский дворец со словами «я скажу отцу, что мы будет править вместе», толком даже не испросив Локи, хочется ли ему этого, так и теперь брат твердил о Таносе и только о нём. Но все эти мысли Локи не высказывал вслух. Кем бы ни был Танос, именно из-за него Тор дал клятву Тюру Всеотцу – в этом Локи был уверен на девять из десяти. Расспрашивать о деталях было ещё рано, пусть и необходимо. Вот только Тор всё время торопил события, и в этом Локи вдруг ощутил самую главную опасность. Высшие позволили Тору, сыну Одина, переплести нити чужих судеб. Выковать молот и убить одного конкретного врага – всё не могло быть настолько просто.
Локи тяжело вздохнул. Катер продолжал терять высоту и Локи вёл его вниз, всё сильнее вцепляясь руками в рукоять управления. От обилия плотных облачных масс ладью начинало немного потрясывать. И, чем ниже они опускались, тем больше Локи казалось, что вокруг них становится холоднее.
- И ты знаешь, где именно его нужно искать? – осторожно поинтересовался Локи, щурясь, глядя перед собой. – В чём его сила, если он так…
Локи не договорил, замолчав на полуслове. Асгардская ладья опустилась ещё ниже, наконец, преодолев многоуровневые облачные замки, и перед двумя братьями открылся вид на Нифльхейм. Высокие скалы покрывали снега, а в отблесках то и дело проскальзывающего сквозь облака солнца серебрились вечные льды. Равнины светились синевой, и с высоты птичьего полёта снежно-ледяной покров расползался по земле, будто паразитирующая болезнь. От неё к небесам поднялся ветер, сменяя тёплые потоки откровенно морозными. Вокруг совершенно не было птиц, и казалось, что и на всей планете не осталось ни одной живой души: там, куда не добрался снег, серели голые тёмные скалы и потрескавшаяся земля.
- Всеотец, что это?.. – прошептал Локи, нахмурившись. – Как будто цверги продали свой мир Йотунхейму.
Всё больше и больше погружаясь в холод, катер, наконец, приземлился на одной из заснеженных равнин, в окружении кольца обледеневших скал. Внутри одной из них виднелась щель, служившая входом, в котором дребезжали жёлто-красные огни. Локи остановил механизмы и при последнем щелчке внутри катера послышался нехарактерный скрежет. Асгардская ладья испустила последний дух, преданно и самоотверженно доставив своих принцев до места назначения. Точнее, одного принца и одного изгнанника.
Уже почти по привычке Локи натянул на плечи багровую мантию, но на этот раз не потому, что чувствовал холод – йотунхеймская кровь ощущала себя вполне комфортно в центре царства снегов, - а потому что не хотел демонстрировать свой истинный облик. «Зачем цвергам помогать йотуну?» - с каждой секундой этот вопрос становился всё более и более актуальным. Локи остановился и взглянул на Тора.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYJ.png[/AVA]

+1

40

Joint effort with Loki

Глядя на вход среди скал, Тор почувствовал на себе пристальное внимание Локи и обернулся к нему, осмотрев завернутую в его собственный же красный плащ фигуру. На фоне ледяных скал и снега, в обрамлении алой ткани синий цвет кожи йотуна, которым предстал Локи впервые действительно сильно бросился Тору в глаза. Равно как и напряжение в алых очах, обращенных к старшему брату. Тор обещал всегда быть на его стороне, а значит, и сейчас, когда они шли к гномам, он должен был найти способ освободить брата без какого-либо вреда со стороны умелых кузнецов… И что бы Локи не усомнился в его преданности данному обещанию. Первая же возникшая мысль заявить, что поймал беглеца йотуна и нужен ключ от оков, который он потерял в пути, Тор отбросил в сторону как слишком жестокую.
— Не волнуйся, — заботливо коснувшись плеча брата, заявил Тор. – Они не откажут нам. Я еще не встречал гнома, который бы отказался от награды за свою работу!.. По правде сказать, я с ними и не общался. Но если они все как их король Эйтири, думаю, мы найдем способ договориться!
Локи молча кивнул. Пускай решительность Тора порой напрягала и могла принести за собой вереницу проблем, в такие минуты именно она оказывалась для Локи поддержкой — опорой, в которой он мог не сомневаться. Сколько когда-то было выиграно битв, пройдено приключений со словами «не волнуйся, брат, мы найдём выход». Локи верил этим словам даже тогда, когда это казалось абсурдом. Всё равно верил, даже если собственный разум убеждал, что ничего не выйдет. Последние пару сотен лет ему не хватало этих слов. Не хватало приключений только на двоих братьев. Что же, судьба явно возмещала ему утраченное! Пусть и начала она с того, что разрушила всё до основания.
Локи двинулся за братом, придерживая руками плащаницу, которую вознамерился стащить с плеч порывистый ледяной ветер. Он всё ещё не чувствовал холода, пусть и ощущал, как ветер касался синих рук. Кажется, когда он был в Йотунхейме тамошний ветер был так же резок, а льды – такими же остроконечными, но Локи отчётливо помнил, как коченеют пальцы, а снежинки-иглы впиваются в щёки. Возможно, здешняя зима не была той же природы, что навечно сковала земли гигантов, но именно сейчас Локи впервые задумался о том, насколько другим он сделался в обличии йотуна. Своём истинном обличии. Может быть, раньше магия Одина сдерживала не только отвратительный вид, но и… преимущества? Нет, это осознание давалось с трудом! Локи мотнул головой, отбрасывая прочь свои мысли, и вошёл внутрь пещеры вслед за Тором.
Несколько шагов и ветер гудел уже где-то позади. Проход в скалах уходил вглубь и вниз, и усыпанная песком дорога постепенно сменилась на ступени. С каждым шагом становилось теплее, огонь горел чуть ярче, и… усиливались приближающиеся звуки. Ещё одни кузни. Ещё одни шахты. Локи старательно боролся с воспоминаниями и ассоциациями, но гулкие отзвуки ванахеймских машин уже стучали где-то под коркой мозга внутри темноволосой головы. Утешало лишь то, что рядом был Тор. А гномы не могут оказаться проворнее ванов.
— Тор, — негромко позвал Локи, идя за братом на ступеньку ниже, — если ты никогда не встречал гномов, то откуда знаешь об их короле?
— Отец рассказал о нем однажды, — ответил Тор, глядя прямо перед собой на лестничный спуск. – Я хотел знать все, что только было в истории о Мьёльнире, как его создали и кто. Молот выковали гномы под руководством самого Эйтири… Хоть и не для меня, а, как оказалось, для Хелы, — мрачно добавил он, не сдержав глубокого разочарованного вздоха. – Эйтири тогда получил огромную награду за свою работу. Сейчас, если сопоставить все, что я узнал недавно, выходит, что мы платили гномам за счет награбленного и отнятого у других народов… И гномы знали об этом. Их не смущала такая оплата, а значит, можно предположить, не смутит и повод для работы.
С этим Локи не мог не согласиться. Цверги всегда были алчны, жадны до золота, и предпочитали могущественных покровителей – таких как асы и ваны. За хорошую плату они действительно могли сотворить всё, чего бы ни пожелал щедрый заказчик, и, что называется, моральная сторона вопроса не просто уходила на второй план, а исчезала за ненадобностью. Сам Локи знал о цвергах по рассказам и книгам. В конце концов, кто из народов не слышал о силе Гунгнира? Или кто из богов не знал об истории Бриссенгамена!..
Единственное из всего сказанного братом, что осталось для Локи безответным, было уже ранее упоминаемое Тором имя. Имя, с которым брат связал не только потайную фреску на потолке тронного зала в Золотом дворце, но и самого Локи.
Задумавшись, Локи помрачнел.
— Кто она? – всё тем же тоном прямо спросил он. – Хела. Почему я похож на неё?
Алый взгляд скользнул в сторону, уставившись на затемнённое лицо Громовержца.
Тор замедлил шаг, на момент закрыв глаза. Благо Локи не мог хорошо рассмотреть его обреченное выражение лица, но голос выдал настроение все равно:
— Хела – это наша старшая сестра, — ответил Тор, все продолжая идти по лестнице, но с каждым шагом все с большей неохотой, будто его раздражали не только мысли о Хеле, но и сам спуск в подземелье. Тор уже бывал в таких отвратительно глубоких пещерах, когда искал Суртура, чтобы предотвратить Рагнарёк, и никаких приятных воспоминаний нарастающий жар пещер ему не навевал.
— Она первенец Одина, наследница его трона, — иронично добавил Тор, бросив на Локи короткий взгляд. Два брата с детства мечтали увидеть себя в золотом кресле, и в итоге оказались оба бесправными по отношению к нему.
— Отец захватывал с ее помощью целые народы, но жажда власти Хелы была столь велика, что, когда Один решил остановиться на девяти мирах, Хелу с ее амбициями пришлось заточить в пустоши, названной в ее же честь Хельхеймом. Это название всегда казалось мне… Странно знакомым. Теперь понятно, почему, — скорее самому себе сказал Тор слегка отвлеченным и не таким уж и напряженным тоном, но дальнейшая мысль заставила Тора совсем замедлить шаг, остановиться и нахмуриться. – Когда отец заточил Хелу, ему нужен был новый наследник престола, и он создал меня ей на замену… Кхм, — опустив взгляд в пол, Тор криво едва заметно ухмыльнулся. – Видимо, я должен был затмить собой все, что олицетворяла в свое время Хела. Но она все еще жила в памяти родителей. Твой облик был выбран не случайно. В твоем лице они явно хотели увидеть ее искупление… Сколько же на тебя возложили чужих надежд, — вдруг тихо произнес Тор, снова посмотрев на своего маленького брата, но совсем иначе, задумчиво и c сочувствием. По сути украденный из родного мира, помещенный в едва ли похожую на счастливую семью… Никто не воспринимал Локи как он есть, за то, кем он был по своему духу. Лишь Тор видел брата братом, со всеми его достоинствами и ранее кажущимися недостатками, просто не зная всего и не задумываясь над большим. Очередной укол вины заставил Тора рефлекторно натянуть на губы улыбку. Ему было больно это признавать, что явственно читалось по взгляду, обращенному на Локи: – Эти семейные узы оставили рваный след на каждом из нас, и на тебе больше прочих. Прошу, не думай о Хеле. Не думай об Одине… Мы последуем примеру предков, — воодушевленно произнес Тор, положив ладонь на шею брата, чтобы он знал, что Тор не шутит. — В бою у настоящего воина лишь одна цель – добраться до Вальхаллы. Пускай мы разной крови, но я предпочту пройти эту дорогу в мир героев с тобой, нежели с любым другим асом. И эта дорога требует храбрости и силы. В том числе и силы на прощение тех, кто когда-то нас ранил. Как говорят на Земле, что не убивает, делает сильнее.
Багровые глаза замерли на лице Тора. По покрытым светлой щетиной щекам плясали тени-всполохи подземных огней. То и дело скрывая собой лазурные глаза, они преломляли образ сына Одина под разными углами, отображая словно в разных ракурсах – будто пытались показать этим что-то. Багровые глаза смотрели распахнуто, не защищённо. По алеющей поверхности блеснуло в бликах того же чужеродного пламени дрогнувшая влага, но тут же исчезла, запутавшись в длинных чёрных ресницах. На синекожем лице, кажется, не дрогнула ни одна мышца. Всё, что творилось в душе юного йотуна, некогда младшего принца Асгарда, оставалось удерживаемым в ней. Снова эта переломавшая свои крылья птица. Каждое сказанное слово, каждая новая правда – перо, упавшее на землю от очередного удара. Чёрные перья иссиня-чёрного ворона с кровавыми глазами, увязнувшего в прутьях золочёной клетки, вдруг покрывшихся обжигающей изморозью.
Всё, что сказал Тор, ещё звучало в голове Локи, даже тогда, когда брат замолчал. Попытка осмыслить это отозвалась немедленно затопившей всю грудь горечью. Солёной, болезненной и… бессильной. Тор говорил лишь об одной семье, но ведь была и другая. Когда-то. Та, в которой Локи, ещё младенец, не причинивший вреда никому на свете, не оказался нужен… совсем. Что мудрёного в том, что приёмный отец изгнал его? Если родной пожелал смерти в день его рождения… А кем была его мать? Куда пропала она? Если не была убита, то неужели тоже смогла просто… бросить? Как будто всё это только игра…
Фигуры на чьей-то чужой доске.
Ты и я.
Рождённый, чтобы править; рождённый, чтобы умереть.
Несбывшаяся надежда, проваленный второй шанс.
Локи медленно моргнул, и на разукрашенном рунами лице расцвела печаль. Ничего не ответив, он чуть склонил голову и опустил взгляд. Локи поднял свою руку и дотронулся до кисти Тора, отвечая на жест немного робким прикосновением. Длинная цепь между наручами звякнула и замолкла, погрузившись в гул кузен.
— Да, — еле слышно отозвался йотун, не глядя на аса. Синие пальцы сильнее сжали чужую руку, — брат мой.
Тор улыбнулся куда бодрее и искренне радостно. Слегка погладив брата по загривку, Тор указал на его кандалы.
— Пора от них избавляться! – уверенно заявил он и довольно быстро зашагал дальше по лестнице, чуть ли не перепрыгивая несколько ступенек подряд. Добравшись до самых глубоких пещер, где полыхало пламя печей, Тор осторожно поднял руку, загородив брату проход дальше, чтобы осмотреться вокруг. Огромный железный зал гудел и стенал от ударов сотен орудий и работы сотен механизмов, уходящих еще глубже в недра планеты. Гномы, еще не видя незваных гостей, суетились от станка к станку, работая единой цепью, ведущей мимо высокого балкона на втором этаже. Присмотревшись, Тор заметил сияние металла и увидел очертания железного кресла.
— Далеко настоящий царь от трона не отойдет, поэтому нам туда, — уверенно произнес Тор, переглянувшись с Локи. Но ни о какой маскировке не могло идти и речи. По крайней мере, не в том плане, в котором все обычные создания на свете понимали слово маскироваться. Тор собирался притвориться самим собой, прежним – дерзким, наглым, самоуверенным, о котором действительно плыла слава среди близких к Асгарду миров.
Уверенно направившись прямиком к гномам, Тор раскинул руками.
— Так ли встречают наследного принца Асгарда? Где ваша учтивость, почтенные цверги? Ни теплого приема, ни внимания! – заговорил он нагло и громко. – Я – Тор, сын Одина! Желаю говорить с царем Эйтири!
В ответ на него и Локи тут же наставили десятки орудий, и Тор устало хмыкнул, опустив руки.
— Самозванцы! Схватить их! – воскликнули гномы.
— Я сказал, я желаю видеть царя Эйтири! – воскликнул Тор, взмахом руки выпустив в ринувшихся н а них гномов слабую молнию. Остальные тут же отступили, испугавшись силы Громовержца, которая подтверждала его слова куда лучше наглого тона.
— Зачем явился, Тор, сын Одина? – вдруг раздалось с высоты второго яруса пещеры, где располагался трон царя, а теперь и он сам, услышавший шум в своих владениях.
— Заключить сделку, великий царь, — с улыбкой важно ответил Тор, приобняв Локи за плечо и уверенно направившись к лестнице в стене, что вела к царскому ложу. Оказавшись перед Эйтири, Тор отпустил Локи, чтобы сделать короткий, не особо глубокий поклон.
— На самом деле, даже две сделки, — добавил важно Тор, указав на кандалы Локи. – Ваша работа, не так ли? Мне нужно снять их с моего брата, желательно прямо сейчас. А еще мне нужно новое оружие, наподобие отцовского копья, но… Моего размера, — с ухмылкой произнес он, ожидая от Эйтири ответа.
Гномий царь с удивлением воззрился на Локи.
— Твой брат?.. Это же йотун, мой принц, не зачарован ли твой взгляд?.. – хмуро поинтересовался Эйтири.
— Не зачарован, но он станет куда суровее, если эти кандалы пробудут на руках Локи дольше пяти минут. Я готов заплатить любую цену за эту услугу, великий царь, — вмиг серьезным тоном заявил Тор. – У меня с собой есть несколько драгоценных камней из шахт ванов…
Вытащив их, Тор кинул все оставшиеся камни Эйтири, и тот ловко поймал мешочек с россыпью алых и зеленых кристаллов.
— Этого хватит, чтобы снять кандалы? – исподлобья спросил Тор, на что Эйтири согласно кивнул, кладя мешочек на подлокотник трона. Свистнув, Эйтири вызвал к себе двух гномов с уже готовым для дела инструментом. Вскоре наручники звонко щелкнули, кольца расползлись, освобождая руки Локи и цепь напоследок тихо звякнула в руках уносящих ее гномов. Словно забыв о присутствии Эйтири, Тор посмотрел на брата, наконец освобожденного от проклятой гномьей магии. [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:19:12)

+1

41

Догнав Тора в конце лестничного спуска, Локи затормозил перед выставленной рукой, остановившись за спиной его как вкопанный, и затаил дыхание. Величественный вид древних гномьих кузен, что увидели кроваво-красные глаза, и завораживал и пугал. Неприятным, липким воспоминанием расползались в сознании такие же красные огни ванахеймских кузен, а шипение печей напоминало тот огромный каменный круг, который приходилось сдвигать из последних сил, но перестать таращится на изобилие механизмов Локи просто не мог. Неслышно отступив на полшага назад, чтобы погрузиться в тень, Локи смотрел, как поблёскивают в извивающимся пламени механизмы, аналогов которым никогда не приходилось видеть даже в Асгарде. Испуская пар, двигая гигантскими поршнями, конструкции которых улетучивались куда-то под высокие каменные потолки, исцарапанные временем машины неустанно ковали, плавили, извлекая из жидкого огня, металла и камня то, что по силе могло сравниться лишь с магией. Отчего при этом могучие творцы сами не обладали ни крупицей колдовства всегда казалось Локи циничной насмешкой Высших. Но, глядя на всё то, что день за днём создавали эти уродливые руки, понимал, насколько опрометчивым было бы вселить в алчные души цвергов могущество нематериального рода.
И вдруг зазвучал голос Тора, изымая Локи из размышлений. Широко распахнув глаза, он поймал взгляд брата, но всё же неотступно двинулся вслед за ним, не произнося ни слова. Невысокие, коренастые умельцы тоже вздрогнули от неожиданного чужеродного возгласа, остановив свою работу. Локи не отставал от Тора ни на шаг, снова сжимая в пальцах багровую, пропитавшуюся кровью плащаницу. Молча следовать за братом – всё, что он мог. Заметно напряжённый алый взгляд скользил по лохматым фигурам, по морщинистым лицам, ожидая подвоха.
Ждать не пришлось долго: цверги похватали своё оружие, наставив на братьев, и Локи, встав спина к спине рядом с Тором, чуть отстранился от норовившего уколоть его копья. Но когда над их головами пронёсся ответ короля гномов, Локи, повиновавшись врождённому любопытству, выступил из-за спины брата и встал рядом, задрав голову, чтобы разглядеть говорившего. Король Эйтири, кажется, не особо отличался от своих подданных. Такой же взъерошенный, косматый и несуразный. Но, всё же, в руках, схватившихся за перила балкона, пока перебрасывался фразами с сыном Одина, угадывалась большая сила и, в то же время, умения и искусность, выработанная опытом за сотни сотен лет. На мгновение Локи представил, что когда-то, может быть, даже в этой самой кузне на их месте стоял сам Один и тоже предлагал Эйтири сделку. Вот только тогда последний наверняка не позволил себе взирать и обращаться ко Всеотцу сверху вниз.
Тор действовал в лучшем своём стиле – прямолинейно в лоб. Но, кажется, именно так и надо было говорить с этими существами. Локи изучающе следил за Эйтири, наблюдая, как тот отреагирует на предложения Тора, но поймал направленный на себя взгляд. В глазах гнома блеснуло пренебрежение.
«Это же йотун» - зазвенело в ушах, но на синекожем лице не дрогнул ни один мускул.
Но когда Тор бросил цвергу мешочек с драгоценными камнями, Локи не удержался оттого, чтобы не взглянуть на брата. С тонких губ не сорвалось ни одного звука, ни одного вопроса. Но последнее отчётливо читалось по алым глазам. И, к удивлению, выложенных Тором богатств оказалось довольно для гнома.
Локи чуть напрягся, забывая, как дышать, когда к нему приблизились двое подручных Эйтири, держа в руках свои инструменты. Локи вытянул перед ними руки, подставляя наручи под зубила и молотки. Действуя совершенно синхронно, те прикоснулись острыми клиньями к наручам и на исписанной рунами поверхности, казавшейся всё это время монолитом, вдруг проявились стальные швы, сомкнувшиеся щелчками на руках Локи несколько недель назад. Занеся небольшие молоточки, цверги одновременно ударили по стальным головкам и наручи, снова щёлкнув, расстегнулись, падая вниз с тонких синих запястий.
Локи коротко судорожно вдохнул, глядя на собственные руки. Медленно, словно робкие просветы, на предплечьях и ладонях стали проступать светлые пятна, стирая синеву и рунические бугры. Вот сделались нормальными ладони, исчезла синева с плеч. Локи почувствовал, что и внутри него спадает какой-то барьер, будто заколдованные цепи сковывали не только плоть, но и часть его души. Зажмурившись, он быстро закрыл лицо руками, тяжело дыша сквозь ладони, а потом медленно опустил их, вытирая собственное лицо.
Секунда и всё закончилось. Нахлынувшая сила улеглась, успокоившись. Когда Локи убрал ладони от своего лица, он уже вновь был принцем Асгарда. Чуть перепуганное лицо аса сделалось бледнее обычного, с тонких, почти бесцветных губ срывается частое дыхание. Вновь изумрудные, широко распахнутые глаза взирают на брата, ожидая от него реакции. Правда ли, что он снова «нормален»? Вокруг не было зеркал, да и Локи не поверил бы ни одному из них. Доверял лишь лазурному взгляду брата.
Но на предплечьях, из-под багровой плащаницы, теперь сильнее виднелись шрамы от ванахеймских плетей. Локи сжимает ладони, перебирая пальцами, и в этот момент, соткавшись из ниоткуда, всего его начинают обхватывать чёрно-зелёные ткани, сплетаясь в одежду асгардского принца. Но несколько другую, чем была та, что бесцеремонно сорвали инхерии и разодрали стражи Ванахейма. По длинным нормальным пальцам пробежали зелёные отблески, и Локи довольно улыбнулся, чувствуя, как в венах снова пульсирует магия.
Локи благодарно посмотрел на Тора, а после поднял взгляд на стоящего над ними Эйтири.
- Благодарю тебя, властелин Нифльхейма, - учтиво произнёс он и чуть поклонился гному.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYG.png[/AVA]

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-10-31 23:29:47)

+1

42

Joint effort with Loki

Перемены в облике Локи заворожили Тора. Он давно привык к тому, что мать и брат владели искусством иллюзий, и реальное колдовством было в их доме обыденным делом. Но всякий раз, когда родные творили чудеса, Тор смотрел на них с обожанием, затаив дыхание, а потом, вдохновленный безмерно мощью семейного дара, отчаянно желала показать, что тоже может делать что-то необыкновенное в пределах дарованных ему самому возможностей – силы. В детстве он искренне верил, что лишь вносит свою лепту в общее семейное счастье, что продолжал делать и в юности, но теперь, прожив дольше, Тор знал, что в глазах того же Локи занимался не более чем бахвальством. Если затмить собой Хелу было его главной задачей от отца, то Тор мог поклясться вновь и вновь, что никогда не желал затмить собой брата. И теперь, видя, как он вновь улыбается, чувствуя себя сильнее, увереннее, Тор по-детски искренне радовался вместе с ним, но по-взрослому лишь скромно улыбался. Тем более, в присутствии гномов, с которыми еще предстояло заключить не менее важную сделку.
— Как это вообще возможно? – недоверчиво спросил Эйтири, видя перед собой вместо йотуна аса в роскошных черно-золотых одеяниях.
— Он лучший маг во всех девяти мирах, — деланно наивно ответил Тор как само собой разумеющееся. – Так что на счет моего нового оружия? Готовы ли вы изготовить для меня новый молот?
— Готовы ли вы платить за новый молот? – постучав по подлокотнику кресла короткими пальцами, спросил Эйтири.
Тор переглянулся с Локи. Больше драгоценностей из Ванахейма у него не было, а значит, оставалось заключить сделку с оплатой в виде какой-то услуги. Возвращаться домой за богатствами для гнома Тор не мог.
— Я готов исполнить любую твою просьбу, царь, в уплату за новое оружие. Мы странствуем с братом, пока что нам нет пути назад в Асгард за золотом, и заплатить за работу твоих подданных я могу разве что каким-то делом.
Эйтири задумчиво молчал, словно представляя себе, каким именно образом мог бы воспользоваться столь редкой возможностью, ведь не часто сыны Асгарда были готовы на услуги взамен на оружие цвергов. И сколько же было возможностей перед Эйтири в этот момент! Сосредоточенно глядя на Эйтири, Тор мог лишь надеяться, что поручение царя гномов будет быстрым, ведь терять время на долгие путешествия без каких-либо средств к перемещению, он совсем не хотел, а задержки могли стоить и ему самому, и что хуже всего — Локи, — свободы.
– Есть одно дело, с которым ты можешь помочь мне, Громовержец, — вдруг сощурив взгляд, произнес на удивление веселым голосом Эйтири. — На Нидавеллире мы нуждаемся в источнике энергии, которой тебе не занимать от природы. Помоги мне на станции и получишь там же свое оружие.
Обомлев от услышанного, удивленный Тор радостно посмотрел на Локи. Все складывалось как нельзя кстати, и Тор не раздумывая согласился.
– Отлично! – произнес он, улыбаясь. – Отправляемся немедля!
Ничего не ответив, Эйтири лишь сердито замахал руками на своих подданных, и цверги суетливо засеменили перед своим царем к тоннелю, ведущему на поверхность.
– Как же вы прибыли в мои владения? – поинтересовался Эйтири, ведя незваных гостей за собой к похожему на капсулу шатлу. – Вас прислал Всеотец?
– Да, это его поручение, – наполовину сказав правду, наполовину не став объясняться перед гномом, ответил деланно уверенно Тор. – Он сказал, что настало время сменить мой молот на более достойное оружие. И нет места лучше для его создания, чем ваши кузни!
– Смотрит ли он на нас сейчас? – словно невзначай спросил Эйтири, подведя гостей к шатлу. – Я бы не хотел его прогневать нерадушным приемом.
– Не думаю, – с полуулыбкой ответил Тор. – А если и смотрит, то как нас встречают его мало волнует... Главное, как мы вернемся домой.
Сказав это, Тор сел на одно из сидений в корабле, больше похожего на круглую бочку с панелью управления в середине конструкции. Лишь в этот момент ему стало совершенно безразлично окружающее пространство, будто в небольшом шатле, вновь в космическом судне, в замкнутом как коробка, он вдруг вспомнил, какого это было — оказаться в западне. Он не любил закрытые космические лодки, теперь это Тор ощущал всем телом. Напряженный, поникший духом, как будто вдруг уставший за пару минут как за сотню лет, он смотрел лишь в пол, пока корабль взмывал в небо к станции.
Локи уселся рядом с Тором, чтобы не мешать сновавшим по шаттлу гномам, делая видит, что не замечает косые взгляды их короля. Пока брат вёл переговоры, Локи молчал, лишь кивая при надобности, а по большей части просто не возражая даже взглядом. Похоже, Тор знал, что делал, а его слова про Всеотца прозвучали настолько уверенно, что Локи про себя подивился, как хорошо его брат научился врать. Цверги не должны были заподозрить никакого обмана, иначе не оберёшься проблем. Будучи хитрым народом, они не любили, когда кто-то обманывал их самих. И всё-таки они не знали, что в этот день они своими руками освободили от уз не просто искусного колдуна, а самого бога лжи.
Шаттл набирал высоту, покидая пределы планеты, преодолевая слои атмосферы. По ту сторону иллюминаторов вновь замельтешили жёлто-коричневые облака, постепенно сменяясь космической темнотой. Локи посмотрел на Тора, изучающе глядя на опущенную светловолосую голову.
— Тор? – тихо позвал он и положил руку на сгорбленную спину брата, попутно бросая краткий взгляд исподлобья на глянувшего на них через плечо Эйтири.
Заметив это, царь цвергов сосредоточился на управлении шаттлом, а Локи чуть наклонился к брату, упираясь локтями в собственные колени.
— Надеюсь, ты прав, и он действительно не смотрит, — произнёс Локи, так, чтобы слышал только брат. – Я, конечно, не эксперт в области нифльхеймского климата, но что-то тут не чисто. Что-то происходит и пока я не могу понять, что.
Какое-то тревожное предчувствие не давало Локи покоя. Интуиция редко его обманывала, и, как правило, всегда давала о себе знать в преддверии настоящей опасности. Локи помнил это ни с чем не сравнимое ощущение, когда в юности они с Тором пускались в очередную авантюру, инициатором которой чаще прочих был именно старший брат. И вот, спустя столько времени, оно снова дёргало где-то в грудной клетке. С одной стороны, ощущение весьма ностальгическое, но с другой – ничего хорошего.
Снова глянув на брата, Локи смутился. Тор казался подавленным и как будто устранился от происходящего, погрузившись в явно омрачившие его мысли.
— Брат, — снова позвал Локи, прикасаясь к его руке, — что с тобой?
Крики в голове раздавались приглушенным эхо. Их было так много, словно Тор плавно погрузился в бескрайнее море, состоящее лишь из одних голосов. Немигающий взгляд застекленел от воспоминаний и дрогнул лишь тогда, когда Локи прикоснулся к нему: Тор посмотрел сначала на его руку, осторожно, словно опасаясь развеять мираж, положив свою сверху, а потом на него самого, в яркие зеленые глаза. У него было совсем другое лицо, Тор не уставал удивляться, как же изменился его младший брат за годы их горестных сражений друг с другом. Теперь Тор видел, что эти битвы изматывали Локи ничуть не меньше, чем его самого. Сейчас, когда Тор надеялся, что междоусобицы больше не будет, Локи казался ему совсем маленьким, еще не расправившим темные крылья за спиной. Зеленые глаза были полны жизни, и Тор не мог вспоминать тот последний миг, когда свет в них совсем погас. Зажмурившись, Тор тихо вздохнул и вымучил улыбку в ответ на вопрос брата. Но он не мог врать, он не хотел обманывать Локи, ведь маскировать свое состояние Тор никогда не умел.
— В корабле как этот… Но намного больше. Не было спасения, — с трудом произнес Тор, пытаясь правильно подобрать слова, чтобы не испугать брата и чтобы гномы не услышали лишнего. – Я все потерял. Тебя потерял, — добавил он обессиленным шепотом, в который раз окинув измученным, но любящим взглядом лицо младшего брата. – Я пытался вас спасти, я правда пытался…
Сколько потраченных впустую сил, сколько собственной выжигающей душу боли пряталось за словом «пытался», описать словами он даже при желании не мог. То была его последняя битва в другой жизни, то был проигрыш, стоивший жизни всех его подданных, всех его друзей и брата. Тогда он понял, что совсем не всемогущ, и заплатил огромную цену за свое бахвальство. Лишь Локи видел его таким, каким он был, самонадеянным. И теперь Тор не видел никаких оправдывающих себя черт – если они и были, оправдать сам себя он не хотел, ведь, когда и Локи вдруг поверил в брата, это был его последний день среди живых. Задохнувшись от подступивших к горлу эмоций, что встали комом, Тор виновато опустил голову, сил говорить больше не было. [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-03 20:04:49)

+1

43

в соавторстве с братом

Локи замер, слушая слова Тора. Весь шаттл и его команда, низкорослые уродцы-цверги, их машины и огромная планета – сам космос, вереница галактик, пространств, времён вокруг ветвей Великого Древа – всё перестало существовать для него, замолчав на выпавших из временного отсчёта секунд. Они, эти секунды, сплелись вокруг нескольких слов и ранили болью в лазурных глазах. Локи почувствовал, как что-то обжигающе душное наполняет лёгкие, не давая спокойно вздохнуть. Собственное сердце застучало быстрее, сжимаясь от жалости и чужой боли. Эти мгновения, под шум машин, в лучах поднимающейся, пробивающейся сквозь иллюминаторы звезды, повисли вокруг них, словно звёзды с молчаливого, милосердного к ним небосклона, приютившего двух узников из разных тюрем, заснувших рядом в одинокой ладье.
Не отрывая глаз от брата, глядя с состраданием на обречённо опущенную голову, Локи подался вперёд. Тонкая, почти девичья рука юного принца легла поверх могучей ладони его брата, крепко сжимая, так, чтобы тот чувствовал эту силу. Всё внутри как будто воспалилось горячим желанием вытянуть из навалившей на чужие плечи бездны, отобрать у собравшихся вокруг брата теней.
- Тор, - позвал он тихо, но настойчиво, сцепляя обеими руками братские пальцы, будто через это мог разогнать всех его демонов. – Тор, я здесь, рядом с тобой. Слышишь? Брат. Ты уже всё изменил.
Шаттл замедлил свой ход и дрогнул, разбивая вдребезги застывшие во времени мгновения. Послышался звук замедляющихся турбин, гул посадочных систем.
- Прибыли, - коротко бросил Эйтири, холодно, но пристально глядя на двух асов.
Тор нехотя перевел затравленный взгляд с лица Локи на Эйтири, коротко тому кивнув, и потом снова посмотрел на брата. Сказать что-то вслух он так и не смог, лишь мысленно Тор произнес впервые слишком безрадостно «Я надеюсь». Более оптимистичным ответом для Локи было ощутимое похлопывание по его руке, однако, в то же время это был и знак того, что Тор еще сам не знал, что именно происходило в его жизни. С тяжелым вздохом Тор поднялся на ноги и последовал за Эйтири на выход из шаттла, который пришвартовался на первом внутреннем кольце вокруг звезды. Выбравшись в озаренный огнями печей и станков коридор, Тор запрокинул голову, чтобы увидеть перемещающиеся по потолку конструкции. Похожие на руки и клещи, станки перебирали материалы и создавали изделия из уру металла самых разных размеров и форм. Преимущественно оружие, оно исчезало из печей и появлялось в бесконечном потоке гномьих речей, доносящихся со всех концов просторного коридора. То и дело свет звезды врезался в один из участков перемещающихся колец, попадая аккурат в печи, которые надо было подогреть, но Эйтири повел братьев не к печам, а к дальней стене кольца, где располагался обособленный от остальных механизм. Словно изваяние, машина стояла недвижимой, и от нее веяло холодом. Казалось, никто даже не пытался завести аппарат больше сотни лет, настолько древней и сложной выглядела конструкция.
- С этим я должен помочь? – уточнил Тор, указав на аппарат.
- Да, принц, эта машина работает лишь от электричества, которого у нас здесь нет. Да и при всем нашем умении создать столько электричества, сколько требует этот станок, мы бы не смогли…
Тор не смотрел на Эйтири, поэтому не видел, что гном странно смотрит на него, будто опасаясь быть в чем-то разоблаченным. В этот момент Тор думал лишь о поставленной перед ним задаче – он должен был заполучить себе новое оружие, чтобы сразиться с Таносом, и раз для этого надо было поработать ресурсом энергии, Тор готов был и на такую роль, хоть и волновался, сможет ли ее исполнить.
Сила в первозданном виде проснулась в нем совсем недавно, и Тор понял лишь одну закономерность, в которой мог источать бесконечное число молний сам – ему должно было быть больно. Он должен был быть зол… В ярости. И сейчас он был в этом состоянии по умолчанию. Невольно бросив на Локи обреченный взгляд, будто прося за что-то прощение, Тор подошел к станку и взялся за пару рычагов, между которых зияла пустота – теперь он сам был искомым источником энергии, заняв «место» в сложной конструкции лицом к Локи и Эйтири.
Разряды высвободились из его тела и начали постепенно озарять аппарат бледно-голубым свечением. Ток направился по его рукам к машине, но таких зарядов было слишком мало, чтобы станок включился, о чем поспешил напомнить и Эйтири.
- Больше! Нужно больше энергии! – крикнул он, замахав руками, чтобы подозвать своих прислужников и проконтролировать процесс работы аппарата.
Тор крепче сжал в ладонях рычаги.
Больше энергии. Больше злости. Он даже не представлял, как много ее таилось в душе и сердце, а может представлял и потому сам себя сдерживал, неосознанно, но ради всеобщего блага. Ради Локи. Он все это делал ради Локи. Ради младшего брата, чтобы спасти его от Таноса. От отца, не знавшего жалости к неспокойной душе, от самого себя, слишком глупого, чтобы выразить свою любовь как-то иначе, нежели постоянным желанием проявить себя перед Локи. Он так хотел стать для него героем, а в итоге стал причиной его страданий. Тяжело задышав, Тор с отчаянием посмотрел на брата. Взор стал гореть белым светом, и Тор зажмурился, словно этот свет ослепил его самого. Он закричал и электрические потоки заполнили собой отсек машины, в которой он стоял, подобно стакану с водой, в которую вдруг поместили краску – молнии иссекли воздух, выжгли его, оставив яркие просветы, и тогда машина ожила. Аппарат загорелся, заработал, задымился, в нем зашевелились давно застывшие внутренности.
- Отлично! Получилось! Получилось! – восклицал радостно Эйтири, возясь вместе со своими подданными у панели управления машиной. - Еще немного, почти готово!.. Готово! – воскликнул Эйтири и тогда Тор отпустил рычаги и выпал из отсека машины.
Локи бросился вперёд, подхватывая его под руки, не давая ему упасть на холодные стальные плиты орбитальной станции. Неизбежная слабость, настигшая старшего брата, заставила по-настоящему испугаться. Слишком свежа была в памяти встреча на берегу Великого озера. Локи удержал Тора в вертикальном состоянии, заглядывая в побледневшее лицо, вновь ища лазурного взгляда. Всё время, пока брат находился внутри проклятой гномьей машины, Локи ловил этот взгляд, цепко, не отпуская. Замерев, сжав ладони в кулаки почти до дрожи, напряжённый и натянутый как струна. Чужая боль, отчаяние, страдание – всё это передавалось Локи через взаимные взгляды. Изгнанный принц всегда чувствовал лучше, чем мог выразить словами. Он понимал всё без них. И теперь он видел, что в душе брата поселилась тьма. Её природа была изменчива, и протягивалась тёмными нитями сквозь время и пространство, откуда явился… другой брат. Чтобы быть в теле прежнего. Всё это время события развивались слишком стремительно, чтобы Локи успел осознать всё до конца. Стоящий перед ним, божество в теле аса, действительно был его братом. Но прожившим дольше дней под ветвями Иггдрасиля. И там, внутри этих дней, у него тоже был свой Локи – вот, чему юный маг до сих пор не уделял должного внимания. Каждый раз, когда Тор исторгал из себя молнии, Локи видел ярость, источающуюся из него переломанными энергетическими линиями. И за этой пеленой отчаяния, поселившейся в лазурных глазах, разделившей Тора и Локи на орбите Нифльхейма, таилось что-то ещё. Локи казалось, что каждый удар под крик короля цвергов был адресован именно ему. Тому Локи, который… тоже был им. За несколько минут до остановки шаттла То не поверил в слова младшего брата, попытавшегося убедить его, что окружающий мир реален. Тяжесть в ответном взгляде тесно переплелась с гневом и криком Громовержца, всё ещё гудевшим в ушах мага.
«Мы неплохо работаем в команде… Я мог бы сказать, что работали, имея в виду будущее, где мы сражались бок о бок, но…»
Память пульсировала в висках с каждым новым выбросом молнии. Вспышки света озаряли непроницаемую маску, в которую превратилось бледное юношеское лицо, и лишь в изумрудных глазах виднелась буря, что всегда шла вслед за молниями и громом. Молнии били в эти глаза, бередя ответную боль, страх и гнев. Каждое мгновение пытки.
Ты заплатишь за это, Эйтири!..
Почти не дыша, Локи молча подлез под руку брата, чтобы тот мог опираться на него, и бережно прикоснулся к его шее, чтобы обратить на себя взгляд Тора. Нерешительный, порывистый жест. 
- Брат?.. - тихо и сдержанно.
Тор коротко покивал, отзываясь на встревоженный голос, но пока не имея сил ответить что-то вслух. Практически на ощупь коснувшись лица Локи, Тор смог наконец сфокусировать на брате взгляд и устало улыбнулся.
- Я в порядке… я в порядке, - повторил он, успокаивая Локи и постепенно приходя в себя.
Вдруг позади Тора начал раздаваться странный гул, и стоящие рядом с аппаратом цверги заверещали от злости и страха.
- Она перегрелась! – воскликнул сердито Эйтири, отходя от машины на несколько шагов и запрокинув голову. Конструкция, все еще наполненная энергией Тора, начала алеть, металл раскалялся на глазах.
- Спасайтесь! – закричал Эйтири своим гномам, которые так и не смогли вскрыть дверцу, за которой остался результат работы зависшей машины.
Время вдруг стало идти слишком медленно. Все еще в объятиях брата, услышав голоса, увидев дым над машиной, Тор чаще задышал и переменился в лице. Его собственная тревога вернула ему утраченные силы, словно забрав в долг у мироздания – но сейчас ему надо было быть сильнее. План был глупым, Тор в этом не сомневался, и все же другого у него сейчас не было.
- К шаттлу… - тихо произнес Тор, переведя взгляд на Локи. Ему было совершенно плевать на голоса вокруг, будто внешний мир, кроме него самого, Локи и вдруг загоревшейся машины просто перестал существовать. - Никого не жди.
Слова прозвучали холодно, несвойственно жестко. По-отцовски… И лишь в голубых глазах читалась оправдывающая тон причина – страх за брата.
- Скорее! – произнес напоследок Тор, ринувшись было к машине.
Схватить ее, выкинуть в космос за пределами станции – другого варианта Тор не видел. Если бы только у него было больше времени, но его уже не осталось. Едва Тор сделал шаг к горящей машине, как огонь вдруг вырвался из недр конструкции. Никогда в жизни Тор не двигался так быстро – он тут же развернулся назад, к Локи, обхватил его, прижав к себе спиной, чтобы закрыть собой от ринувшегося на них пламени.
А Локи успел лишь увидеть жёлто-красные всполохи, всколыхнувшиеся из недр гномьей машины словно мифическое чудовище. Будто густое, рождённое в огненной ярости, выжигающее всё живое своей беспощадностью пламя Муспельхейма, заточённое некогда алчными цвергами, но, получившее глоток жизни из рук сына Одина, и вырвавшееся на свободу.
Локи показалось, что сквозь гул и срежет разрывающейся машины, он слышал голос этого пламени – необузданного дитя самого Суртура. Оно успело лишь озарить перечёркнутое ужасом лицо, прежде чем Тор закрыл Локи собой. Рефлекторно впившись в его руки, Локи замер, забывая вдохнуть. Горячая волна адского огня, сжигающего в себе всю атмосферу станции, ощутимо надвигалась со спины. Им не спастись. Чудовище быстрее, стремительнее; обгоняет само время. Перед глазами словно в замедленном действии исчезали низкорослые фигурки цвергов, бежавших куда-то прочь, но в голове была лишь одна мысль: первым, кого пожрёт этот огонь, будет Тор…
Это страшнее самой смерти, чудовищнее всех пыток во вселенной. За половину мгновения Локи представил, как огонь впивается в Тора, испепеляя его кожу, прожигая до костей. И станция наполняется криком невыносимой боли. Мысль воспалилась в голове, пробив виски гвоздями.
«Нет! НЕТ, БРАТ!..»
… Один морозный глоток.
Сознание ухнуло в появившуюся перед внутренним взором холодную синеву. Страх последовал за ним и провалился в неё, исчезая на глубине, вдруг мысленно образовавшейся под ногами. Как будто океанская бездна, тёмная и холодная, обжигающая хуже любого огня, разрывающая кости, чтобы обратить их в себя. Где-то над ними – плотный слой льда. Они погребены под толщей ледяной воды.
И никто не сможет причинить им вред…
Всё, чего хотел Локи, это защитить Тора. Убрать его с пути, встать между ним и огнём. В висках больше не пульсировала боль, и перед глазами не было страха. Изумрудный взгляд заволокла синяя пелена, заставляя их гореть этой синевой, тёмной, бархатной, но живой не меньше, чем противостоящее ей пламя. Брат держал крепко, но, чтобы защитить его, Локи должен был высвободиться из его рук. Тело юного мага вдруг перестало быть твёрдым. Плоть словно размякла, превратившись в сосредоточение тёмно-синего снега или миллиардов маленьких сгустков синеватых энергетических клеток, магических льдинок. Сделавшись ими, Локи легко повернулся в руках Тора, на мгновение встречаясь лицом к лицу. Будто призрак, чья-то сущность, решившая принять знакомый облик.
Но время не собиралось ждать.
Частицы снега расступились, пропуская через себя Одинсона, проходя сквозь него. А когда брат остался позади, вновь собрались воедино, образуя плоть, чтобы встать между ним и живой стеной огня. Сделавшись Локи, призрак вскинул руки вверх, преграждая чудовищу путь, и из его ладоней, навстречу монстру Суртура, вырвался поток синеватой снежной силы. Крупицы льда, сущность самой зимы, яростно бросились в бой, разрастаясь так быстро, словно множились за доли миллисекунды. Локи твёрдо стоял на ногах, не опуская рук, пока из посиневших вен, срываясь с растопыренных пальцев неудержимой силой била ледяная магия.
Нет. Что-то многим больше, чем она…
Живой лёд вырос стеной между пожаром и всеми теми, кто остался за спиной Локи. Локи был собой и одновременно не был. Он знал, что делал, но сила, которой горели посиневшие глаза, пьянила и словно сама была разумна. По бледному лицу, из самых глаз, расходились по коже трещины. Сквозь эту синеву то и дело проглядывался облик йотуна, но Локи не оборачивался, не сводя разгневанного лица от пожара. Магия поразила огонь и поглотила его в себе. Неудержимое пламя Муспельхейма обратилось огромными ледяными глыбами, от стальных плит под ногами до самого потолка. И везде, где минуты назад был огонь, теперь был лишь сияющий лёд.
Уничтожив последний всполох, последнюю искру, сила иссякла. Погаснув в глазах юного принца, возвращая им былой изумрудный цвет, она оставила его, исчезнув внутри него самого – словно и не было. Локи издал короткий хриплый стон и устало опустил отяжелевшие свинцом руки, неуклюже шагнув вперёд. Пространство перед глазами будто накренилось, и, почувствовав, как голову сдавливает тугой обруч, Локи закрыл лицо дрожащими руками и опустился на колени.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYG.png[/AVA]

+1

44

Joint effort with Loki

Сказать, что испугался, означало ничего не сказать. В один миг все внутри Тора похолодело, и в том не было магии, это был ужас, оказавшийся сильнее его самого в сто крат. Ужас, переворачивающий все верх дном, крушащий на осколки каждую мышцу в его теле – почувствовать, как брат тает в его руках, рассыпаясь на мерцающую пыль… Тор боялся одного этого образа, а теперь вынужден был ощутить, как его мир исчезает вновь. Его причина жить и бороться, причина идти вперед, когда уже нет ни сил, ни веры в самого себя. Физически еще существующее в груди сердце как будто разорвали за секунду, когда крепкие объятия сомкнулись вокруг пустого воздуха. От испуга Тор не сразу понял, что видит перед собой.
Родные глаза.
Сколько перемен претерпел облик Локи за века их жизни, и теперь, удивленный вновь, Тор все равно узнавал в духе перед собой брата. Он хотел произнести его имя, но не мог даже шепнуть, лишь открыл рот, растерянно глотая вдруг похолодевший воздух. Дух прошел сквозь него, и Тор закрыл глаза – этот холод был другим, он не пугал, не отвергал его самого, живого, не поражал как болезнь. Этот холод словно укутывал собой, но вскоре оставил, и Тор развернулся как был на коленях за ним следом, вновь видя разрушительный огонь.
Война обжигающего света пламени с блеском ледяной стихии обросла стеной, за которой остался растерянный Громовержец. Огонь сменился льдом, и сквозь него Тор видел то, чего понять еще не мог, завороженный, удивленный настолько, что очнуться из забвения помог лишь знакомый голос брата, вновь обретшего свой обычный вид. Тор увидел, как Локи падает, как его силуэт опускается на пол. Он даже не понял, что льнет ко льду, будто не замечая преграды, а обнаружив, с обезумевшей яростью ударил по нему кулаком. Трещины разорвали стену на куски и со вторым свирепым ударом Тор подался вперед всем телом, проламывая преграду. Поскальзываясь, он оказался за секунды рядом с Локи, неуклюже садясь напротив.
В глазах еще сиял страх, а в руках уже братские ладони, но ненадолго, Тор тут же схватил Локи за плечи, за голову, пытаясь понять, что с ним. Слов просто не было, одно лишь чувство, описать которое не смогли бы даже Норны.
Локи зажмурился, проглатывая стон боли, вонзившейся, кажется, в самый мозг. Чужие прикосновения вдруг сделались не менее болезненными, и, скривившись, Локи открыл глаза лишь тогда, когда кто-то схватил его голову. Брат... Его движения резкие, немного грубые, а Локи кажется, что все клетки его собственного тела сделались оголёнными нервами. Он смотрит на Тора, сбивчиво дыша через рот. Все движения брата кажутся заторможенными, расслаивающимися в пространстве, которое само зазвучало одним низкочастотным гулом.
По привычке Локи хватается за держащие его руки брата. Холодные ладони; с тонких губы срывается испарина. Ещё раз закрыть глаза, крепко зажмурить. Учащённый пульс замедляется. Мир собирается в одно целое, почти так же быстро, как изменился, погрузившись в холодную ледяную синеву. Часто заморгав, Локи снова взглянул на брата, на этот раз осмысленно, ловя встревоженный взгляд.
— Ты… в порядке? – сглотнув пересохшим горлом.
Надрывный выдох без вдоха, словно желая выпустить на волю страх, оказавшийся напрасным – не во всем, но во многом. Тор боялся большего, чем то, с чем теперь имел дело: изможденный Локи не исчезал в его руках, не менялся больше, он был собой и даже разговаривал, беспокоясь о самом Торе. Еле дыша, Тор нервно улыбается ему в ответ, одними глазами вопрошая «Как ты можешь спрашивать такое после этого?»
— Я да, а ты?.. Что случилось? – улыбка еле держится от волнения и непонимания происходящего. Теперь она не настоящая, теперь она лишь блик на его лице, гаснущий в растерянности. Тор не знал, что думать, не знал, что делать, он такого не помнил в своем будущем, и тягостное чувство пустоты в его мыслях налилось стальной тяжестью.
— И в самом деле, что это было?.. – не скрывая тревоги в тоне, вдруг спросил оказавшийся поодаль от братьев Эйтири. Царь гномов взирал на них с недоверием, пока за его спиной пытались привести в порядок и очистить от льда поломавшийся аппарат.
Не успев ответить брату, Локи повернул голову в сторону повелителя цвергов. Изумрудные глаза встретили обращённый на них взгляд с внезапной твёрдостью. К своему удивлению, Локи обнаружил, что в этот самый момент в голове его сделалось поразительно ясно. Боль отступила, холод исчез, обращаясь теплом рук, держащих брата. Теперь между ним и Локи Тор смотрелся более растерянным, чем юный маг.
Помедлив с ответом, Локи поднялся на ноги вместе с Тором, но смотрел лишь на гнома. И без того бледное лицо сделалось непроницаемым, а пронзительный взгляд наполнился хладнокровным гневом.
— Что это было? – холодно переспросил Локи, опуская руки вместе с Тором. Он шагнул вперёд, навстречу Эйтири, вновь будто заграждая собой брата. – Я спас твою жизнь, цверг! Твою и всех твоих подданных!
Слова звонко ударили в ледяные глыбы, повисая над головами отзвуками эха.
— И не только тех, кто прячется за твоей спиной, но и тех, кто ждёт тебя на планете. За это ли я вижу в твоих глазах недоверие вместо благодарности?.. – Локи нахмурился и гнев в его глазах смешался с презрением. – И позволь задать тебе тот же вопрос, король Эйтири: что это было?!
Не спуская глаз с гнома, Локи встал вполоборота и махнул рукой в сторону машины, что теперь превратилась в груду льда.
— Что за механизмы ты строишь, если вплетаешь в их сердцевины искру пламени Суртура? И осознаёшь ли ты, что подверг опасности жизни сыновей Одина?
Локи ни на мгновение не изменился в лице, но два последних слова произнёс, заставив самого себя. Сыном Одина здесь был лишь Тор, и ложь о том, что и йотун может называться этим же титулом, была настолько ядовита, что обжигала изнутри. Но лишь Одинсон был той единственной причиной, ради которой этот йотун лгал.
— Скажи мне, цверг, когда ты хотел предупредить нас о том, что безобидная услуга обойдётся столь высокой ценой? Или ты надеялся отыскать среди ветвей Иггдрасиля драгоценные камни и металлы, что смогут уплатить Всеотцу утрату его наследника?
Локи встал рядом с Тором, чтобы гном мог лицезреть облик Тора Громовержца целиком.
— Или, может быть, в том и был твой умысел? – зло ухмыльнулся маг. – Не для того ли ты спрашивал, наблюдает ли за нами Один Всеотец?!
— Нет! – вспыхнул Эйтири, прерывая речи Локи. – Клянусь богами, в этом нет моей вины. Я сам чуть не расплатился жизнью!
— Это твоё царство, цверг! – в свою очередь оборвал его Локи, холодно, с нажимом чеканя каждое слово; в сжавшихся кулаках блеснула зеленоватая магия и, заметив это, гном чуть попятился назад. – Ты сделался его повелителем, а значит здесь везде – твоя вина!
Нахмурившись, гном замолчал, глядя в лицо принца, но тот стоял на своём твёрдо. Локи показалось, что гном о чём-то судорожно соображал, одновременно пытаясь скрыть волнение всеми силами. Но списал его поведение на все те угрозы, которые и впрямь мог обрушить на голову надменного гнома.
— Я не хочу войны с Асгардом, — наконец, произнёс Эйтири, сдерживая себя. – Мы – давние союзники, так пусть сие остаётся нерушимым. Скажи, чем я могу искупить свою вину перед вами, Одинсоны, и мы расстанемся в мире.
Изумрудные глаза хитро блеснули, и Локи криво улыбнулся.
— Для начала ты должен моему брату новый молот.
Практически не видя лица Локи, Тор смотрел на него со спины, забыв, как двигаться. Он не понимал своего состояния, вдруг заставившего молча наблюдать, словно произошедшее и все произнесенные слова его касались лишь поверхностно. Он привык, что жизнь всегда под угрозой, что его могут ранить, что его желают отправить насильно в мир мертвых, что друзей куда меньше, чем врагов. Как же эти друзья были ему нужны. Они были любимы всем сердцем, и их можно было пересчитать по пальцам… И как ему было плохо однажды понять, что среди тех, кто любит его в ответ, нет брата. Он никогда не видел стены между собой и Локи, но та строилась по кирпичикам из детства. Для Тора она была прозрачной, порой он ломал ее своим безудержным весельем, заставляя Локи следовать за собой туда, куда он, быть может, и не хотел бы по своей воле. С годами стена окрепла и ломать ее уже было не так легко. Он чаще видел брата со стороны, как сейчас, и успев привыкнуть к робости в родных глазах и тоне, сейчас Тор вдруг почувствовал себя… Проснувшимся. Во снах даже самые близкие разговаривают иначе, другими голосами. Это был голос его брата, все тот же голос, знакомый из детства, но в нем было то, что Тор уже не надеялся услышать вновь по своим необъяснимым причинам. Он не понимал своего сердца, отданного в братские руки словно само собой разумеющееся, и теперь это сердце откликалось на каждое слово особенно сильно – так говорил его Локи. Его Локи, тот, что уже успел узнать страшную горечь, погрузиться в свою пучину эмоций и тяжелых мыслей, тот Локи, что надевал на лицо маску при брате, лишь бы никто не увидел его ярости на Тора. Значит, эта ярость была в нем задолго до событий коронации… Задолго до тех событий, которым уже не суждено было случиться. Сердце болезненно сжалось. Было ли оно достойно хранения в руках Локи, в новой жизни как будто решившего, что все же ему нужен его старший непутевый брат? Тор слушал внимательно, но смотреть на фигуру Локи перестал, слишком погруженный в параллельные его речам размышления, пока не прозвучал приговор…
Это твоё царство… Ты сделался его повелителем, а значит здесь везде – твоя вина!..
Сердце снова замерло.
Скосив затравленный взгляд на Локи, Тор опомнился, что был на виду у абсолютно всех цвергов, включая их правителя. Набравшись сил не дать себе погрузиться в огромную бездну отчаяния, от которой не мог отойти и на пару шагов в сторону, Тор посмотрел на растерянного Эйтири.
— Пойдем, принц, у меня есть достойное тебя оружие! Царское оружие! – с каплей гордости, но все еще сконфуженно произнес гном, направившись к печам. Тор посмотрел Эйтири вслед, развернувшись, и тем самым оказался лицом к Локи.
Немного помолчав, Тор попытался найти в юных чертах младшего брата ту силу, что говорила этим проникновенным до костей голосом. Того, чья тень осела на душе темной вуалью. Локи?..
Смущенный тем, как надрывается на ровном месте сердце, Тор вымучил благодарную улыбку и мягко положил руку поверх плеча брата, немного его сжав пальцами.
— Не устаешь меня удивлять, братик?.. – попытался сказать он привычно бодрым тоном, искренне надеясь, что смог выразить свое восхищение его речью.
Лишь взгляд остался несоотносимым с улыбкой, и Тор знал, что может вызвать вопросы, если останется рядом с Локи дольше, поэтому он поспешил за Эйтири к печам, чтобы сделать себе новое оружие, ради которого его и отпустил из тюрьмы Всеотец. [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:19:44)

+1

45

with my Lord of Thunder

Локи проводил брата взглядом, наблюдая за тем, как фигура Громовержца удаляется среди стальных стен, механизмов и то и дело вспыхивающих снопов золотистых искр. В последнем взгляде, брошенном Тором, он заметил несколько теней, мелькнувших на поверхности лазурных глаз. Но брат поспешил отвернуться, не дав себя раскусить. Локи снова поймал себя на тревожных мыслях. Этот взгляд брата был схож с тем, что Локи видел перед посадкой на станцию. И, как и тогда, юной душе сделалось не по себе, от того, что причин переживаний старшего брата он не знал, а значит и не мог понять. Своими длинными и гнилыми корнями они уходили в будущее, которое теперь, по сути изменившееся, уже можно было счесть «ушедшим в прошлое». Где-то Локи понимал, что Тор не мог забыть пережитого так просто и быстро. Знал он и то, что время под руку с судьбами, всегда обладало особенно извращённой иронией. Но… как помочь выбраться из всего этого? Ответа Локи не находил.
Юный Повелитель магии отвернулся. Идти за братом и Эйтири не представляло никакой надобности. Локи не особо понимал в кузнечном деле, да и, верилось, что брат сумеет справиться сам с тем новым молотом, который задолжал правитель цвергов. Локи никогда не был достоин, впрочем, как и многие, потому не особенно переживал по этому поводу. Не всем было дано поднять молот Мьёльнир, и Локи предполагал, что новое оружие Тора будет со схожими особенностями. Ведь созданное для богов оружие цверги всегда отмечали магическими свойствами. И тут Локи понял, что не знает, где находится старый-добрый Мьёльнир. В Ванахейме Тор был без своего «верного помощника», а значит и из Асгарда бежал без него. Возможно, учитывая новые сверхспособности брата, ему требовалось что-то большее, чем один зачарованный молот, некогда сокрушивший сотни безмозглых голов. Но, всё же, Локи так и не успел узнать у брата, каким именно образом он покинул Асгард. Может быть, Мьёльнир остался в Золотом городе, потому что Всеотец не позволил изгнаннику владеть священным оружием?
На душе сделалось тяжко. Тор успел ни единожды повторить, что сделает всё ради Локи, и теперь юный принц невольно задумывался о том, что все эти злоключения брат терпел по его вине. Да, Тор намеривался спасти вселенную, как утверждал. Но… на сегодняшний день он сумел спасти только одного лишь Локи ценой своего престола, наследства, свободы и международных проблем. Стоила ли на самом деле игра всех этих свеч? Нужно ли жертвовать стольким ради одного йотуна?..
Локи задумчиво прошагал в сторону ледяных изваяний. Они по-прежнему светились изнутри неясным загадочным мерцанием, будто еле заметно пульсировали им. Остановившись, Локи загляделся магическим льдом, различая на скользкой полупрозрачной поверхности своё искажённое отражение. Рядом мельтешили цверги, долбившие ледяные глыбы своими молоточками, чтобы изъять изнутри остатки загубленной магом машины. Скрестив руки за спиной, Локи молча наблюдал за ними, решив скоротать на этом время. Гномы торопились, усердствовали, недовольно ворчали, и остервенело ковыряли лёд. В этом скопище разномастных звуков Локи как будто различал какие-то слова, но, кажется, зная об этом, цверги умышленно использовали между собой диалект, непонятный для асов. И всё же догадаться о происходящем было не слишком сложно. Похоже, все они очень опасались за то, что находилось в центре замёрзшего пламени – то, что успела создать проклятая машина перед тем, как молнии Тора перенасытили её. Во что бы то ни стало, им нужно было изъять своё творение сейчас, даже не дожидаясь ухода асов. Они то и дело бросали на Локи недовольные косые взгляды, но тот упрямо не собирался уходить, делая вид, что не понимает или не замечает. Прогнать его они не могли, так как каждый очевидно боялся опасности, исходившей от аса, обладающего столь безумной силой. Но Локи не собирался им мешать, держась в стороне и наблюдая, чем закончится эта скоропалительная работа. Конечно, если Тор вернётся прямо сейчас, то им придётся уйти. Но до того момента…
Локи отошёл на несколько шагов назад, чтобы получше заглянуть в проход, который цвергам удалось прорубить внутрь машины. Кто-то из них издал несколько грубых, будто обкусанных слов и ещё несколько гномов поспешили скрыться в рукотворной ледяной расщелине. Несколько секунд возни, скрежета и чего-то ещё в этом духе, и Локи увидел, как четверо гномов бережно выносят наружу тёмно-жёлтое изваяние, напоминающее перчатку. Словно грязная и неоднородная по цвету, она явно требовала дальнейшей обработки. Возможно, случившийся пожар с последующей мгновенной заморозкой повредил состоянию огромной стальной перчатки, что теперь явно волновало таращащихся и причитающих из-за этого карликов. Активно жестикулируя и резко переговариваясь друг с другом, гномы пытались что-то срочно решить, может быть, за краткое время, пока не вернулся Эйтири, но Локи, переставший задаваться этими вопросами, всё не мог оторвать глаз от тёмно-жёлтой перчатки. Похожая на часть какого-то огромного доспеха, она в то же время что-то безумно напоминала. Что-то до боли знакомое…
Ещё раз злобно глянув на Локи, цверги подхватили перчатку и поспешно потащили её прочь. А Локи, в свою очередь, направился туда, куда несколько минут назад удалились Тор и Эйтири.
Подойдя к центральной печи, Тор остановился подле короля гномов и скрестил перед собой руки. Хмурый взгляд устремился вдаль на сияющую в широком окне кольца звезду, питающую всю станцию своей энергией. Звездный свет не слепил, поскольку та умирала, но ее свечения было достаточно, чтобы печи гномов разогревались за несколько секунд, позволяя обрабатывать уру металл в кротчайшие сроки. Сложные механизмы перекладывали от дальней стены к ближней формы с заложенным внутрь металлом, и осталось лишь выбрать нужное время для того, чтобы включить луч звезды.
- Царское оружие, значит, - бросив короткий взгляд себе через плечо, бросил Эйтири. Тор посмотрел на гнома, а после оглянулся назад на Локи, рассматривающего замерзшую машину.
- Не помешает, - мрачно добавил цверг.
- О чем ты? – хмуро уточнил Тор, холодно глядя на Эйтири.
- Этот лед особенный, мой принц, - загадочным тоном произнес король гномов, вздернув брови. – Да и принц Локи оказался… весьма особенным.
- Ты даже не представляешь, насколько, - все тем же мрачным тоном произнес Тор, желая продемонстрировать, что опасения Эйтири по поводу его младшего брата просто ниже его и не стоят внимания. Но состояние Локи, его способности, все, что открывалось Тору сейчас с невероятной скоростью в виде запутанной, неожиданной правды – все это вызывало у него чувство тревоги, унять которую он собирался позже, когда получит свое новое оружие.
- Мое новое оружие, - заговорил Тор вновь более добродушным тоном, осматривая готовящуюся к нагреву печь. – Что это будет? Молот? Копье? Меч?
- Топор, мой принц! – с улыбкой ответил Эйтири, указав рукой на приземлившийся перед нагревающимся элементом блок металла. Форма носила символ Бифреста, и Тор удивленно посмотрел на царя цвергов.
- Он сможет вызывать радужный мост? – не скрывая детского восторга уточнил Тор.
- Может, в теории, - снисходительно ответил Эйтири, скомандовав своим подчиненным закрепить форму в печи. – Осталась совсем немного… Открыть люк! – крикнул Эйтири, и его команда передалась через его прислужников к тем, что оперировали механизмами на самой звезде: вдруг обруч вокруг горящего светила зашевелился, перестраивая центральный аппарат, и Тор увидел, как в том далеком обруче появляется окно. Луч звезды моментально врезался в печь, оказавшуюся аккурат напротив по четким выверенным расчетам гномов. Слегка сощурив глаза от света, Тор опустил руки, передвинувшись вместе с Эйтири поближе к печи. Уру металл расплавился, влился в форму и теперь его надо было срочно остужать. По взмаху своего короля кузнецы выключили свет звезды, перестроив механизм на следующую печь уже на втором кольце, а мельтешащие перед Тором и Эйтири цверги тут же поспешили вытаскивать форму из пекла. Переложив ее на холодный стол на длинных цепях, свисающих с потолка, они открыли металлические скобы. Стол тут же погрузился в ледяную воду, и пошел густой дым, в котором Тор лишь спустя время смог рассмотреть очертания своего нового оружия.
Он подошел ближе, чтобы взять его в руки. Холодное, очищенное от черной звездной пыли, оно тут же придало ему новых сил, засияв разрядом электричества, которое как будто выманило из его ладони, чтобы насытиться. Зачарованный, Тор сделал пару опасных взмахов своим новым топором, привыкая к достаточно длинной ручке. Мьёльнир был в два раза меньше, но Тор был уверен, что справится с новым оружием, ведь теперь и его враг был в два раза его крупнее, а Тор не планировал промахиваться. Кривая ухмылка озарила его лицо.
- Как его зовут?.. – спросил тихо Тор.
- Стормбрейкер, - уверенно ответил Эйтири.
Услышав позади себя шаги, Тор слегка повернулся к брату и улыбнулся, показывая свое новое оружие.
- С этим теперь мне никакой враг не будет страшен, - сказал он довольно, но без напыщенности. Уже успев потерять свое прежнее оружие, теперь Тор лишь здраво оценивал его необходимость. Но улыбка быстро сошла на нет – Локи был чем-то озадачен, и Тор тут же забыл о всех своих воодушевленных планах на грядущую победу.
- Что случилось?..
Локи ответил не сразу, замедляя шаг, так как засмотрелся на оружие в руках брата. Длинная мощная рукоять как нельзя лучше сочеталась с оголённой сильной рукой, будто уже успела сделаться её продолжением за каких-то несколько ничтожных минут, а угрожающие лезвия топора смертоносно, но в то же время величественно переливались в лучах звезды, сияющей тусклым светом сквозь защитные экраны, покрывающие иллюминаторы. Глядя на эту красоту, Локи искренне восторженно улыбнулся. Некогда молот в руках брата теперь сделался топором. А от него, кажется, было совсем недалеко до Гунгнира. Он не собирался озвучивать этого Тору, однако радость за брата приятно согрела сердце, отвлекая от мрачных мыслей.
И всё же Локи сумел собраться, почувствовав на себе встревоженный взгляд.
- О, нет, - всё ещё улыбаясь, как бы отмахнулся Локи, чтобы брат не был столь напряжён, - ничего серьёзного. Просто… - Локи закусил нижнюю губу и взглянул на Тора сквозь хитрый прищур, - помнишь, в сокровищнице у, - он коротко глянул на Эйтири, - отца лежит такая золотая перчатка? Он что-то говорил о ней. Мне показалось, что я только что видел её, - Локи развернулся в сторону ледяных глыб, - вон там.
Как только Локи произнес слово «перчатка», Тор начал меняться в лице. Догадка оказалась слишком страшной, чтобы принять ее сразу, поэтому он лишь проследил неверящим взглядом за рукой брата в сторону заледеневшей машины.
- Нет, - шепнул он едва слышно и сорвался в бег к аппарату, крепко сжимая в руках свой новый топор. Разъяренный словно вдруг пробудившаяся буря, он кинулся к цвергам, пытающимся унести подальше от незваных гостей свое творение, но Тор не дал им сделать и двух шагов. Увидев знакомый силуэт, увидев до боли знакомые узоры, сам размер проклятой перчатки, Тор задышал так быстро и глубоко, словно его поместили в жаркое пламя… Он чувствовал этот огонь вновь, фиолетовый, разъедающий все живое на своем пути, охвативший собой весь его мир. Не задумываясь над тем, что делает, Тор со свирепым криком размахнулся Стормбрейкером, чтобы нанести по перчатке один мощный удар. В голове была лишь одна мысль «Уничтожить!», уничтожить, во что бы то ни стало, пока не стало слишком поздно. Паника, что перчатка оказалась вдруг так близко, ужас, что помог ее сотворить, гнев, что ее, как оказалось, делали гномы – все вместе застелило Тору глаза ослепляющим сиянием молний, зарядившим его топор и все его тело разрядами. Но едва Стормбрейкер начал падать на перчатку, брошенную на пол испуганными до полусмерти гномами, в Тора вдруг полетел ослепляющий синий заряд энергии. Знакомый холодный цвет полоснул не тело, но память. Он помнил это оружие и не успел от него закрыться, как и в прошлый раз. Крик погас, Тор отлетел назад, ударившись спиной в стоящие позади станки. С трудом поднявшись на ноги, он перехватил в руках Стормбрейкер и нашел свирепым взглядом своего врага.
- Ты, - только и смог выдавить из себя Тор.
Ничего не ответив, высокая женщина с наполовину синим лицом чуть опустила нацеленное на него копьё, выходя из расступающихся перед ней гномьих машин. Бросив короткий взгляд на тёмно-золотую перчатку, она сощурила чёрные глаза, снова взглянув на воина, которому помешала её уничтожить. Его она видела впервые, и не помнила, чтобы собратья из Чёрного Ордена говорили что-либо о подобном враге их Отца. Но, кажется, откуда-то воин узнал её. Усмехнувшись одними губами, она смело шагнула ему навстречу. Её не интересуют подробности, она не станет задавать вопросов – её цель иного рода. В конце концов, на руках Проксимы Миднайт давно очень много чужой крови.
Всё внутри Локи обожгло холодом. Не успев понять, что именно так разъярило Тора, он так и замер на месте, глядя, как станция вновь наполняется чудовищными разрядами электричества, как вдруг, в свете и ослепительной яркости раздался крик. Это был голос Тора. Звук пересёк пол станции, и когда свет, ослепивший Локи и короля цвергов, погас, Локи разобрал приближающуюся к брату фигуру. Она напоминала женщину, держащую в руках копьё с синими энергетическими зарядами. Новый неизвестный враг, напавший неожиданно и бивший на поражение. Локи дёрнулся вперёд, как вдруг стоящий недалеко гном обратил на них внимание воительницы:
- Это асы! – во весь голос завопил Эйтири. – Они пришли за ней. Чтобы забрать…
Но договорить до конца цверг не смог: зеленоватая магия ударила его по лицу, сбивая с ног и откидывая к одной из стальных стен.
- Предатель, - яростно прошипел Локи.
Держась за грудь, гном неуклюже поднялся на ноги, с усмешкой глядя на Локи и попятился прочь. Мерзавец всего лишь выигрывал для себя время, зная, какая заваруха грозила начаться прямо здесь, вблизи умирающей звезды Нифльхейма. За это Локи жаждал раскроить его голову о его же кузнечные станки, но не мог выбирать между местью подлому цвергу и помощью старшему брату. Об этом гном тоже прекрасно знал.
Негодуя, Локи оставил его без внимания, сосредоточившись на женщине. Огромные ледяные глыбы всё ещё освещали станцию своими тусклыми синеватыми огнями, и в них Локи отчётливо видел хищный взгляд и ниспадающие на плечи синие волосы. Незнакомка, по всей видимости, не собиралась заводить праздные беседы, и Локи заметил, как голубые энергетические заряды на конце копья задрожали, напитываясь для следующего выстрела.
«Тревога! Тревога! Проникновение! Кто-то посмел напасть на мое судно!» раздавалось из динамиков на всем борту корабля. Сигнальные огни озаряли ярким красным светом коридор, ведущий к доку.
- Бегите! Бегите! – кричал Тор, подгоняя своих людей. Мимо пронесся Корг, а следом из-за поворота прибежала Валькирия.
- Они нагоняют! – воскликнула она, сердито оглядываясь назад.
- Уведи как можно больше! – крикнул ей в ответ Тор, пытаясь перекрыть испуганные голоса спасающихся.
- Как же ты?! – удивилась Валькирия.
- Я задержу их!
- Тор! – прокричала Валькирия, - Тор, это безумие!
- Я знаю! – ответил ей на бегу Тор, ринувшись было назад по коридору, как вдруг из того самого отсека, где начинался путь к шаттлам, раздался грохот и необузданное море криков.
Резко повернув назад, Тор помчался на вопли вместе с Валькирией, и тогда он увидел их: детей Таноса, его Черный Орден. Громила размером с Халка и его спутница, темная с синим лицом и копьем, из которого она вдруг начала расстреливать пытающихся от нее спастись асгардцев.
- НЕТ! – вырвалось из самого нутра с отчаянием: Тор побежал на Проксиму Миднайт, заряжая в пути свой кулак энергией молний. Но та лишь навела на него свое копье и выстрелила в упор. Синий свет залил собой его глаза…

Сморгнув наваждение, Тор все еще слышал рев сирены в своих ушах. Гул другого времени, стоны из другого мира, все еще чувствовал свою ярость. Его трясло от гнева, и эта сила вновь засверкала молниями, затмив лазурные глаза. Тор ринулся вперед на Проксиму, словно подхваченный ветром. Замахнувшись топором, он промазал, ударив в станок – копейщица легко уклонилась от удара, и Тору пришлось резко выдергивать Стормбрейкер из металла. Но замах не был потерян, Тор развернулся так, чтобы, как только его топор снова будет свободен, он тут же смог бы его направить во врага. Так и вышло, выдернув оружие, Тор сразу замахнулся на Проксиму, пока та готовила новый залп. Отпрыгнув назад, она выстрелила в Тора, угодив ему в левое плечо. Тор зарычал из-за полученного ожога, но не остановился и снова двинулся на соперницу, начав раз за разом наносить резкие удары с ненавистью, какой прежде никогда не испытывал в своей жизни.
Полусинее лицо исказила ненависть, и Проксима, ни в чём не уступая сопернику, перешла в защиту, отбивая удар за ударом. Изломы молний, слетающие с магического топора, врезались в лёд и стальные покрытия. Локи вскинул голову вверх, глядя, как молнии оставляют расплавленные колеи, разрезая обшивку. Ещё немного и станцию снова огласил звук сирен. Во тьме механизмов забегали низкорослые фигурки цвергов, пытающихся справиться с предупреждающими о новой опасности системами.
Изумрудные глаза испуганно взглянули на брата. Тор искрился силой, источающейся не только из молота, но и из его рук, груди, глаз. Ярость превращала Одинсона в сосредоточение молний – неуправляемую энергию, стремящуюся лишь разрушать. Но планета была слишком далеко от них, чтобы при взрыве проклятой станции хоть кто-то умудрился выжить.
Локи видел, что воительница вновь сумела ранить Тора, но тот уже не слышал своей боли. Приближаться к нему сейчас могло быть опасно для любого, но о том, чтобы оставить брата одного, не могло быть и речи. Исхитрившись, синеволосая сумела отразить очередной удар Тора так, чтобы сбить Громовержца с прицела, и, выиграв тем самым себе время, перехватила копьё поудобнее, намереваясь атаковать корпус. Но в тот момент, когда последнее усилие должно было направить лезвия в живот Громовержца, копьё объял зеленоватый свет. Будто плёнка или вдруг возникшая перед ней вязкая стена, магия удержала копьё и её владелицу, подавляя в себе силу выпада.
Заметив зеленое сияние, отгородившее его от Проксимы, Тор свирепо улыбнулся ошеломленной сопернице. Чувствуя поддержку брата, зная, что он рядом, теперь Тор мог сражаться с еще большим рвением. Двинувшись вперед, он запустил с руки в Проксиму молнию и тут же, едва она согнулась пополам от боли, занес над ее головой топор, надеясь ее отрубить, но копейщица нырнула под удар и перекатилась вперед, оказавшись между Тором и Локи.
Увидев перед собой худощавого темноволосого мальчишку, глядящего широко распахнутыми изумрудными глазами, Проксима лишь хмыкнула. Магия её не пугала, как и любая другая сила во вселенной. Чёрный Орден давно знал имя той единственной мощи, что могла действительно праведно вершить судьбами. Копьё ловко провернулось в чёрных руках и ярко-голубой энергетический заряд полетел влево от воительницы, угадив в основание одной из машин. Послышался скрежет металла и огромная труба, часть печей, начала падать вниз, прямиком на Тора.
Локи рефлекторно вскинул руки, и зеленоватая магия взмыла вверх, повинуясь его мысли, чтобы удержать машину и не дать ей упасть и повлечь за собой разрушение других систем. Угадив в ту же полупрозрачную ловушку, труба остановилась, щёлкая разрывающимися стальными скобами. И в этот момент удар в живот сшиб Локи с ног. Магический контакт разорвался и машины снова полетели на голову Громовержца, пока Проксима атаковала его новыми энерго-зарядами.
Сила отдачи провезла Локи по гладким стальным пластинам, ещё дальше от сражения. Скривившись от боли, зажмурив на момент глаза, он заставил себя открыть их, ища силуэт брата. Гнев пробивался сквозь полученные удары, и тонкие пальцы вновь простёрлись вперёд. Зелёная вспышка разметала куски трубы по сторонам, прочь от Тора, и один из них сбил копейщицу с ног.
Но, вопреки ожиданиям Локи, в сверкании магии и огненных искр, он не увидел падающей на стальные плиты фигуры. В какой-то момент, как будто перед самым падением, женщина словно исчезла, провалившись внутрь теней. Смутившись, Локи, кряхтя, поднялся на ноги и завертел головой в попытке найти противницу. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, и юный маг судорожно соображал, какую магию могла применить незнакомка. Взгляд скользнул на стоящего на другом конце коридора брата. Кажется, тот тоже не понимал, что происходит. И как только Локи открыл было рот, чтобы окликнуть его, яркая голубая вспышка вырвалась из ниоткуда, из самой тьмы, и сбила брата с ног, отбрасывая в сторону, в груду искорёженного металла разрушенных машин.
- Тор! – рефлекторно крикнул Локи, всё ещё не видя нападавшей.
Станция заблеяла отвратительным звуком эвакуационных сирен. Под стальными потолками замигали красные огни. И в этот момент коридор перед лицом Локи наполнила сама тьма: клубящийся сгусток, расступающийся на глазах, из которого, как из мешка, вырвалась воительница.
«Подпространственный коридор» - мелькнуло в голове принца и оборвалось.
Три длинных зубца рванулись к Локи, желая нанизать его на себя, и тот сумел поймать их лишь в самый последний момент. Схватившись руками за лезвия, затормозил удар Проксимы, не давая ей проткнуть себя. Зеленоватая магия не сразу обволокла ладони и сквозь дрожащие пальцы, сомкнувшиеся на трезубце, по инопланетной стали потекла кровь. Зарычав сквозь зубы от боли, скалясь своей противнице, Локи упёрся ногами в пол, не желая уступать. Ответный магический удар сорвался с его рук, заструившись вдоль самого копья, но воительница, отпрянув, вновь провернула копьё в руках и как будто смахнула с него чужую энергию.
Локи отшатнулся назад. Теперь копьё смотрело на него своей огнестрельной частью. Мгновение – и ярко-голубой свет троичного заряда полетел прямиком в мага, заполняя разрастающимся отражением изумрудные глаза. Окровавленные руки сомкнулись крестом на собственной груди. В ладонях вспыхнул лёд, покрывая изморозью пальцы и предплечья, и в этот момент вражеский выстрел поразил свою цель. Чужеродная энергия впилась в Локи тысячью зубов, боль перебила дыхания, не давая кричать, а мощь выстрела отбросила принца прочь, прямиком на иллюминаторы. Стекло поддалось как сахарное и, объятый голубоватым огнём и собственной магией, Локи вылетел за пределы станции. Будто падающая звезда, юный принц полетел вниз, чтобы пасть в объятья погибающей планеты.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYG.png[/AVA]

+1

46

Едва наступил рассвет, Один сам разбудил своего старшего сына.
С трудом разлепив сонные глаза, Тор заулыбался отцу, но, заметив хмурое выражение его лица, быстро растерял свою улыбку. Когда Один был сердит, Тор боялся его как ничто иное во всех девяти мирах.
— Вставай, мой мальчик, нам надо идти, — уверенно произнес Один, вопреки своей хмурости погладив Тора по золотым волосам. Тор послушно поднялся с кровати и посмотрел в стоящее напротив зеркало. Взъерошенные светлые волосы, большие и уже ясные встревоженные глаза, он все еще мальчик, ему восемь лет. Локи спит в соседней кровати, и Тор спешит разбудить младшего брата.
— Не буди, — остановил его Один. – Мы идем вдвоем.
Тор растерянно уставился на отца, так и не прикоснувшись к плечу Локи.
— Если ты готов, то пойдем, — напомнил Один, взглянув на Тора исподлобья.
Тор вернулся к своей кровати и надел поверх пижамы свою любимую походную куртку. Бросив на Локи растерянный грустный взгляд, Тор вышел из детской вместе с отцом.
Тор думал, что отец отведет его в тронный зал, в библиотеку или к матери, но вместо этого царь Асгарда повел его за пределы дворца, через сад, огражденный от дикой природы горного хребта позади города золотым энергетическим полем.
— Куда мы идем, отец?.. – спросил напряженно Тор.
Один взял его за руку и провел его сквозь барьер, указав второй рукой на вершину горы вдалеке.
— Туда, — коротко ответил Один, больше не проронив ни слова, и Тор нехотя последовал за ним по узкой тропе. Постепенно свет солнца яснее озарил им путь, и Тор увидел на лежащих по обе стороны дороги валунам старые рисунки. На них были изображены воины древности, самые первые инхерии, как догадался Тор. В глазах принца загорелись искры радости.
— Отец, почему Локи не пошел с нами? Ему бы здесь понравилось!
— Потому что ритуал должен пройти только ты, — коротко ответил Один, и Тор нахмурил белесые брови.
— Какой ритуал, отец?..
— Увидишь, — мягко ответил Один.
Вскоре они взобрались на голые скалы и оказались перед высокими деревянными дверьми, зачарованными древней магией. На створках сияло изображение Иггдрасиля. Один поднял руку и двери с могучим скрипом распахнулись перед ним и Тором. Внутри был темный зал, ветхий как сами горы. Стоило двум асам переступить порог величественного помещения, как вдоль стен и высоких колонн загорелись факелы. Тор никогда не видел подобного зала в дворце Асгарда. Он был из красного дерева, украшен золотом, сиял драгоценными камнями, обрамляющими вершины колонн. Он мог бы часами здесь гулять, изучая древние рисунки и представляя себе истории, что таились за ними, но вместо этого Один повел сына в одно из ответвлений, прочь от зала в небольшую круглую комнату, где все было темно и сыро. Внутри не было фресок, лишь старые руны, которых юный принц никогда не знал. Еще больше пожалев, что этого всего не видит Локи, Тор обернулся к отцу.
— Что мы здесь будем делать? – спросил он доверчиво.
— Исправлять мою ошибку, — загадочно ответил Один, подходя к круглому столу в центре комнаты. Забравшись на небольшой камень рядом, Тор тоже загляделся на каменную столешницу и обнаружил в ее середине небольшой флакон с черной жидкостью.
— Ух ты, — восторженно произнес Тор, заметив, что темная капля внутри стекляшки сама по себе шевелится. – А что там?
— Там древнейшая магия темных эльфов, — не отрывая глаз от склянки, ответил Один. – Та магия, которую я надеялся больше никогда не использовать.
Тор растерянно посмотрел на отца, не понимая, о чем речь. Поймав на себе взгляд мальчика, Один сделал глубокий вдох.
— Сын мой, я много раз рассказывал тебе и брату, как мы одолели темных эльфов, как твой дед и я положили им конец. И в их захваченном мире мы нашли ту силу, которая помогала им сопротивляться нашей армии – ту силу, что обращала их воинов в неумолимых разрушителей, не знающих боли.
— Берсерки! – догадавшись, воскликнул Тор, и Один кивнул сыну.
— Берсерки сметали наших воинов, стоя на передовой как стена, им было все ни по чем, и лишь расчленив их на кусочки мы могли остановить их в сражении. Великой кровью досталась нам тогда победа над ними, и трофеем стало это – эликсир, что они принимали перед сражением… Твой дед и я давали его нашим самым храбрым инхериям во время последующих войн, чтобы сократить потери, но потом… Потом этого средства стало слишком мало. Твой дед умер, и использование эликсира стало моей обязанностью в самые трудные для Асгарда дни. Сотни лет мне не приходилось использовать оставшийся эликсир, но теперь настала пора для еще одного берсерка… Всего лишь капля изменяет аса, делает его по-настоящему… Могучим.
Замерев, Тор с ужасом посмотрел на Одина.
— Отец, но я же и так сильный, — догадавшись, ради чего его привели в старый храм, пролепетал он дрогнувшим голосом. – Ты сам говорил, что я вырасту в могучего воина…
— Однажды, непременно, сын мой, — сказал Один, беря в руки склянку. – Судьба уготовила тебе много славных битв ради своего народа. Но та… Доброта, что живет в твоем сердце, она может остановить тебя в битве. Может помешать твоей руке нанести решающий нужный удар. Я хотел, чтобы в тебе было милосердие, любовь к миру, Тор. Но я не могу допустить, чтобы мой наследник был слаб духом. Это – сделает твой дух яростным в минуты опасности. Ни боль, ни увечье, ни страх – ничто тебя не остановит.
— Я и так неплохо переношу боль, отец, — растерянно ответил Тор, качая головой. Странная склянка с шевелящейся внутри каплей начала его пугать, что не утаилось от внимательного взгляда Одина.
— И поэтому кричал как девчонка от нанесенной братом раны! – с презрением бросил Один, испугав Тора. Вспомнив инцидент минувшего дня, когда во время игр с братом, он получил ножом меж ребер и вскрикнул, Тор не сдержал слез обиды.
— Мы просто играли, я не ожидал, — промямлил Тор, утирая мокрый нос рукавом. – Локи не хотел сделать мне больно, он думал, я успею отразить атаку.
— Не важно, что именно задумывал твой младший брат, важно, что ты получил рану и она сделала тебя слабым. И в дальнейшем, когда таких ран будет больше, и поверь мне, сын мой, они будут, ты можешь не справиться со своими чувствами. Боль не должна мешать тебе в битве.
Взяв сына за руку, Один вложил в его ладонь уже откупоренный флакон. Утерев слезы, Тор посмотрел на живую каплю внутри склянки, а потом на отца.
Глубокий вдох.
Око Одина – воплощение его кошмаров. Отец ждет, что он будет сильным. Могучим.
Выдох…
На вдохе Тор робко поднимает склянку и выливает себе в рот каплю.
Комната пропадает из поля зрения.
Гудение в голове становится всеобъемлющим.
Тор кричит, яростно, с ненавистью, пока крепкие руки отца держат его в объятиях…

Ему надо сбросить эти оковы, вырваться. Придавившая его груда металла отлетает в сторону, и Тор разъяренно рычит, не понимая, что происходит.
Где его враг? Лазурный взгляд рыщет в поисках соперницы по горящим стенам, вдруг наткнувшись на брата в отдалении.
«Локи» — произносит Тор про себя, видя испуг на лице брата. И вдруг его снова сшибает с ног, Тор отлетает в сторону, и невыносимое гудение в голове его полностью оглушает. Он пытается подняться на ноги, но его шатает из стороны в сторону, лишь взгляд цепляется за Локи, которому пришлось сражаться с Проксимой одному.
Та стреляет, синий свет заливает собой фигуру брата.
— Нет!.. – хрипло произносит Тор, чувствуя новый приступ ярости. Локи выпадает со станции в открытый океан мироздания, и Тор бежит к пробитой стене, глядя лишь на него одного.
Образ перед глазами острой иглой пронзает сердце, нанизывая черную каплю в нем на иглу отчаяния.
Его младший брат совсем один… В разрушенном мире, где теперь его самого уже нет. Совсем один в холодном космосе. Алые глаза смотрят сквозь него без всяких чувств.
— Нет… Нет! НЕ-Е-Е-Е Т! – не помня себя от отчаяния, Тор взмывает над полом станции. Со спины в него летят залпы вражеского копья, поражая в спину, в ноги, в затылок, но ничто не останавливает Громовержца и вот он ныряет в безбрежный космос, разогнавшись с такой силой, что в считанные секунды нагоняет брата и прижимает его к себе.
— Я здесь, я здесь! Я рядом! Я держу тебя! – прижав к себе Локи, воскликнул Тор, выдвинув вперед руку с топором. Оружие потянуло его еще быстрее к планете, и вскоре черный космос сменился на ледяную синеву умирающего мира.
Им надо было спрятаться, надо было укрыться, перевести дыхание, понять, что делать дальше, но эти мысли едва укладывались у Тора в голове. Все, что он хотел, это защитить брата, любой ценой. Что происходило за его спиной Тор не видел. Он ничего не слышал, лишь бешеную музыку своего сердца, которое ему надо было сберечь вместе с Локи.
Опасность нагоняет их, он чувствует, как само небо отрекается от сыновей Одина. Развернувшись в полете, Тор видит, как звезда меняет ракурс, как бледно серый пояс на ней поворачивается к ним, словно поймав в свой прицел.
Странное сочетание цветов…
Золото всегда казалось Тору символом спокойствия, добра, благородства, ведь это был цвет его дома, Асгарда. Белый же цвет всегда ассоциировался у него с холодом и жестокой снежной стихией, с пустотой, которую Тор в юности не понимал и не принимал. Теперь все было наоборот. Золотой вал надвигался на них с неумолимой скоростью. Секунды превратились в вечность. Тор знал, что этот свет станет для них последним – теперь золото было цветом разрушений, цветом яркой ярости, цветом золотой пыли, в которую рассыпаются, умирая, асы. Повернув голову в сторону, Тор посмотрел на брата. Он не был асом… Он не исчезнет в золоте, не воспарит к звездам такой же звездной пылью из-за луча одной из них, вдруг обращенной в смертельное оружие. И он не умрет сегодня. Белый свет озарил собой все пространство вокруг Громовержца. Белый цвет – его цвет – цвет раскаленной добела решимости, цвет энергии… Желания спасти. Молнии не причинят Локи вреда, но вытолкнут, вынесут из под удара. И спустя мгновение брата нет рядом, Тор остался один, и лишь теперь он слышит гул, материализующийся в огненный поток звездной энергии. Еле закрывшись от золотого пожара рукой со Стормбрейкером, Тор пытается одолеть эту золотую смерть, высвободить белым сиянием молнией свою вдруг замкнутую в ловушку жизнь. Но пространство вокруг него сужается, молнии тают, и руки начинают гореть ярким пламенем, алея от крови.
Негромкий крик и Тор больше не в силах сопротивляться, и в ту же секунду луч вбивает его в землю словно гигант, придавивший жалкое насекомое, но он еще живой, тело еще сопротивляется, и в потоке золотого света его выталкивает в сторону как тряпичную куклу. Земля трясется, он чувствует ее дрожь как свою собственную и словно исчезает в ней, растворяется, будто его никогда и не было на свете. [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:21:11)

+1

47

Космос объял холодом и вакуумом. Ярко-голубой энергетический заряд, сорвавшийся с вражеского копья, обволок сияющим, ярким полу коконом, пытаясь проникнуть за барьер скрещенных на груди рук. Но на пальцах дрожала ледяная изморозь, закрывшая сердце плотной коркой льда. Снежные нити распластались по всей груди, вверх по шее синевато-белыми дорожками, к самому лицу, до закрытых глаз. Падение вырывало изнутри все внутренности. Он падал спиной, как камень, прорезая ножом безвоздушное пространство.
Ярко-голубой свет не сумел удержаться. Отрываясь лоскутами, срывался с чёрно-зелёных одежд и пропадал во свете умирающей звезды. Падение замедлялось, но холод, защитивший от огнестрела, сковал дыхание и сердцебиение, насильно удерживая жизнь внутри. В холоде замерли все его мысли, повисли посреди бесконечной бездны. И где-то вдали, внутри собственной головы, был слышен гром надвигающейся от горизонта грозы.
Бури придут за ним. Ему никогда не удавалось от них скрыться.
Что-то тёплое хватает со спины, впивается, прижимая. Скрещенные руки по-прежнему сведены поперёк сердца, держа в ладонях магической холод и заледеневшую кровь на разрезанных ладонях. Как будто он застрял между морозом и огнём. И то и другое обжигало одинаково.
- Я здесь… я здесь…
Падение возобновляется, протаскивая крюком сквозь космос.
- Я рядом…
Голос забирается под пелену закрытых глаз, впиваясь в сознание образом, объятым белым светом.
- Я держу тебя…
Ему никогда не остаться навсегда в этих руках…
Две падающие звезды входят в атмосферу, разрезая её остроконечным лезвием магического топора. Проходят сквозь жёлто-коричневые облака, пылевые бури и беспощадные ветра. И, наконец, погружаются в холод безжизненной планеты.
Холод в руках Локи растворяется, будто рассыпаясь на молекулы льда. Тор всё ещё держит его, но вокруг темноволосой головы застыл морозный обруч, соткавшийся из гула проклятой станции, эвакуационных сирен и ярко-голубого света, впившегося в него миллиардом игл. Локи не успевает ничего понять. Мир нехотя проступает сквозь плотный слой видений. Он лишь поднимает голову, чтобы взглянуть на брата, смотрящего в переполненные клубящимся золотом небеса…
Столп энергетического огня разрезал пространство, от самых небес до земли, проделывая огромную колею через всё безжизненное плато. Земля, давно растрескавшаяся без воды, словно взревела, плавясь под столпом белого света. Мелкие частицы песка на несколько мгновений повисли в воздухе, замирая в палящем мареве, и тут же опали, охлаждённые ледяным ветром. Словно гигантский шрам, до самого горизонта протянулась невообразимая расщелина из расплавленных камней. Чёрно-красная, исходящая бледными парами.
Вспышка белого света поглотил всё, на что хватило глаз. Ударная волна подхватила Локи будто пылинку и откинула к самым скалам, обильно присыпав клоками земли. Ледяной морок разбили слепящие молнии, вынув сознание Локи из вакуума космоса и заморозки. Тряхнув головой, кряхтя, он медленно поднялся на ноги и оглянулся. Перед глазами мельтешили красноватые точки, а в ушах стоял дикий гул, перекрывающий даже звук собственных мыслей. Локи пошатнулся, вглядываясь вперёд сквозь дым и испарения.
Перед глазами раскинулось высохшее каменное плато, окружённое кольцом тёмных скал. Сухая, растрескавшаяся земля уже давно не хранила в себе жизни, а теперь и вовсе была рассечена надвое дымящейся колеёй.
- Тор… - прошептал Локи самому себе, не находя брата рядом с собой.
Перед тем, как сноп молний откинул его в сторону, полуоткрытые глаза успели увидеть накаляющееся золотом поднебесье. Нидавеллирские орудия, бравшие энергию напрямую изнутри умирающей звезды, ударили по поверхности собственной планеты – ради того только, чтобы поразить двух пришельцев, аса и йотуна. Локи оглянулся. Рядом не было ни души. Тяжело дыша, всё ещё немного пошатываясь, он всё же сумел заставить себя бежать. Силы возвращались с каждым шагом, а вместе с ними – липкий страх в груди: он всё ещё нигде не видел Тора. Остановившись у расщелины, Локи бросил взгляд к багровеющему Западу. Сквозь поднимающуюся испарину с другой стороны плато появлялись чёрные фигуры, стремительно прорисовываясь в пространстве. Враг приближался, не уставая выкрадывать отведённое время.
- Тор! – крикнул Локи, пытаясь разглядеть местность по другую сторону.
И через пару мгновений изумрудный взгляд нашёл того, кого искал. Брат распластался в нескольких метрах от противоположного края расщелины, недвижно лёжа лицом вниз.
Внутри Локи всё оборвалось.
- Тор! – крикнул он громче, но брат, как будто пошевелившись немного, не ответил.
Немедля отойдя немного назад, Локи разбежался и прыгнул. В пальцах мелькнула зеленоватая магия и в один огромный скачок он оказался на другой стороне колеи. Тут же сорвавшись с места, Локи бросился к Тору, на ходу падая перед ним на колени.
- Брат!.. - позвал он, вцепившись в Одинсона и переворачивая его на спину.
Всё тело Громовержца дымилось, словно он сам сделался жертвой собственных молний. Лазурные глаза были закрыты, а само лицо покрылось ожогами. Локи притянул его к себе, устраивая голову на своих коленях, как недавно делал сам Тор, найдя брата в ванахеймских шахтах. Крепко сжав зубы, Локи тяжело и взволнованно дышал. Ещё никогда ему не приходилось видеть брата в таком состоянии. Даже у богов есть свои пределы, даже их жизнь возможно прекратить. Но… Локи не мог в это поверить. Нет, только не Тор! Он же всегда выбирается из всех битв, справляется со всеми врагами. Он же вернулся из будущего!..
Сердце колотилось в ушах. Локи осторожно провёл рукой по коротким светлым волосам, и тут же услышал крик бегущей к ним армии. Ветер доносил их от одного края земли к другому. Чёрные фигуры приближались, всё увеличиваясь в пространстве, сливаясь в одну чернеющую массу перед глазами Локи. Страх перебил дыхание. Тонкие руки обхватили брата, прижимая к себе в рефлекторном порыве защитить. Только что они могли?..
Всего лишь мальчишка против целой армии. Пытающийся сообразить, как защитить от них своего брата…
Тонкие пальцы ослабли. Снова взяв Тора за плечи, Локи бережно уложил его на землю, стараясь спокойно смотреть в обуглившееся из-за ожогов лицо.
- Я сейчас вернусь, - тихо произнёс он, откуда-то уверенный в том, что брат слышит его. – Дождись меня, слышишь? Дождись.
Локи поднялся на ноги, сосредоточенно глядя на приближающееся чёрное воинство. Сжимая и разжимая кулаки, подобно Тору, перебирал в пальцах магию, стараясь продумать заклятья и атаки. Как же безумно мало времени!.. Как же… одиноко…
Никто не стоит позади меня. Никто не услышит, не прикроет спину, не придёт на помощь.
Я сам должен сделать всё это. Или умереть здесь. Вместе с ним
Отец мой, Один! Слышишь ли, смотришь ли… Знаю, не обратишь своего взора и уха твоего ко мне. Как же быстро перестал я быть твоим сыном. Как же просто ты отрёкся от меня.
Не у кого просить мне благословения. Не к кому взывать о милости.
За моей спиной не стоят друзья, перед глазами – лишь враги.
Ради чего мне биться? Ради драгоценного братского сердца, что ещё стучит обо мне…

Изумрудный взгляд потемнел. В недрах души, будто просыпающийся зверь, начала подниматься ярость. Холодная, леденящая, наполняющая ладони снежной силой. Распрямившись, Локи медленно двинулся вперёд. Мороз, оживающий в нём, постепенно заполнял собой всё внутри, затмевая разум. Локи чувствовал, как какая-то словно воскресшая сила брала над ним верх. Ладони сжались в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Чем бы ни были демоны, пробудившиеся в его душе, они питались его ненавистью, гневом, исторгая его из себя. Но вместе со злостью, пронизывающей его до дрожи, Локи чувствовал ни с чем не сравнимое торжество. Он хотел причинить боль, отнять жизни. За то, что они подняли руку на сынов Асгарда. За то, что подняли руку на его брата…
Повинуясь безотчётному порыву, Локи вскинул вперёд обе руки. И в тот же миг с них сорвалась не привычная зеленоватая магия, но мощный поток силы, светящийся синевой. Локи зарычал, направляя его на вражескую армию. Сила изливалась из него обильно, так же, как на борту космической станции, завладевая всем его существом. Вновь посинела кожа, побагровели глаза, а на предплечьях проступили тёмными узорами руны. Но Локи не замечал этого. Все, кто попадал под его магию, превращались в льдины. Синеватый, светящийся тусклым огнём изнутри, лёд поражал их за одно мгновение, поглощая в самом себе, будто ненасытная тварь, голодавшая тысячу лет.
Лёд пробивал чёрных воинов насквозь, замораживая каждую клеточку, не оставляя ни одного шанса на выживание. Изумрудные глаза снова светились синеватыми огнями, расходясь по лицу трещинами. Локи откинул руку влево и обрушил ледяную магию на отряд, пытавшийся зайти со стороны, обращая вереницей ледяных глыб. Связав их друг с другом, превратил в огромную стену, стремглав выросшую поперёк всего плато – чтобы отрезать армию от лежащего позади Тора.
И в этот момент знакомый ярко-голубоватый энергетический залп сбил его с ног. Вскрикнув, Локи повалился на землю, но успел сгруппироваться и не растеряться перед врагом. Высокая женщина с копьём наперевес вновь приближалась к нему, сверля чёрными глазами. Проксима медлила несколько секунд, глядя на поднимающегося перед ней мага. Это был тот самый испуганный мальчишка, но вдруг превратившийся в воина, наделённого значительным могуществом. Миднайт нахмурилась. Эйтири предупредил, что «эти асы» представляют угрозу Ордену и в их общих интересах будет не оставить асгардцев в живых. Что ж…
Проксима вновь прокрутила в руках копьё и перешла в нападение. Локи вскочил с земли, яростно бросаясь на неё. В руках соткались зеленоватые ножи, чьи лезвия удлинились, становясь подобиями стилетов. Локи ловко ушёл от удара, заставляя копьё месить пустоту, отразил следующий, не давая сбить себя с ног. Проксима развернулась на носках, меняя тактику, так как на поверхности планеты противник выказывал намного больше ловкости, чем минуты назад на Нидавеллире. Поединок быстро превратился в танец на выносливость, где ни один не уступал другому. Локи ощущал, как в его жилах бурлит сила, ранее ему совершенно незнакомая. Сам он точно не мог вот так, но то, что сейчас клокотало в венах, улучшало его десятикратно. Будто не он сражался с синеволосой ведьмой, а тот самый холод, уже ни раз спасший ему жизнь за сегодня.
Проксима крутанулась на месте, и, подцепив противника другим концом копья, сумел ударить наотмашь по бледному лицу, нанеся следом несколько ударов в корпус. Упав, Локи успел прикрыться блоком, не позволив проткнуть себе рёбра, однако сила наносимых ударов вдруг сделалась тяжелее, чем раньше.
- Тебе не победить, - вдруг заговорила копейщица, надменно глядя на Локи сверху вниз. – Сдайся. Ты и твой собрат умрёте здесь. Как воины. Ради великой цели.
Ярость воспалилась в голове, и Локи оскалился ей в ответ.
- Нет, - сдавленно произнёс он, - сегодня день лишь твоей смерти.
Ножи с лязгом упали на землю, из которой немедленно вырвались три огромным ледяных кола. Повинуясь синхронному движению рук Локи, они достигли не успевшей отреагировать воительницы и проткнули её. Три остроконечных ледяных глыбы пронзили её насквозь, через грудь, корпус и шею. Проксима коротко вскрикнула, но тут же голос потонул в чёрной крови, брызнувшей на Локи. В один широкий шаг тот оказался рядом, и пронзил клинком синеволосую голову. Стилет легко вошёл между глаз, навсегда потушив в них живой свет.
Мир вокруг замер, больше не смел двинуться. Всё вокруг покрывал лёд. Светящийся и обжигающий. Смертоносный и прекрасный. В свете далёких звёзд и висящей над планетой станцией, он таинственно мерцал бледными огнями, превратив пустынную землю в кладбище замороженных фигур, увенчанное одной кровавой жертвой, принесённой жестоким йотунхеймским богам.
Тяжело дыша, дрожа как лист, Локи упал на колени. Ледяная ненависть отступила от него, вновь забравшись в глубины его существа, и оставила одного – лицезреть то, что они соделали вместе. Синева с его рук и лица пропадала, и мстительный багровый взгляд сменялся испуганными изумрудными глазами юного принца. Холодно. С тонких губ срывается пар. Но, больше никуда не глядя, Локи заставляет себя обернуться назад, сквозь высокую ледяную стену, за которой плато ещё не было царством пламенного льда. Там, где Локи оставил брата.
- Тор… - прошептал он, неуклюже поднимаясь с земли, спеша обратно.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYG.png[/AVA]

+1

48

Тор не знал, что происходило за пределами его сознания. Он не слышал и не видел той битвы, в которой сражался его младший брат. Лишь земля все продолжала дрожать под ним, словно испугавшись очередного удара с неба. Холодный ветер болезненно кольнул раненую спину. Тор не мог даже перевернуться лицом к облакам, едва дыша под тяжестью собственного веса.
«Локи…»
— Локи, — произнес Тор одними губами, не понимая, слышит ли свой реальный голос или взывает только в своих мыслях. Боль накатывала на него волнами, будто он погрузился в море из воплощенной агонии, и едва приходя в себя, чувствовал раскаленные, треснувшие кости, высушенные жилы. Если бы не стойкость аса, его бы уже не было в живых, но и жизнь едва теплилась в искалеченном теле. Тор пытался раскрыть ладонь, но его руки лежали безвольно, раскинутые в беспомощном жесте. Тор не мог призвать свой топор, чтобы черпнуть из него сил. Непослушные пальцы не выходило даже согнуть хотя бы немного. Он не мог пошевелиться без помощи брата. Брата…
«Локи» — повторил Тор мысленно, пытаясь с фокусироваться на его лице.
В помутненных от тупой боли глазах прояснился уже знакомый силуэт страха. Тор уже был в таком состоянии абсолютной беспомощности, и теперь, с ужасом глядя на Локи, он содрогался от предсмертных конвульсий и скручивающей нутро паники.
Кто явится сюда за ними? Кто вновь нападет? Как Локи будет один сражаться без него с Таносом и его орденом? Как он мог не защитить своего младшего брата?..
Тор не мог прикоснуться к Локи, не мог дотянуться до него, не мог закрыть собой, и огромное небо за его головой как никогда показалось враждебным, словно уже стремящимся погубить Локи без опеки его старшего брата. Все случилось слишком быстро, и Тор не знал причины, пытаясь сделать хотя бы небольшой вдох сожженными легкими.
— Р-рано, – едва слышно сказал Тор, испуганно глядя то на Локи, то на небо, погубившее его одной своей звездой. – Я н-не у-успел.
Температура разрушала его изнутри, и Тор чувствовал, что постепенно часа весов между жизнью и смертью склоняется в сторону забвения.
— Я не усп-пел. Не успел… — повторял он, чувствуя непосильный груз ответственности и вины, словно впервые по-настоящему.
Невыносимо. Тор смотрел на Локи, на живого брата, на родного, самого близкого. Он снова его терял, снова по своей вине. Бросал на перепутье с проблемами, с которыми должен был разобраться сам. Он не боялся своей смерти, но страх был, безумный страх, и этот страх обрел свой голос впервые за все время существования Тора сына Одина.
— Я д-должен был… Д-давно сказа-ать, — отчаянно глядя на Локи, Тор понял, что даже заглушающие его хриплый голос слезы высыхают на подступе. – Я люблю... Люблю тебя. Всегда… люб-ил… про-сти… прости меня.
Прости, что не говорил этого раньше. Прости, что не видел, что делаю с твоей душой. Прости, что был так груб с тобой, когда должен был проявить заботу. Прости, что был безразличен, когда ты во мне нуждался. Ты ведь нуждался во мне, братик, я упустил тебя из виду, я позволил тебе пойти темной тропой. Я не должен был тебя отпускать. Не должен был дать тебе упасть. Я хотел все исправить, Локи. Неужели все закончится так?.. Так… Услышь не слова, но шепот сердца. Оставь его себе на память, сбереги, вспомни, когда наступит тишина. Не забудь, что спустя года, оно наконец вернулось домой. К тебе. Оно того стоило… Оно того стоило.
Глядя на брата, Тор растерянно заморгал, будто впервые заметив черты его лица, впервые осознав, насколько яркими были его глаза. Зеленые — цвет жизни, вечной, безбрежной, находящей свой путь, не исключая и хитрый.
Живи. Умоляю, живи. Живи за нас обоих. Борись за свою жизнь, борись яростно, как ты можешь.
Кровь внутри кипит, разъедая вены. Веки дрожат, смотреть на Локи становится невыносимо сложно, но он пытается, ведь теперь лишь взглядом да своими отчаянными, на удивление ясными и простыми мыслями он мог как-то дотянуться до него в последний раз.
Ты все сможешь и без меня. Ты всегда был сильнее своего Всемогущего брата. И может, однажды, я снова тебя увижу, если только ты захочешь найти меня в своем сердце.
Было ли тебе страшно тогда, мой маленький братик?..
Ты был храбрым, ты всегда был храбрым. Я последую твоему примеру.
Тор увидел, как вокруг него поднимается золотая пыль. Его жизненная сила превращалась в золотые песчинки, медленно взмывающие к себе подобным на небосводе. [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:21:38)

+1

49

- Локи…
Слабый голос брата разрезает смертоносную тишину. Глубокая и молчаливая, тревожимая лишь морозным ветром, скользящим вдоль обледеневшей земли, она погрузила в себя весь его мир, в котором зазвучал один-единственный голос.
Слишком бессильный, слишком обречённый…
В груди безумно холодеет, и, не выдержав леденящего ужаса, сердце срывается вниз, во тьму. Спотыкаясь, чуть не падая, Локи торопиться к брату. Перед глазами – только раненное тело. К горлу – горький, липкий ком. В сознании – страх, разрастающийся вирусной болезнью.
Локи падает на землю, на колени, перед Тором, поворачивая к себе, бережно беря на руки. Они трясутся от боли. Нет, не от ран - их на юном маге совсем немного, и они не причиняют ему вреда. Его пальцы перепачканы чужой кровью, чёрной и густой. Но сейчас не время думать и об этом. Его пальцы тоже дрожат от боли - чужой боли. Или нет, родной. Боли, что впилась всеми своими демонами в тело его единственного брата.
Его единственного...
Голос Тора дрожит, срывается в пустоту. Раны расползаются по его телу чудовищными узорами. Локи никогда не было так страшно. Так безысходно. Так… отчаянно больно. Почему же никто не может прийти на помощь? Почему целый мир – вся вселенная! – отвернулся от них?!
«За что...?» - безответное.
В пустоту, во мрак.
В золотое безразличие…
- Тшшш, тише-тише, - шепчет Локи, поудобнее приобнимая Тора и в то же время стараясь делать это как можно нежнее, боясь даже малейшим неверным движением пошатнуть то слабое равновесие, что ещё позволяло огню жизнь сына Одина удерживаться в этом мире. Голос юного принца дрожит, Локи дышит тяжело после смертельного боя, но заледеневшее было от ненависти сердце снова растопил лазурный взгляд брата, и теперь страх за единственно ценную во всей Вселенной жизнь выливался из него горячим потоком.
- И я... люблю тебя, - шепчет дрожащий голос и по перепачканным чужой кровью щекам бегут слёзы, - брат…
Натянутый нерв, струна, грозящая лопнуть и располосовать последним ударом. Юное лицо, перекошенное мучительным страданием. Изумрудные глаза тонут в слезах, но не могут оторваться от невидящего взгляда.
Почему ты спасаешь меня ценой своей жизни?
Почему, делая это, не хочешь позаботиться о себе?
Почему… зачем нужны все эти испытания? Зачем мы бросаем Смерти вызов?

Тело брата начинает сиять золотистым свечением. Оно источается в пространство, мягкое, обманчиво тёплое. Прекрасное, как хвост кометы, пересекающей галактики, звёздная пыль. Но Локи наблюдает его с ужасом. Так уходили асы. Так начинался путь в Вальгаллу…
Ты думаешь, мне нужна эта жизнь, если в ней нет тебя?
Думаешь, я хочу жить там, где тебя не будет рядом?
Я возненавидел целый мир за то, что ты отвернулся от меня и обратил свой взор на других. Неужели, веришь, что он действительно мне нужен?..
Без тебя в нём нет смысла.
Без тебя на горизонте не громыхают бури, и дожди льют совсем не так.
Без тебя не сверкают молнии, а тучи сгущаются жалкими призраками.
Без тебя всё это – тень, выеденное яйцо.
Я не отпущу тебя. Слышишь?
Нет.
НЕТ!!

Его любовь обжигает изнутри, но Локи чуть хмурится, сосредотачиваясь.
- Никому, - произносит он, упрямо и вдруг решительно глядя в потухающие небесные глаза, - никому на свете, в мирах и под ними, богам или Древним Силам - никому, брат, я не отдам тебя.
Бережно уложив Тора на землю, Локи кладёт обе ладони на его лицо, нагибаясь над ним. В уме неслышно сплетаются древние заклятья. Бескровные губы шепчут имена рун, переплетающихся с умершими словами давно забытых языков, а в ладонях собирается тёплый живительный свет. Локи опускается совсем низко, договаривая древние заклятья, и прикасается губами ко лбу брата, дрожащим, надрывным поцелуем. Мерцающая золотым светом сила вспыхивает в кровотоках на лице юного принца и впитывается в его поверженного брата, отдавая через поцелуй часть жизни.
Локи медленно отстраняется, разгибаясь. На тонких губах чуть заметно алеет чужая кровь. Золотое свечение тускло пульсирует под кожей Тора, похожее на распускающиеся цветы. Частица любви, дыхания, отданные сердечные удары. Ожоги и раны бледнеют, заживляясь. Веки Тора медленно закрываются - магический сон сцепляет его своими узами. Его уход в Вальгаллу, в Лоно Высших, отложен. Локи кладёт ладонь поверх сердца Тора. Длинные пальцы переливаются запёкшейся чёрной кровью, а под ними слабо пульсирует сердце молний.
Но это – отсрочка. Это ещё не конец.
Побледнев сильнее прежнего, Локи поворачивает голову в сторону, к обледеневшим скалам, и протягивает к ним руку. Покрывающий камни лёд вздрагивает, отделяясь, и, словно ожив, двигается к призывающему. Молча, Локи снова проводит рукой и ледяные пластины оказываются под телом Тора. Соединившись под ним воедино, они поднимаются вверх, от земли, медленно, чтобы увезти драгоценный груз прочь с поля брани. Локи поднимается на ноги, оглядываясь. Мёртвые не станут чинить им препятствия. Живые же не знали, где их искать.
Холодные потоки будто бы сами указали ему дорогу. Огромная пещера, проросшая кристаллами льда и синевато-водянистым свечением, таким, словно где-то здесь был источник подземных вод. Локи выбрал самое просторное место, и вслед его мысли пластины опустились перед ним, растворяясь в пар. Тор лежал неподвижно, и Локи снова сел рядом, на колени, положив обе руки перед собой. Дар жизни стянул раны и ожоги Одинсона, но его было недостаточно, чтобы воссоединить, вырастить новые кости, восстановить, воссоздать новые ткани. Для этого нужна была более мощная магия.
Закусив губы, Локи пристально смотрел в лицо брата, судорожно вспоминая всё, что он знал. Заклятья, которые он никогда не пробовал. Лишь помнил золотистые картинки в огромных книгах из коллекции Фригг, за которыми тайком залезал на самую верхнюю полку, не удерживаясь от любопытства, не смотря на все предостережения матери. Цепкий, юный ум помнил каждое написанное слово, прочтённое изумрудным взглядом. Вот только именно от этого сейчас зависела жизнь старшего брата.
Локи поднял руки перед собой, протягивая над Тором. Они по-прежнему дрожали – отдавая свои силы, он не прибавлял их себе. Слова вертелись на языке. Крепко стиснув зубы, Локи на мгновение закрыл глаза, видя перед собой светлый, тёплый образ матери: в лучах полуденного солнца, в длинных одеждах цвета асгардского неба, царица Фригг, обернувшись, улыбнулась ему. Её золотые волосы, что всегда пахли цветами, рассыпаются по её спине, и, кажется, она вот-вот позовёт его. Сердце заныло от невыносимой тоски.
- Помоги мне… - прошептал Локи, нахмурившись, - мама…
Каменные, покрытые льдом стены пещеры огласили слова Языка Древних. Под раскрытыми ладонями вспыхивают три магических круга. Внутри них циркулируют, кружась, имена рун и целая вереница символов. Они расслаиваются, будто многоуровневая головоломка, и собираются воедино вновь. Локи не умолкает. Точнее наводит руки над братом, разводя в разные стороны, и колдовские печати множатся, будто растягиваясь в гирлянду. Они горят золотым светом, тем же, что Локи передал брату. Прочитав последнюю строчку заклятья, принц замолчал, глядя в озарённое позолотой лицо Тора. А потом, подняв руки чуть выше, с силой опустил печати на тело брата, словно вталкивая их в него. Тор чуть вздрогнул, всё ещё без сознания, а шесть вошедших в него печатей засветились ослепительным светом, сквозь тонкие пальцы. Локи зажмурился от него, напрягаясь: магия не желала подчиняться юным рукам, но Локи заставлял её, удерживая над братом. Губы вновь разомкнулись и принялись повторять одну и ту же фразу. Свет разросся ещё сильнее, и, под звук последний раз произнесённого заклятья, вспыхнул яркой вспышкой и погас.
Пещера вновь погрузилась в тусклое синеватое сияние, а Локи со стоном завалился на бок. Тяжело дыша, не поднимая головы, он позволил себе замереть на пару минут, после чего, подняв покрасневший взгляд, посмотрел на брата. Ещё погружённый в магический сон, Тор спал, но дышал мерно, почти полностью исцелившись от страшного удара.
Не вставая с земли, Локи подполз к его руке и уложил темноволосую голову на братское плечо. Он сам был истощён своей магией, и не находил сил даже подняться с земли. Свободной рукой он дотянулся до груди Тора, кладя ладонь поверх сердца. Чтобы чувствовать, слышать удары, за которые боролся так отчаянно. Последний фокус, повиновавшийся краткой мысли – и Тора укутала багровая плащаница, прикрывая оголённые плечи и руки.
Локи закрыл глаза и погрузился в усталые, тёмные сны.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYG.png[/AVA]

+1

50

Wherever he ended up, Thor had no idea, where he was. It was beautiful, though, a vast beach of black sand surrounded by high cliffs as far, as Thor could see. And in front of him was the sea, not the blue one, not the shiny transparent, glimmering in the light of the warm sun, instead it was steel-grey under the iron clouds, with a snow white foam, relentlessly spreading on the sand after fleeing waves. He was alone here, suddenly so clam and senseless, as if there was no heart inside his chest to feel anything at all.
It was somewhere else, in other hands.
It was empty around him as well. Thor turned his head to his left and saw a long pile of wet rocks, washed by oncoming waves. He strolled towards them, almost curious to feel the cold of the stone, and sat there to stare at the sea.
A tender deep rumble and the view of the endless waterland entranced his mind. There was nothing in this place and everything that mattered at the same time. There was a time, and there wasn’t. Now Thor knew, that it was a vault of his own soul, and he wasn’t going anywhere from it anytime soon. He was too tired of life and too exhausted by death. He could see the storm raging out near the horizon, he could see the grey skies darkening and calling for the sea to answer, and he saw the lightning falling, flashing through the rain. It was so far away from Thor, so he didn’t really feel anyhow attached to his own nature, he was powerless. And suddenly not so alone as he had thought.
“What’s wrong with you, brother? You never were a sit-it-out type of person, why start now?” a man’s voice asked him, obviously smiling while words were landing in Thor’s weary mind. Thor couldn’t muster enough courage to look upon him, but he couldn’t resist to glance to his right just a little bit either, to make sure that it was indeed his brother Loki. The one that he lost, the one that he thought he would never see again. His Loki. The feeling of disorientation was too unbearable to ignore. The unexpected pressure, the discontent… The very idea of Loki being right there just at the reach of his hand was almost as delightful as frightening.
“Just talk to me, brother”, a man said patiently, though with a little grudge. It never was in Loki’s nature to truly feel bad for Thor, after all, it was Thor who had always been too strong to endure literally anything. But things had changed. In fact, everything had changed, including Thor, and he couldn’t hide his need for consolation any longer, and the storm reached towards the black beach with an icy wind, as if a warning desperate call.
“I should have died back there on that ship”, Thor said with a deep, almost rumbling voice. “I don’t feel attached to anything I used to. It all looks the same, sounds the same, but it still doesn’t feel right”.
“Perhaps, it’s not the world that doesn’t feel right”, said Loki, and Thor was sure that his brother turned his head to look at him, at his face, scarred and without an eye, at his blackened armor, scratched and stained with blood. Thor was different from the golden prince of Asgard, once so proud to wield a godlike power of the storm — now he was a dark cloud, shadowing the light still lingering inside his heart. It was fading, and he was dying inside, still too strong to do it at least faster for his own sake.
“I am so lost, brother”, he exhailed, “Now I know what it is like to lose everything, to be helplessly overpowered by life itself. It forsakes me to live anew. Or am I dead already?.. I don’t know what to do. It doesn’t feel right to live in any of the realms without you”.
“But here I am,” was an answer, “I am near. You feel it, brother, how can you deny the gift you have now?”
Thor hardly remembered his own pray and the vow he had gave to the Tyr the All-father, like it was in a dream. But if he did, then he was simply going the circle once again from the very beginning of his misery to the same end. How could he change his fate being so devastated and consumed with loss that had never happened in the time he was in now?
“I can’t do this all over again”, Thor said with a trembling voice, looking at the storm, that overtook the seaside with its presence. The sky went black again, and the rain poured heavily, returning him the cold feeling of despair and fear.
“You must not”, the voice said. “This world, your anger, all that loss — all of it will cease to exist once you allow it to fade away, brother. And I will be out there anyway. I will never leave you, not in a single universe there is…  Do you hear my voice?.. Do you want to hear me?”
Thor turned his head, but Loki wasn’t there. Only the rain, the wind and black rocks, glimmering in the lighting. But where did he go? Thor was sure of his brother's presence, but now there was no trace of Loki, nothing on the black sand to prove that somebody had had accompanied Thor on the rocks. Thor panicked, standing up in a rush, and desperately called for his brother:
“Loki!”

***

Тор не представлял, где именно он оказался. Впрочем, здесь было красиво: просторный берег черного песка, окруженный высокими скалами всюду, докуда дотягивался взгляд Тора. И перед ним – море. Но не голубое, не блестящее, прозрачное, светящееся в лучах теплого солнца, напротив, стального серого цвета под железными облаками, с белой пеной, без устали омывающей песок вслед за уходящими волнами. Он был здесь совершенно один, неожиданно совершенно спокойный, бесчувственный, словно в груди больше не было сердца, чтобы почувствовать хоть что-то.
Оно было в другом месте, в других руках.
Вокруг также было совершенно пусто. Тор повернул голову налево и увидел груду мокрых камней, омываемых набегающими волнами. Он неторопливо прошел к ним, желая почувствовать холод, и сел, чтобы взглянуть на море.
Убаюкивающий шум и вид бескрайней водной глади затуманили его разум. В этом месте не было абсолютно ничего и в то же время было все, что имело хоть какое-то значение. Здесь было время и здесь же его словно не было вовсе. Теперь Тор знал, что эта был тайник его собственной души, и ему не светило покинуть это место в ближайшее время.
Он так устал от жизни… И так устал от смерти. Он видел шторм в отдалении у горизонта, видел, как серое небо темнеет еще сильнее и взывает к морю за ответом, видел как падают молнии, прорезая мрак сквозь ливень. Все это было так далеко, Тор не чувствовал связи со своей собственной стихией, здесь он был бессилен. И, неожиданно, не настолько одинок, как казалось вначале.
— Что с тобой, брат? Ты никогда не отсиживался перед лицом опасности, зачем начинать сейчас? – спросил мужской голос. Он улыбался, пока слова оседали в заторможенном сознании Тора. Тор не мог набраться храбрости, чтобы посмотреть на него, но в то же время не мог не бросить короткий взгляд чуть правее себя, чтобы убедиться, что это действительно был его брат Локи. Тот, которого Тор потерял, тот, которого он думал уже никогда не увидит. Его Локи. Чувство растерянности было невыносимым… Неожиданное давление, недовольство… Сама мысль о том, что Локи был на расстоянии протянутой руки о Тора, была настолько прекрасной, насколько и пугающей.
— Просто скажи что-нибудь, — произнес Локи с деланным снисхождением. Это не было в его природе по-настоящему сопереживать Тору, ведь, в конце концов, это был Тор – тот, кто всегда был слишком сильным, сносил буквально все… Но все поменялось. Поменялось абсолютно все, включая Тора, и теперь он не мог более прятать свою нужду в утешении, и шторм приблизился к черному берегу, касаясь его холодным ветром, будто предупреждая отчаянным зовом.
— Я должен был умереть тогда, на корабле, — сказал Тор низким, рокочущим голосом. – Я не чувствую связи, как прежде. Все выглядит как прежде, все звучит как прежде, но все не так в этом мире.
— Возможно, это не мир «не такой», как прежде, — сказал Локи, и Тор был уверен, что брат повернул к нему голову, чтобы окинуть его взглядом, увидеть искаженное шрамами лицо без одного глаза, его почерневшие латы, исцарапанные и испачканные кровью. Тор так отличался от золотого принца Асгарда, когда-то горделиво властвующего над божественной силой грома. Теперь он лишь темное облако, закрывающее свой внутренний свет, все еще таящийся внутри его сердца. Этот свет гас, и он умирал сам в себе, все еще слишком сильный, чтобы хотя бы облегчить самому себе эти муки.
— Я не знаю, что делать, брат, — выдохнул Тор. – Теперь я понимаю, каково это, потерять все, быть избитым самой жизнью. Я словно проклят ею… А может, я уже мертв? Я не знаю, что мне делать…  Это неправильно, жить там, где тебя нет.
— Но я здесь, — раздался ему ответ. – Я рядом. Ты чувствуешь это, брат, как ты можешь отмахиваться от дара, что тебе достался?
Тор с трудом помнил свою мольбу и клятву Тюру Всеотцу, словно это было во сне. Но если он ее действительно дал, то в таком случае лишь обрекал себя на новый круг мучений с самого начала к тому же жалкому концу. Как он мог изменить судьбу, будучи столь раздавленным и поглощенным утратами, которые никогда не происходили в том времени, в котором он оказался?
— Я не смогу пройти весь этот путь заново, — сказал Тор дрогнувшим голосом, глядя на шторм, захвативший берег: небо почернело, и начался ливень, возвращая Тору чувство отчаяния и страх.
— Ты и не должен, — ответил голос. – Этот мир, твоя злость, все утраты – это все исчезнет, как только ты позволишь им исчезнуть, брат. И все равно я буду там, рядом… Я никогда тебя не оставлю, ни в одном из миров, что есть на свете… Ты слышишь мой голос? Хочешь ли ты меня услышать?
Тор повернул голову, но Локи уже не было на месте, лишь дождь, ветер  и черные камни, сверкающие в разрядах молний. Но куда он ушел? Тор был уверен в присутствии своего брата, и тем не менее, на черном песке не осталось никаких следов Локи. Тор запаниковал, вскакивая на ноги, и отчаянно позвал своего брата:
— Локи! [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:21:50)

+1

51

with dearest Brother

Локи вздрогнул, рывком пробуждаясь ото сна. Слабый, хриплый голос брата, произнесший его имя, врезался в сознание, сумевшее забыться лишь неглубокой дрёмой, чуткой к любым посторонним звукам. Локи не мог позволить себе заснуть по-настоящему, как бы ни была сильна усталость. Чувство опасности, возможных осложнений или нового нападения, было намного сильнее. Потому маг среагировал сразу же, как только с пересохших губ Тора сорвалось его имя.
Глянув на брата взволнованным взглядом, Локи поспешил приподняться, несмотря на то, что руки и ноги отяжелели свинцом, не позволявшем сделать это особенно ловко. Пристально глядя в бледное лицо, рассматривая действие собственной магии, Локи провёл рукой по братской щеке, а потом по лбу и светлым волосам. Веки Тора дрожали, но ещё не открылись, однако, что-то беспокоило Одинсона, заставляя чаще дышать и ворочаться.
- Я здесь, - прошептал Локи, приблизившись. – Тор? Ты меня слышишь?
«Локи! ЛОКИ!» он все искал своего младшего брата, чувствуя, как бешено бьется собственное сердце. Раз оно было где-то рядом, значит, и Локи был близко. Но где? Ливень застилал глаза, темнота окружила со всех сторон. Он увязал в песке, горячем, зыбком, будто погружаясь под него.
«Не бросай меня… Пожалуйста, не бросай…»
- Локи… - снова едва слышно прошептал Тор сквозь сон, все сильнее ворочаясь, пока голос извне не заставил его сильно вздрогнуть и открыть глаза. Часто дыша, словно все еще под проливным дождем, окруженный холодным ветром, Тор растерянно, с испугом начал осматривать ледяной потолок пещеры. Мутный взгляд прояснился лишь тогда, когда он смог почувствовать родное тепло прикосновений. Чуть повернув голову, Тор увидел брата, и словно не видя ничего более – ни пыли, ни крови, ни его встревоженного выражения лица, - с отчаянием улыбнулся, успокаивая найденное вновь сердце. Оно было рядом, как и его хранитель. Уложив голову ровно, Тор закрыл глаза, чтобы сделать глубокий вдох. Ему было намного лучше и легче, но тело все еще отказывалось слушаться, словно слишком устало от такого износа.
Со стоном вздохнув вновь, Тор открыл глаза и скосил на Локи встревоженный взгляд.
- Ты в порядке?.. Не ранен?.. Ты… - с трудом сглотнув из-за пересохшего горла, Тор попытался пошевелить руками, намереваясь встать и проверить, все ли хорошо с его младшим братом, а потом непременно проверить, безопасно ли то место, где они оказались. Он снова забеспокоился, что явственно отразилось на вмиг ставшим хмурым лице.
- Нет, не вставай! – запротестовал Локи, ухватившись за руки Тора, препятствуя ему вертеться. – Со мной всё в порядке, - как можно спокойнее и убедительнее произнёс он, - пожалуйста, лежи.
Чтобы дать брату больше уверенности, Локи сел рядом, и, чуть приподняв Тора, уложил его голову к себе на колени, придерживая рукой за могучие плечи. Нежно прикоснувшись к его голове, Локи принялся успокаивающе поглаживать брата по светлым коротким волосам. Жёсткие, обрезанные грубо и беспорядочно, они чуть кололи его пальцы, немного щекоча ладони. Помня, как когда-то так делала Фригга, укладывая сыновей на свои колени, когда те приходили к ней в асгардские сады, утомившись от долгих игр, Локи раз за разом проводил рукой по волосам брата, глядя в родное лицо сверху вниз. Из-под тёплых ладоней, впитываясь в кожу Громовержца, вновь робко заструилось золотистое свечение – чтобы унять тревогу, позволить воину перевести дух. И закончить, заключив в вечные замки, целебные узы магии, которыми так старательно соединял распадающееся тело.
Сердце брата билось ровно, хоть и не так решительно, как всегда. И, глядя на него, Локи медленно погружался в осознание всего, что с ними случилось. Тихая, тёмная тяжесть, проплывающая синеватыми бликами-разводами по бледному лицу, от бесконечных ледяных отражений.
Под ласковыми руками брата, от чар, от заботы, что от него исходили в равной степени сильно, Тор впадал в легкую дрему. Поддаваться слабости в этот момент не казалось ему чем-то недопустимым, напротив, наверное, впервые он этого хотел – просто лежать, слыша мерное дыхание брата, просто бездействовать, пока мир вокруг застыл в ледяном панцире. Так он не навлекал новых бед на свою голову… и на головы тех, кого любил. Но вина не отступала, не оставляла, из тяжкого бремени обернувшись изысканным ядом. Вопреки магии Локи, эта темная сила проникала все глубже, переплетаясь с такими же темными мыслями, поэтому расслабиться полностью Тор не мог при всем желании. Это все была его вина...
- Локи?.. – тихо позвал Тор, подняв уставшие глаза на младшего брата. Невольно засмотревшись на него и неожиданно замолчав, Тор успел задуматься о том, что измазанный в крови, Локи выглядел старше. Привычнее… Эта мысль покоробила едва зажившее сердце, разъедая его ненавистью к самому себе. Это из-за него Локи снова участвовал в страшных битвах. Опомнившись, что выпал из бытия на долгое время, Тор снова обеспокоенно нахмурился, с трудом подняв руку к молодому лицу. Пальцы дрожали, с трудом повинуясь, но все же осторожно коснулись его щеки.
- Ты спас мне жизнь, братик, - произнес он, и уголки губ дрогнули в счастливой, но быстро сошедшей на нет усталой улыбке. Удерживать руку в таком положении становилось все тяжелее, но разорвать прикосновение было еще хуже. – …Но какой ценой?.. – его взгляд тут же потемнел от тревоги. - Что случилось?..
Пару секунд Локи смотрел на Тора сверху вниз. Всего лишь пару секунд перед тем, как ответить. Только теперь он понял, что впервые он действительно спас брату жизнь – вот так, сразившись с целой прорвой врагов! – но не испытывал от этого никакой радости. Смотреть на поверженного Тора, видеть его слабость, понимать, что и у него, несмотря на всё могущество, есть свой предел, было слишком тяжко. Держа брата в своих руках, Локи понял, что больше всего желает, чтобы всё это никогда не повторилось. У брата была благородная цель, он как всегда хотел спасти целый мир, но, чувствуя, как дрожат от напряжения пальцы Одинсона, еле дотрагивающиеся до его щеки, Локи понял, что эгоистично хочет защитить лишь брата. Брат ценнее всего мира. И уж точно единственный среди Ветвей Иггдрасиля, кто нужен самому Локи.
Глубоко вздохнув, Локи взял руку Тора, которой тот тянулся к нему, и, удерживая её, чтобы брат не тратил сил, сначала сильнее прижал к своей собственной щеке, накрывая ладонь ладонью, а потом опустил вниз, укладывая на грудь Тора.
- Я же сказал, всё хорошо, - хрипловато произнёс Локи и мягко улыбнулся.
Он забыл о своих ладонях и не помнил, когда огромные порезы на ладонях, оставленные лезвиями копья, затянулись. Он забыл о том, что чёрные кровавые разводы так и остались запёкшимися на его руках, на одежде и на лице – он не успел подумать об этом, ведь торопился не дать старшему брату уйти к Священным Чертогам. Но он отчётливо помнил, что сделал.
- Цену уплатил не я, - изумрудные глаза сделались непроницаемыми, хоть их хозяин и продолжал улыбаться, - не беспокойся.
Локи не понимает, отчего не может сказать брату обо всём прямо. Чего опасается? Какое глупое внутреннее чувство. Он ведь сделал это ради Тора, ради него одного! Все эти твари хотели уничтожить их – он лишь защищался!
Локи постарался улыбнуться теплее, нежно проводя пальцами вдоль лица Тора. Золотое свечение тянулось за ним, будто разводы по воде. А синеватые отсветы покрывающего всё вокруг льда причудливо переливались по щекам Тора. Несмотря на то, что лёд был повсюду, на том небольшом островке земли, где находились братья, было сухо и тепло.
- Тебе нужен отдых, брат, - прошептал Локи, сжимая ладонь брата в своей. – Нам обоим нужен.
- У нас нет времени на отдых, Локи, - обреченным голосом произнес Тор, все глядя на брата снизу вверх. Он пытался забыться в лечащих чарах, но мысли, окрепнув раньше тела, не позволяли ему расслабляться, мысли были страшнее любой раны, которую Локи мог исцелить своими умениями – мысли исцелить мог лишь сам Тор, но он не властвовал над своей памятью, не мог забыть то, что видел ни в своем будущем, ни теперь в настоящем, от воспоминаний о котором отчаянно зажмурился и с рыком подался вперед, чтобы сесть. Перевернувшись на бок, чтобы опереться на локоть, Тор сел на колени, запрокинув назад голову. Все тело, будто скованное железными пластинами, еще не разгибалось как следует, мышцы ныли, но и этих вернувшихся сил было достаточно, чтобы дать Тору повод уже не ложиться вновь для отдыха. Он пойдет дальше, он обязан, это все его вина. Как и запрокинув, Тор точно так же обреченно голову уронил себе на грудь. Руки сжались в кулаки, хоть и продолжили трястись от слабости.
- Все происходит слишком быстро, - хрипло сказал Тор, оперевшись руками в колени, чтобы расслабить занывшую спину. – Я думал, у меня больше времени, но теперь…
Мотнув от досады головой, Тор поднял затравленный взгляд на Локи. – Эта перчатка – это оружие Таноса. В нее он собирает Камни Бесконечности, сосредоточения сил, создавших Вселенную… Там… Там, когда он одолел меня, - нахмурившись, словно воспоминания ожили слишком яркими картинами перед глазами, Тор уставился в бок от Локи, снова тяжело задышав, - у него был всего один камень. И этого камня было достаточно, чтобы погубить остатки нашего народа. Если Танос уже собирает эти камни, если перчатка уже создана, значит, он уже готовится уничтожить наш мир вновь, - с отчаянием в хриплом голосе заявил Тор, переведя взгляд на брата. – Жестокая ирония…Сделать меня причастным к созданию моего собственного кошмара, - снова опустив голову, Тор невольно взялся за левый висок, вдруг почувствовав там острую боль. Силу одного из камней бесконечности он испытал как никто другой близко, на себе. Ничто не могло сравниться с той дикой болью, которую Тор испытывал в последние минуты той другой жизни. Сила даже одного камня поставила его на колени перед безумным титаном.
- Я должен его остановить, - на удивление холодно и жестко сказал Тор, а лазурные глаза заледенели в ненависти.
Локи не ответил, так и оставшись сидеть на коленях позади брата. Пока Тор говорил, он смотрел ему в спину, изучающе, внимательно. Локи не упустил ни одного слова, не двигаясь, еле дыша. Золотистое свечение, источающееся с тонких фарфоровых пальцев, погасло – когда Тор поднялся, высвобождаясь от рук младшего брата, связь магии прервалась. Звенья растворились в леденящем пещеру воздухе.
Руки Локи лежали на его коленях, ладонями вниз, безвольно и тихо. Ещё несколько мгновений, пока последние слова брата гудели звучным стальным эхом от ледяных стен, он смотрел на светловолосый затылок. А потом уставший изумрудный взгляд скользнул вниз и в сторону. Тор рвался в бой. Снова один, снова непременно сейчас, без отлагательств, без заминок. Если бы здесь, с ними было его боевое трио и леди Сиф, они бы уже собирались в путь. Всё, как всегда. Знакомо. Брат снова летел навстречу своей цели, очередной угрозе, очередному врагу, пусть даже этот был намного сильнее всех предыдущих – Тор намеривался бить его в лицо своим новым топором. Как гром среди ясного неба. Как молния, одним смертельным ударом поражающая в голову. Уже знакомое Локи чувство тяжести, где-то в груди, вновь возвратилось к нему. Все усилия казались тщетными. Ведь дальше будет ещё одна битва, ещё одна война – и так всегда! Залечивать раны брата, снова и снова видеть его страдания, мучиться самому. Сколько будет этих врагов? Сколько придёт их новых, после того как под ноги упадёт мёртвое тело очередного? Иногда Локи казалось, что в брате живёт какая-то сила, которая в определённые минуты остервенело тянет его в бой. Может быть, как та, что недавно помогла самому Локи уничтожить целую армию неизвестных тварей. Может быть… От этого не становилось легче.
Вздохнув, Локи сжал кулаки и заставил себя подняться на ноги. Почувствовал, как пересохла глотка. А где проще наколдовать воду, как не из огромных ледяных глыб. Отвернувшись от сидящего на земле Тора, Локи зашагал к одной из стен, в синеватую тьму. Усталость впилась в каждый шаг, и ныла, умоляя оставить её в покое. Но Локи упрямился. Один взмах и зеленоватая магия сооружает из двух камней две плошки для питья. И те парят в воздухе, пока с помощью той же силы Локи заставляет плавится лёд и стекать в импровизированные сосуды тонкими струйками холодной воды.
- Думаю, она успела передать эту перчатку, - негромко произнёс Локи, не оборачиваясь. – Она приходила за ней, цверги предали нас. Кем бы она ни была, она должна была успеть отправить её перед тем, как спустится на планету.
Локи снова повёл рукой и сотворил себе ещё один источник. Разговор о копейщице напомнил, что руки всё ещё в её крови. Смыв с пальцев чёрные разводы, Локи набрал ледяной воды в ладони и умыл лицо. Это немного взбодрило.
- Она использовала подпространственные коридоры, - продолжил он, - я видел это. Значит, у неё должно быть с собой какое-то устройство для этого или артефакт. Думаю, так она отправила перчатку туда, откуда пришла, а потом быстро спустилась за нами, когда проклятый гном напел ей, что нас лучше не оставлять в живых.
Взяв наполнившиеся до краёв плошки, Локи наконец обернулся к Тору, и подошёл к нему. Опустившись рядом, протянул одну из них.
- Пей, она чистая, - всё так же хрипловато произнёс Локи.
Золотистое свечение незаметно для Тора мигнуло на поверхности ледяной воды. Последняя попытка довершить начатое лечение. Может быть, немного и себе самому. Жаль, что, исцеляя других, он не мог сделать того же самого для себя. Разве что вот такие укрепляющие напитки. Заточение в ванахеймском аду было совсем недавно, и после побега Локи успел отдохнуть лишь одну ночь. Под чёрно-зелёными одеждами торс всё ещё перетягивали бинты, пропитанные кровью и зельями.
Какой ценой ему далась победа?.. Над Смертью и под руку с ней…
Локи не жаловался. Никогда.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYG.png[/AVA]

+1

52

Joint effort with Loki

Взяв плошку в еще не окрепшие руки, Тор постарался удержать ее в непослушных пальцах, чтобы не пролить воду. К его удивлению, ее волшебные свойства Тор все же заметил, словно почувствовав, как разум тяготеет к чему-то сокрытому внутри, казалось бы, совершенно чистой воды. Но она была особенной, целебной, и Тор не понимал, почему Локи колдовал теперь столь незаметно, чтобы исцелить… Их. Все держа плошку в двух руках, как подношение, он засмотрелся на воду, а потом поднял грустный взгляд на Локи.
— Мама бы гордилась твоими чарами, братик, — улыбнувшись, произнес Тор. – И я благодарен. За все, — сосредоточив взгляд на целебной воде, он выпил все до конца, не оставив ни капли. Пить было еще трудно, но если что и оставалось целым и невредимым вопреки всем вражеским стараниям, так это упрямство Тора. Отложив пустую плошку в сторону, он глубоко вздохнул, чувствуя новый прилив сил. Магия брата творила чудеса с искалеченным донельзя телом, восстанавливая былую мощь. Но сильнее была любовь, что не отпустила его в Вальхаллу. Вспомнив собственное золотое свечение, пыль, в которой уже видел очертания золотого порога в мир павших воинов, Тор зажмурился.
— Слишком рано, — шепотом повторил он вновь упрямо вертящиеся на языке слова. Умирать так рано Тор не мог себе позволить, и благо не мог позволить этого и Локи. И Тор не мог позволить себе оставить его заботу безответной. Подняв руку вбок, Тор раскрыл ладонь, призывая Стормбрейкер. Вскоре стены пещеры затрещали, задрожали, а дальняя стена с треском разлетелась, поддавшись силе стремящегося к хозяину оружия. Топор влетел в его руку как влитой, заискрившись, а после и вовсе загоревшись белым огнем. Сила зациркулировала в нем, от чего с губ сорвался едва слышный стон. Он еще был слаб, чтобы принять такой поток энергии, но уже спустя пару секунд сила оружия передалась самому Тору, и он уверенно открыл глаза, засмотревшись на горящее лезвие. Проведя пальцами по холодному как лед металлу, Тор собрал этот огонь в ладонь, зачарованно глядя на белые языки пламени. То была его сила жизни, огонь, что горел в душе во время сражений. Единственная сила, что вела бы его в бой, если бы не… Надрывно вздохнув, Тор опустил топор перед собой и взял другой рукой братскую ладонь, перевернув ее верх. Он положил туда огонек, глядя, как пламя словно с интересом заелозило меж пальцев Локи, вновь собравшись в цельный комок энергии.
— Держи у себя… Он отогреет тебя, если меня не будет рядом.
Отставив в сторону свою плошку с водой, Локи завороженно уставился на огонёк бело-синего пламени, парящий над его ладонью, и подхватил его второй рукой. Огонь медленно колыхался, следуя ритму своего собственного, магического танца. Он был похож на то, если бы кто-то сумел поймать молнию, а потом переплавить резкие, угловатые, категоричные изломы в податливое, жидкое, но по-прежнему так же сияющее пламя, сохранившее внутри себя достаточно сил, чтобы сделаться не менее разрушительным, чем его первоначальный облик. И этот таинственный дух, частица громов и бурь, казалось, жила в самом центре извивающегося огонька. Он отражался на поверхности изумрудных глаз, заслоняя их своим светом, причудливо поигрывая тенями на бледном лице.
На несколько кратких мгновений, поглощённый грозовым светом, Локи забыл об окружающем его мире. Остались лишь он, брат и этот огонь. На тонких губах еле заметно мелькнула улыбка, а бело-изумрудные глаза заблестели восхищением и любопытством. Переложив пламя обратно лишь в одну ладонь, Локи поднял свою руку вверх пальцами, продолжая держать перед глазами. Бело-синие языки огня охватили всю кисть, заструившись по длинным фарфоровым пальцам, разрастаясь на всю ладонь, но абсолютно её не обжигали.
— Он так прекрасен… — еле слышно прошептал Локи и улыбнулся чуть шире, не имея сил оторвать глаз от огня.
Это сделалось словно даром богов, часть великой стихии, доверенной одному юному йотуну. И оттого йотун чувствовал свою избранность, хоть и боялся произносить это вслух. Он видел действие этой силы, видел, как горят глаза брата, как магия заполоняет собой весь Золотой дворец, на миг погружая всех в ослепительное сияние – и теперь он сам держал её в руках! Держал, но она была для него благосклонной. Сгустком белого, ласкового тепла. Как руки того, кто даровал этот огонёк Локи.
Изумрудные глаза, всё ещё ловя отблески пламени, скользнули к лицу брата – благодарные, заворожённые не только красотой силы, но и красотой самого жеста. Нужные слова не подобрались – глаза обходились без них, но «говорили» намного больше. Локи снова скосил взгляд на пламя и, поднеся вторую руку, провёл ею над огоньком и тот вдруг исчез, провалившись внутрь его колдовства. Но, как только свет его пропал, а по поверхностям стен, разрушенных Стормбрейкером ледяных преград, вновь заструились синеватые водянистые разводы, Локи вдруг услышал остальные сказанные братом слова. Внутри сгустившихся теней улыбка постепенно померкла, сменившись тревогой, и Локи заглянул в самую глубь глаз старшего брата, будто пытался увидеть в них немой ответ на невысказанный вопрос.
«Слишком рано!..» — хотелось в свою очередь сказать в лицо Тору. Слишком рано для новой битвы, слишком рано для продолжения войны.
Слишком… слишком запутанно, непредсказуемо.
Время иронизировало над ними.
Не отрывая пристального, сосредоточенного взгляда от Тора, Локи со смирением положил руки перед собой, на колени. В изумрудных отблесках отчаянно металась тревога, но сам Локи уже по привычке скрывал её, сдерживая за крепко стиснутыми зубами и как будто ничего не выражающим лицом. Когда внутри его души она билась раненным зверем.
— А ты… собираешься оставить меня? – сдержанно спросил он, но, не дождавшись ответа, продолжил: — Ты знал эту копейщицу, верно? Ты знаешь её оттуда? Ты очень многого не говоришь мне, Тор. Кажется, сейчас самое время просветить меня.
Тор виновато опустил взгляд, поникнув головой и опустив плечи. Теперь эти движения не отдавались болью в мышцах, но та осталась в виде душевной. И все же, боль внутри души он мог обернуть в свое преимущество, в источник силы, что он и намеревался сделать. Что уже вынужден был делать, чтобы ответить на вопрос брата.
— Я никогда тебя не оставлю, — произнес он тихо и уверенно, — но я не могу рисковать твоей жизнью, если и за свою не могу поручиться как прежде. Ты сам сказал, что тебе нужен отдых, но события развиваются не так, как должны… Быстрее.
Зная, что отрезает себя из речей брата, Тор нахмурился. Он не мог давать себе слабину в такой ответственный момент, тем более, когда в голове прояснились итоги боя с детьми Таноса: перчатка наверняка уже была у безумного титана, но напавшая на них копейщица не сбежала с поля боя, она перенесла это поле на планету, где Локи смог ее одолеть. Глаза Тора загорелись, а взгляд заметался прямо перед ним, словно в погоне за быстрыми мыслями. Пространственные коридоры уже были знакомы Тору из прошлой жизни – он видел такие, какие использовала копейщица – то была сила второго Камня Бесконечности, с которым он был так несчастен столкнуться в прошлой жизни, того самого, что открывал порталы, связывая две точки в огромном космосе в одну сияющую синим воронку. Локи использовал этот камень, чтобы однажды захватить Землю. Так на борт их судна явился Танос. Догадка застыла в глазах Громовержца яркой искрой, наравне со страхом и тревогой.
— У нее Камень Бесконечности, — произнес Тор, еще не веря в собственные слова. — Это один из камней способен открывать порталы! Где она, Локи?.. — взяв брата за плечи, спросил с надеждой в голосе Тор.
Замерев в руках брата, Локи уставился в горящие лазурные глаза. Настроение Одинсона изменилось порывом, оказавшимся довольно неожиданным. Поначалу отразившаяся на лице Тора печаль, его опущенные плечи и тяжкий вздох заставили Локи внутренне напрячься. Снова юного принца преследовало это гадкое ощущение, что брат утаивает от него что-то очень важное. Пусть даже это нечто могло быть ужасным по своей сути, Локи думал, что он был готов узнать это. Теперь, когда они практически вступили в войну… Пускай Локи не понимал, кто такой Танос, зато прекрасно осознавал, что двое изгнанников определённо давят на мозоль цвергам и ванам. Но из-за того, что брат вечно уходил от ответа или выдавал поверхностную информацию, говоря что-то вроде «я не могу снова тебя потерять», Локи никак не мог понять, бережёт ли Тор душу младшего брата или попросту не доверяет ему? Что случилось там между Тором и «другим Локи»?
Забавно, что даже на прямую просьбу Локи посвятить его во всё, Тор снова ничего не ответил. Кроме уже известного «я не могу рисковать твоей жизнью». Но, кажется, все эти дни, начиная с нападения на Асгард Ледяных великанов, жизни Локи угрожал весь мир, кроме одного лишь Тора. Так, как брат мог рисковать им? Всё это звучало для Локи несколько абсурдно, но сейчас глаза Тора горели так ясно, с таким почти остервенелым желанием услышать ответ на свой вопрос, что Локи прикусил язык, не высказывая брату наболевшего.
Вздохнув, он кивнул ему и, схватившись за его окрепшую руку, поднялся вместе с ним на ноги.
— Пойдём, — негромко проговорил Локи, — я покажу.
Из пещеры было несколько выходов, пересекавшихся друг с другом запутанными коридорами. Локи не хотелось, чтобы брат вновь крушил всё вокруг своим топором – в конце концов, неизвестно, где сейчас находятся цверги и что задумал король Эйтири. Сидел ли мерзкий предатель всё ещё на своей станции или, всё же, спустился и уже знает о случившемся на плато? Отвечать на этот вопрос было нечего, но на всякий случай Локи предпочитал быть готовым к любым поворотам событий.
Синеватый свет всё ещё окружал их, источаясь из еле заметно пульсирующего льда, облепившего стены и потолки. Всё это выглядело немного жутковато. Казалось, что лёд проник сюда не с поверхности, но изнутри, из самых недр земли, и теперь братья видели перед собой поражённую часть организма, вырывающуюся на поверхность планеты обжигающе морозной заразой. Изворотливый, любопытный ум находил связи с чем-то, сильно напоминающем проклятье, вредоносной магией. Но, в это же время, Локи не чувствовал колдовства, да и не представлял, что чья-то магия может быть настолько безумно могущественной. Ведь, чтобы довести целую планету до такого упадка, понадобилось время, длиной ни в одно столетие.
Когда они вновь оказались на поверхности, в лицо тут же дунул зимний ветер. Локи отчётливо помнил, как во время битвы эти же вихри носили на своих плечах песок и камни, разнося жар от орбитального оружия. Теперь же они сделались частью того леденящего ужаса, что раскинулся во всей красе перед двумя братьями.
Сделав несколько шагов от пещеры, Локи остановился, глядя перед собой. Воздух в груди как будто спёрло, а ладони сами собой сжались в кулаки. В лучах далёкой, умирающей звезды, чей свет то и дело перебивался быстро плывущими по небу коричневыми облаками, раскинулось ледяное кладбище. Десятки существ с двумя или тремя парами рук так и застыли набегу, запрокинув головы, раскрыв рты из-за льда, пронзившего их насквозь. Сколь бы ни были уродливыми эти чудовища, при одном взгляде на них Локи отчётливо и ясно вспомнил, как отнимал эти жизни одну за другой. Как магия, срывающаяся с его рук, разрушала каждую клетку каждого из этих тварей, и всё это самым невообразимым образом умещалось внутри его сознания. Он понимал, что делает, пусть и не мог остановиться. Но… смог бы, если бы захотел. Только…
Нахмурившись, в точности, как старший брат минуты назад, Локи двинулся вперёд, к центральной фигуре, застывшей посреди ледяного царства смерти. Тело копейщицы, чьё имя Локи так и не узнал, всё ещё было нанизано на три ледяных кола, поразивших её изнутри земли. Три скрещенных острых конца почернели от уже заледеневшей крови, и видно было, как до самой земли тянулись чёрные кровавые капли. Длинные синие волосы развевал ветер. Её наполовину выкрашенное в чёрный лицо застыло в немой гримасе предсмертного ужаса. Разинутый рот, осунувшиеся щёки, побелевшие глаза, всё смотрящие ввысь, в небо, куда ей больше никогда не вернуться. А во лбу, между глаз, так и остался торчать одинокий стилет.
Локи остановился в нескольких шагах от копейщицы, пропуская вперёд Тора. Немного хмурый, сосредоточенный, Локи смотрел на остекленевшие глаза, и где-то в глубине души не верил, что смог сделать это своими собственными руками. Резкий порыв зимнего ветра всколыхнул чёрные волосы и фалды чёрно-зелёного плаща. Ему не хотелось поднимать взгляд на Тора и видеть выражение его лица – теперь, когда «цена» о которой он спрашивал, была перед его глазами. Локи поднял руки и скрестил их на груди. Ему не было холодно, но нечто настойчиво твердило в голове, что его пальцы всё ещё измазаны чёрной кровью.
— Я не обыскивал её, — сдавленно проговорил Локи. – У меня не было на это времени.
Медленно пройдя среди застывших во льду фигур к самой страшной из них – нанизанной на холодные иглы копейщице, Тор с тревогой огляделся вокруг себя: страшная смерть, беспощадная, жестокая, какую тяжело пожелать даже самому страшному врагу… Тор убивал в своей жизни не мало, но то был бой, в котором у соперников был шанс на благородную смерть. Эти глупые создания, напав на одинокого Локи, не знали, что бой будет не равным по отношению к ним самим. Осмотрев тело распятой соперницы, Тор подошел к ней еще ближе, впервые за все время их страшного знакомства зная, что теперь та не сможет ему ответить ни делом, ни словом. Подошел, чтобы изучить мертвое лицо, почувствовать столь желанную многими созданиями во Вселенной месть, свершившуюся хоть и другими, но родными руками.
«Она это заслужила» — произносит он про себя надменно, также холодно глядя лазурными глазами на застывшую голубую кровь. Отвернувшись от копейщицы, Тор снова осмотрел усеянное фигурами поле вокруг них, и так же медленно подошел к брату. Встав напротив Локи, Тор почувствовал еще больше волнения, которое быстро сменило безразличную жестокость от вида его жертв. Его жертв… Неужели его младший брат всегда был столь смертоносен? Столь опасен? Глядя пристально на Локи, Тор сделал глубокий вдох морозного воздуха вокруг них и снова оглядел застывшую черную армию.
— Ты убил их всех, — хрипло сказал он на выдохе, но в голосе не слышалось ни тени разочарования или упрека. Лишь сочувствие. – …Но все хорошо, — вдруг произнес Тор, повернув к Локи голову и снова внимательно посмотрев в изумрудные глаза. Это было странно… Почувствовать, как внутри сменяются одно за другим тепло и холод, легкость и тяжесть – так расставлялись приоритеты в жизни, в новой жизни, в которой уже нельзя было делать глупых ошибок, сомневаться, что важно, а что нет. Теперь Тор знал, что ему важнее.
– Все хорошо, Локи, — повторил он уверенней, легонько кивая, словно в подтверждение собственным словам. Он верил, он верил, что так правильно, он это знал, и хотел, чтобы Локи тоже ему поверил. Взяв свободной рукой Локи за шею, Тор коротко улыбнулся, но улыбка быстро сошла на нет, потому что внутри вдруг вскипела ярость, темнота которой плавно заволокла собой небосвод. Тучи сомкнулись над их головами, вторя порывам души Громовержца.
— Если бы я только мог, я бы сделал это сам, за тебя. Я бы не оставил от них и следа ради тебя. Никто не смеет тебя ранить. Ты защитил себя. Меня. И если придется сделать это снова, делай, братик, — уверенно сказал он, не слыша как двоится его голос, раздаваясь раскатами грома. – Я не боюсь той силы, что в тебе открылась. Я не понимаю, что это… Но я рад, Локи, — сказал он с горькой ухмылкой. – Пусть бережет тебя и дальше. Пускай эта сила будет последним твоим оплотом против недругов. Я сделаю все, чтобы тебе больше никогда не пришлось сражаться за свою жизнь так.
«Я здесь ради тебя»
И с этими словами молнии посыпались с небес, целенаправленно поражая статую за статуей. То был очищающий огонь... Разрушая их до основания, электрические заряды испепеляли лед, оставляя от него лишь пар, а от застывших внутри тел – пепел. Мир вокруг них погрузился в ослепляющий белый свет, мерцающий разрядами то тут, то там, но ни одна из молний не приближалась к Локи и Тору. Словно окруженные живым светом, они стояли на маленьком пятачке земли рядом с телом Проксимы, и когда осталась лишь она одна, Тор плавно отошел от брата, перехватив удобнее Стормбрейкер, и с силой замахнулся на давно охладевший труп. Заточенное лезвие и белое пламя, соединенное с ослепляющими разрядами энергии поразили тело Проксимы, разрушив его до основания вместе с убившими ее льдинами. И когда от копейщицы осталась лишь горстка белого и черного пепла, Тор рассмотрел в них отблески синего как небо кинжала. Преклонив колено, Тор поднял кинжал – снег упал с холодного лезвия и рукояти, явив в основании ножа яркий синий камень – Камень Бесконечности.
Тор не удивился. Он смотрел на камень с хмурой злостью, с таким же видом и встав ровно, чтобы показать Локи находку. Все сходилось воедино, все происходящее на станции, все слова брата о сопернице, все воспоминания Тора о нападении на его судно в другой жизни.
— Это Камень Пространства, — сказал Тор, взяв нож за лезвие, чтобы показать увенчанную синим камнем рукоятку брату. – Один из шести. Он может открыть портал в любую точку во Вселенной… Он может открыть дорогу к Таносу, — добавил он, самозабвенно уставившись на нож. [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:22:09)

+1

53

Голос брата прорезал мертвенно-ледяную тишину.
«Ты убил их всех…»
Локи сглатывает сухую слюну. Скрещенные руки крепко держатся за самого себя; он безотчётно закусывает нижнюю губу, а изумрудный взгляд – пронзительный, пристальный – резко поднимается вверх, чтобы увидеть обращённое к нему лицо брата. Страшно согласиться. Страшно ответить «да, убил». Разве он не убивал раньше? Он воин. Он – маг. Но…
Но..?
Я не…
Я…

«… всё хорошо»
Изумрудные глаза молча спрашивают: «О чём ты?..»
Как? Как может быть «хорошо»?
Было время и в моей жизни, Тор, когда я хотел быть могучим и великим, как наш отец. Твой отец. В своих мечтах я видел себя победителем, видел на вершине славы, над преклонёнными – поверженными и благодарными. Они повторяли моё имя, они возвеличивали меня и мой подвиг. И я знал, что в моих руках меч и я совершил свой суд.
Но…
Каким безрассудным я был.
Я не хочу.
Я не…
Я…
Как бы взглянул на меня отец, Тор? За это он теперь презирает меня?..

«Всё хорошо, Локи»
Изумрудные глаза смотрят искренне. Открыто. Пристально. Так сильно пристально ища ответа на чужом лице.
Почему ты это говоришь, Тор? Почему… прощаешь меня?..
Брат кладёт ладонь на его шею. Тёплые пальцы. Привычный, такой родной – такой «их» - жест. Словно символ чего-то самого близкого, роднившего двух братьев. Даже теперь, когда уже… не братья вовсе. Не кровные, но…
Разве я могу звать тебя иначе? Разве ты можешь быть не братом мне? Даже если когда-нибудь… Тор… знай, я лгу.
Одной рукой Локи цепляется за руку Тора. Сильную, крепкую. Надёжную. В ней воплотилась надежда. Обрела свои физические черты та сила, что отчего-то не оставляла Локи одного, не бросала, не отказывала, не отрекалась.
Почему?..
Почему, если так поступили все?..

Лазурный взгляд очень близко. Тёплые, родные глаза. Эти глаза – бескрайнее, ясное небо над Асгардом. Небо, в которое улетучивались мечты юного темноволосого мальчишки. О непостижимых далях, о приключениях, о победах. Обо всём, что наполняло сладким теплом вдохновения его юное сердце.
Теперь на нём, этом сердце, было много шрамов. Ран, что не хотели затягиваться, боли, которую он терпел, ничего о ней не говоря. И только лазурные глаза отчего-то возвращали ему ощущения «того неба».
Над головой собрались тучи, отрезая от космической выси. Громыхнул гром.
Локи понял, что дышит чаще. Понял, что сердце стучит в груди, пульсируя глухим отзвуком в ушах. Изумрудный взгляд сделался растерянным, встревоженным. А по бледному лицу пронеслась белая выспышка.
Локи чуть вздрагивает, когда первый удар молнии поражает первую из ледяных фигур. Тонкие пальцы, держащиеся за руку брата, крепче впиваются в его предплечье. Свободная рука сжимается в кулак. Словно карающая длань, каждый новый удар превращает каждого уничтоженного Локи монстра в горстку пепла.
Сердце колотиться так быстро!.. Впопыхах спасаясь от невероятной мощи.
Брат… пожалуйста…
Я не…
Я…

Почти скрежеща зубами от напряжения, Локи зажмурил глаза, когда ослепительный свет поглотил их обоих. Но даже внутри них не было спасительной тени. Каждая вспышка – красноватый всполох, чернеющие круги. Каждый электрический удар о землю – взрыв, заполняющий гулом слух. Казалось, лишь рядом с Тором он в безопасности. Только пока прикасается к могучей руки. Древнего божества. Сосредоточение, воплощение силы. А без неё… Вне её…
Рука Тора отпустила его. Локи открыл глаза, а с тонких губ сорвался судорожный выдох. Разрезанное межзвёздным орудием плато, окружённое ледяным кольцом, теперь было изрыто точечными ударами молний. Воздух искрился вокруг них, отяжелев настолько, что Локи казалось, он уже не мог его вдыхать.
Брат отпрянул в сторону. Длинные пальцы Локи на мгновение замерли, протягиваясь за ним, а потом опустились. Локи сделал два неуклюжих шага назад. Тяжело дыша, с ужасом оглядывая вновь потемневшую реальность. Стормбрейкер взмыл в высоту и отблески ещё грохочущих, искрящихся грозовых туч блеснули по остроконечному лезвию топора.
Удар.
Локи отшатнулся и закрыл лицо рукой. Проходя заледеневший труп, топор с силой опустился на землю, и та вздрогнула от его мощи. Когда Локи опустил руку, всё уже было кончено. От копейщицы не осталось ничего, что могло бы быть различимо меж грязи и пыли, застилавших растрескавшуюся землю. В изумрудных глазах метался страх. Грудь продолжала часто вздыматься, а с разомкнутых тонких губ слетал пар.
Тор поднял что-то с земли. Спутанные мысли не давали сосредоточиться сразу, и Локи чуть нахмурился, пытаясь понять, что именно показывает ему брат. «Камень пространства» - среди хаоса, затмившего сознание, встрепенулась память о давних временах, когда тот самый темноволосый мальчишка, мечтающий быть таким же великим, как отец, тайком читал древние книги, хранящие в себе тайные знания.
Слух уцепился за слово «портал». Локи вновь посмотрел на брата. На этот раз изумрудный взгляд почти не мигал.
- Тор, - на выдохе, отрицательно качнув головой, - что… что ты собираешься делать?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYG.png[/AVA]

+1

54

Joint effort with Loki

Все еще глядя на кинжал в своих руках, на камень, словно завороженный, Тор открыл рот, тяжело дыша. Он видел это сияние раньше, голубое свечение смерти, олицетворение дороги, по которой та идет. Теперь он должен был сам пойти этой тропой к своему врагу, опередить, не дать успеть развернуть свою армию, не дать добраться до девяти миров, хранимых асгардцами. Его миров. Его брата. Оторвав взгляд от рукоятки кинжала, Тор немигающим взглядом посмотрел на Локи.
— Я иду за Таносом, — сказал он, и в голосе отчетливо послышалась обреченная решимость. Мир мог рушиться миллионы раз на его глазах, могли гибнуть тысячи, мог исчезнуть он сам, но в этот момент, когда он наконец нашел способ добраться то Таноса первым, ударить, пока тот не ждет нападения на самого себя, Тор не думал о последствиях.
«Я здесь ради тебя», сказал он про себя, и в лазурных глазах вдруг блеснуло удивление, словно он только что увидел Локи перед собой.
— Я иду к Таносу, я сражусь с ним. Я положу ему конец… Тогда я исполню свою клятву. Я все исправлю, я защищу тебя! – отчаянно улыбнувшись, Тор так и не смог успокоить неровный бег сердца.
Локи в ужасе уставился на него. Он и сам ещё не успел успокоиться, но, несмотря на то, что, как теперь сам понимал, предчувствие подсказывало намерение брата, всё же, облечённое в слова, оно не укладывалось в голове. Безрассудное, глупое и безумно самонадеянное. Если раньше Тор из бахвальства следовал подобной схеме, то теперь его былая привычка приобрела по истине чудовищный облик. Желание спасти всех или только одного Локи затмевало Тору разум, и полностью его ослепляло. И именно это заставляло его единственного младшего брата чувствовать, как смертельный холод сжимает всё внутри.
Не помня себя, вспыхнув в один момент, Локи не слишком твёрдо шагнул вперёд, и отчаянно крикнул:
— Меня не надо защищать! Тор! Я здесь! – бледное лицо перечеркнули, смешавшись, гнев и страх. Локи раскинул руки в стороны, словно старался, чтобы брат заметил его. – Ты уже всё изменил, ты переписал реальность! Опомнись! Это безумие!
Будто не веря своим глазам, Локи уставился на Тора, ища в его взгляде хоть каплю рассудительности – хоть что-то, что могло сейчас прислушаться к его, Локи, словам.
— Ты не можешь просто взять и заявиться к нему. Ты говорил, что мы всё будем делать вместе. Ты хотел, чтобы мы вместе правили Асгардом, чтобы… чтобы подготовиться. Но ты не доверяешь мне! Ты не ответил ни на вопросы, ни на мои просьбы, а теперь просто задвинешь меня в сторону?! Если ты не расскажешь мне правды, то всё это время ты лгал мне!
Переменившись в лице, Тор все смотрел на младшего брата округленными глазами, в которых отчетливо виднелась борьба за душу Громовержца. Он слышал Локи, видел его перед собой, но разве он мог на самом деле говорить все это? О какой правде тот просил? Как мог упрекать во лжи? Он, нареченный богом обмана! Тор шумно задышал, стискивая крепче рукояти топора и ножа. Последнее он опустил, сердито глядя на Локи, словно тот был неразумным ребенком, вызывавшим чуть больше, чем просто досаду – он всколыхнул в брате злобу.
— Я лгал тебе?.. Я никогда тебе не лгал! – воскликнул Тор, не замечая, как тучи лишь темнеют над их головами, предрекая ливень. – Чем ты похвастаться явно не можешь! – прорычал он вдобавок. – Я доверял тебе! Я всегда тебе во всем доверял, потому что и представить не мог, что ты воспользуешься моей слабостью против меня… Коронация, Земля! Свартальфхейм… По твоей милости я узнал, что такое терять. Что такое потерять ТЕБЯ! – прокричал он яростно, с трудом сдерживая дыхание грозы. – Мы наконец оставили все позади, и тогда он отнял тебя у меня насовсем... Я не позволю этому случиться, — Тор покачал головой, не стесняясь того, что сквозь гневный голос прорывается дрожь от ноющего сердца. Отведя взгляд в сторону, словно стесняясь своих слез, Тор посмотрел на кинжал. – Не позволю всему снова повториться. Я не желаю править Асгардом. Я не хочу, чтобы ты стал монстром, с которым мне придется биться среди девяти миров. Я не отдам тебя Таносу вновь… Что ты хочешь от меня услышать, Локи? Что я пережил? – переведя взгляд на брата, Тор слегка всплеснул руками, несмотря на тяжесть оружия, это был легкий обреченный жест уже растоптанного судьбой Громовержца. – Я успел пережить всё и всех! Нашу мать, нашего отца! Весь свой народ! У меня остался только ты, — надрывно добавил он. – И этого было достаточно… Но потом и тебя не стало, — Тор начал качать головой, набираясь решимости на уже затмившие его разум идеи, что делать дальше: — Я не могу, я не смирюсь, я не позволю Таносу захватить мой мир.
— Я хочу, чтобы ты остановился! – трясясь от гнева, отчаянно прокричал ему Локи, чеканя каждое слово, и пронзительное эхо загудело над ними, рикошетом отлетая от кольца обледенелых скал. – Здесь! Всё! По-другому! Теперь по-другому! Отец и мать живы! Наш народ тоже! И я монстр настолько, насколько ты уже видел!
Локи чувствовал, как надвигается что-то непоправимое. Он утрачивал контроль над своим братом, в чьих безумных намерениях тонул голос Локи и пропадал в темнеющей глубине. Тор обрекал себя на неминуемую гибель – отчего-то в этом юный принц был уверен. Но он не мог позволить этому случиться.
— Ты не представляешь, чего мне стоило спасти твою жизнь! – продолжал кричать Локи, махнув рукой в сторону расплавленной расщелины, оставшейся от орбитального оружия Нидавеллира. – И теперь ты просто плюёшь на этот дар, и готов лететь, сломя голову, на врага, чей мощи до конца даже не знаешь! Как всегда! Это я, Тор – я не хочу тебя потерять!
Лишь один взмах Стормбрейкером. Всего один замах, отразившийся в стальном взгляде яркой вспышкой молний – в ту же секунду яростный ветер отшвырнул Локи в сторону от Тора, с легкостью, словно невесомый пух. Тор смотрел ему вслед, не развернув корпуса. Он мог бы смягчить это падение, мог бы обойтись без жестокости, но сколь темным было небо над его головой, столь же темными были и мысли.
— Я не смогу жить, если не остановлю его раз и навсегда. Это будет не жизнь, — добавил Тор, отведя взгляд в сторону от Локи. Словно следя за юным принцем, небо по велению Громовержца завертелось над ним воронкой, пуская молнии перед ним на каждый неосторожный шаг. Тор уже ничего не слышал и не замечал. Он поднял выше кинжал с Камнем Пространства и что было силы, заискрившись разрядами энергии, кинул его вперед. Портал открылся на острие кинжала, и оружие пропало в темной воронке. Завороженно глядя на пространственный коридор, Тор снова тяжело задышал. Он готовился к бою, он мог выиграть битву, он чувствовал ярость, сияющую молниями в его глазах. Сердце, что стучало барабанным ритмом в груди, требовало бежать, и он сорвался с места, помчался вперед, в портал, не представляя, куда его приведет воронка – это было не важно.
— Тор… — сорвалось с губ на сдавленном выдохе.
Лёжа на земле, по которой прокатился кубарем, по пыли и камням, Локи, кряхтя, приподнялся на руках, глядя в сторону исчезнувшего в портале брата. Ветер, перебивший взволнованное дыхание, поглотивший в себе бесполезный крик, отбросил его на несколько метров. Над головой нависли чёрные клубящиеся тучи, ветер дул прямо в лицо, умышленно не давая принцу сосредоточиться. Зажмурившись, прикрывая глаза рукой, Локи, покачиваясь из-за буйства стихии, почти поднялся на ноги, и уже было дёрнулся в сторону всё ещё открытого портала, как перед ним, взорвав землю, обрушилась молния.
Локи упал на спину. На мгновение взор заволокла тьма от слишком яркой вспышки, а в ушах загудело. Сердце пропустило пару ударов, а потом застучало как бешеное. Страх предательски сцепил каждый мускул, завладевая сознанием, и Локи с паническим ужасом воззрился перед собой. Как ему бороться с этой силой? Что ему противопоставить ей? Он – всего лишь ничтожная песчинка перед такой мощью. Те самые молнии, которые только что расчистили нифльхеймское плато, теперь угрожали ему. Он был защищён от ни до тех пор, пока был… угоден Тору?
Крепко стиснув зубы, Локи неуклюже вскочил на ноги. Ледяная сила, уберегшая его на станции и в битве, на этот раз молчала. Он не чувствовал её. Портал всё ещё не закрывался, но мог сделать это в любой момент. И Локи ощущал кожей, как обратный отсчёт отбирает у него бесценное время секунду за секундой. Эта гроза, как и та, была проявлением мысли брата. Она подчинялась его воле, а значит в ней должны были быть свои закономерности.
Новый взрыв, совсем рядом, вновь заставил Локи отшатнуться. Комки взрытой земли полетели ему под ноги. Похоже, молнии пытались не дать ему пройти. И, как бы это ни сводило с ума, Локи боялся. Но… если он потеряет Тора, то ничто уже не будет иметь значения. Ни молнии, ни тени, ни сама жизнь.
Больше не медля, принц сорвался с места и, сломя голову, бросился к межпространственной воронке. Несколько шагов на бегу в одном направлении и Локи резко уклоняется в сторону – удар молнии пролетает мимо. Против воли из груди вырывается хрипящий стон, Локи закрывает глаза от ветра и земли, разлетающейся клочьями от каждого удара молний, и бежит дальше. Ещё несколько обманных трюков, не отступая от конечной цели. Он не может защитить себя магией – он знает, что любой выставленный щит молнии пробьют насквозь. А вместе с ним и его голову. Оставалось только бежать в отчаянной попытке обмануть силы природы. Последний небесный выстрел ударяет почти под ноги. Вскрикнув, Локи отталкивается от земли и падает внутрь портала.
Это был мрачный мир с самого начала. Тор не сомневался, что здесь не существовало настоящего света. Убитый, разрушенный. Вокруг него была пустошь с руинами, возвышающимися вдали к темному небу.  Обломки валялись среди песков, напоминая о том, как много времени минуло с тех дней, когда эти части разрушенного прошлого воплощали собой целую культуру. Тор не знал, где оказался, но он знал, что Танос рядом, ведь впереди перед Громовержцем среди песков и развалин сиял блеклыми огнями огромный военный лагерь. Тор видел этих чудовищ раньше – их звали читаури.
Сердце… Сердце, что с ним? Как можно так колотить, куда оно рвется? Вперед, к врагу… Или назад?..
Тор сделал лишь несколько шагов вперед, обнаружив свою цель в отдалении, в конце металлических кривых построек, планетоид, парящий над землей, с длинной лестницей, ведущей куда-то в космическую туманность.
«Ты не спрячешься от меня. Ты не уйдешь от моего гнева. Не будет покоя ни тебе, ни мне, пока один не падет. И это будешь ты!»
Стиснув в ладони Стормбрейкер, Тор взмыл в небо, игнорируя уже бегущих на него читаури. Его заметили, едва Громовержец вышел из портала, но мир под планетоидом Тора нисколько не волновал.
«Я отомщу, я отомщу тебе за все, я убью тебя, не жалея, не раздумывая! Я УБЬЮ ТЕБЯ!»
Небо над планетой заволокло тучами, и невиданные прежде молнии засияли над лагерем, расщепляясь на ветвистые сияющие кривые, словно живые, в поисках заветной цели.
Приземлившись в самую гущу монстров, Тор ударил топором по земле, и молнии посыпались с неба, поражая по нескольку целей каждая в голову. Белый свет в глазах Громовержца казался сам по себе испепеляющим, настолько яростно он смотрел на окружающих его врагов.
«Я вас всех убью! Вы все пепел, вы все уже мертвы!»
Закричав, Тор размахнулся топором и выпустил Стормбрейкер из пальцев. Топор завертелся, смертельным вихрем начав сносить читаури вокруг Тора, пока он сам сражался голыми руками с каждой мерзкой тварью, будь та готова к битве и в броне или еще без ржавых доспехов. Молнии срывались с его кулаков, молнии превращали песок в стекло вокруг Тора, поражая цели рядом, словно следя за своим повелителем и не подпуская к нему никого ближе, чем на пару метров.
Резкие, жесткие удары. С ненавистью, с лютой яростью, которую Тор даже не растрачивал, сражая армию на своем пути к планетоиду. Он не собирался оставлять Таносу и части его былого могущества, не желал позволять набирать эту силу вновь: грозовое небо сошлось над лагерем в непроницаемый черный купол, обрушая свой гнев на все хлипкие постройки под собой, пока Тор расшвыривал читаури, самых свирепых сжигая на месте разрядами электричества.
Призвав Стормбрейкер, он принялся рубить себе путь вперед, поначалу идя медленно, а после все быстрее и быстрее, подгоняемый ритмом сердца.
«Я не позволю его забрать, не позволю. Теперь я сильнее, теперь я выиграю!» [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:22:23)

+1

55

with my dearest brother

Синеватая тьма поглотила Локи, как только он коснулся её. Межпространственный портал – словно чёрная дыра, испускающая синеватые молнии и тускло-синие огни. Бесцельное падение, захватывающее и выворачивающее наизнанку. Локи показалось, что огромный крюк воткнулся ему в живот и потянул на себя все его внутренности. Чёрно-синяя сила несла его вперёд. Или вниз. Напрямик через половину вселенной. Локи никогда не приходилось испытывать ничего подобного прежде. Те тайные тропы, бреши между реальностями и пространствами, которые использовал юный повелитель магии, были похожи на узкие тропинки под посеребрённым искусственным небом – словно внутренняя сторона ветвей Великого древа, тёмная, но преисполненная магической мощи. Но этот коридор, портал, был будто грубо прорубленным, разрывающим ткань мироздания – и всё из-за светящегося синего Камня, венчавшего рукоять кинжала, найденного Тором на теле копейщицы.
Воздух застрял где-то в груди, и больше не хотел двигаться ни туда, ни обратно. Локи казалось, что его зрачки вот-вот вывалятся из глазниц в бессмысленной попытке увидеть перед собой хоть что-то, кроме тьмы и синих огней. Вскоре они объяли его всего, заставив гореть синим пламенем сжатые в кулаки руки. Синеватые огненные языки развивались, срываясь с рук, будто изорванные лоскуты. Но Локи не чувствовал боли. Кажется, он уже не чувствовал ничего.
И не понимал, сколько времени длится этот безумный полёт…
Но всё завершилось, стоило лишь подумать об этом. Сначала Локи почувствовал тупую боль от падения на камни, пыль и песок, тут же попавшие в рот. Но вот земля – теперь она была намного теплее, чем безжизненное плато Нифльхейма. Локи медленно открыл глаза. Его руки не горели, только как будто дымились. Больше не было ни тьмы, ни синевы – глаза слепил яркий красно-жёлтый свет, а в лицо дул тёплый песчаный ветер.
Покачиваясь, Локи заставил себя подняться на ноги. Ещё один разрушенный мир. Красноватая земля, камни и песок. Развалины гигантских построек, аналогов которым Локи никогда не приходилось видеть. Оставшийся по ту сторону чёрной дыры Нифльхейм ещё медленно испускал дух, умирая в ледяном мраке. Но здесь Локи видел перед собой лицо Смерти, глядящей на него пустыми глазницами. Страх болезненно кольнул сердце. Локи показалось, что вся вселенная разрушалась, отмирая планета за планетой, будто поражённые чудовищной болезнью клетки.
Над головой раздался знакомый клокочущий раскатный звук. Опомнившись, Локи вздёрнул подбородок, видя, как бело-красное небо заволокли чёрные тучи, собирая грозу. Брат был где-то там. Стоило лишь немного всмотреться, чтобы заметить изломанные линии молний, жалящих землю с чёрных небес.
Локи уже почти было бросился туда, в самую гущу учинённой Тором битвы, чьи следы в виде разбросанных по сторонам монстров, были видны и отсюда, как вдруг боковое зрение уловило какое-то мерцание слева от себя. Локи повернул голову, чтобы разглядеть получше, и увидел знакомый, небрежно брошенный на землю кинжал, инкрустированный Камнем Бесконечности.
Локи быстро подбежал к кинжалу, но, наклонившись за ним, замер на пару мгновений. Жажда мести ослепила брата настолько сильно, что он перестал дорожить даже Камнем! Или, может быть, он просто и не думал возвращаться?.. Локи аккуратно взял кинжал за рукоять, поднимая перед глазами. Синеватое свечение отразилось на поверхности изумрудного взгляда. Артефакты такого уровня ещё слишком сложны для него. Но сейчас Камень бесконечности стал тем единственным шансом, что ещё мог спасти их обоих.
Заправив кинжал за пояс, Локи встрепенулся и бросился вперёд. В самое сердце грозы.
Поначалу Тор не замечал, как горизонт за лагерем читаури меняется. Большой каменный склон в отдалении вдруг начал шевелиться, словно ожившая земля, расправляться, но Громовержец был больше занят волнами атакующих его чудовищ, нежели угрозой далекой, хоть и более опасной. Лишь когда скрежет металлических пластин заглушил собой вой читаури, Тор осознал, почему на и без того мрачной планете стало еще меньше света. Его молнии озарили силуэт приближающегося левиафана. Словно повинуясь чьей-то воле, огромный монстр летел ему навстречу, словно в огромном океане, рассекая воздух как воду, плавно, грациозно…Ужасающе. От такой угрозы не было укрытия ни на земле, ни на небе. Отбившись от очередной группы читаури, Тор задрал голову, чтобы посмотреть на планетоид. Он чувствовал, что за ним следят, и не ошибся, увидев мрачные силуэты спускающихся по лестнице фигур. Черный Орден, дети Таноса, неторопливо шагали вниз на клочок парящей земли, чтобы посмотреть на бой или поучаствовать в нем, если так им прикажут. Бросив яростный взгляд еще выше, в космическую пыль, где прятался конец лестницы… Где прятался от его глаз Танос, Тор тут же опустил взгляд ниже на почти вплотную подобравшегося к нему читаури и вогнал Стормбрейкер его в череп, разломив грубый шлем напополам. Левиафан стремительно приближался к ним, затмевая своим корпусом далекие планеты, и Тор решил, что терять больше времени нельзя. Расчистив вокруг себя землю ударами резких, точечных молний с подчиненного ему одному неба, Тор взмыл к планетоиду, летя наперерез левиафану, который уже раскрыл пасть, чтобы поглотить незваного гостя.
Еле слышный свист лезвия, разрезающего воздушные массы. Зеленоватая магия соскальзывает с рукояти, но направляет стилет верно. Синий Камень Бесконечности набирается силой, разрастаясь внутренним свечением. Его холодные огни отражаются в глазах читаури. Стилет летит мимо них, направленный точным, хоть и хитрым броском. И, минуя все преграды, опережает даже бога грома. Ловко обогнав его справа, стилет опережает его всего лишь на пару шагов и взрывается чёрно-синей межпространственной дырой!..
Магия Локи, вторящая цвету горящих решимостью изумрудных глаз, наполнила ладони. Один широкий шаг, второй третий. Магия отрывает его от земли, увеличивая силу скачка. Гравитация умершей планеты не сопротивляется. Локи видит перед собой Тора и последний раз с силой отталкивается от красной планеты, устремляясь ему навстречу. Сильный толчок в спину старшего брата. Руками юный принц обхватывает Одинсона за корпус и в следующее мгновение, на глазах всех, кто наблюдал и видел, братья проваливаются в разверзнутый портал…
Вновь это головокружительное, тошнотворное перемещение. Локи скрежещет зубами, зажмурив глаза, но не отпускает Тора. Молнии, что были готовы сорваться на врага, ещё бьют, извиваясь, в жилах Громовержца. И Локи чувствует, как они жгут, жалят его руки. Резкая, острая боль. Короткий рычащий стон не слышен в череде проносящихся мимо звуков и цветов, коими заполнена вселенная. Но ещё лишь миг – и перемещение прекращается.
Портал выбрасывает их на твёрдую землю, усыпанную мелкими камнями и каменной крошкой. Сила прыжка, магия направляющего удара не ослабла за мгновения перемещения и оба вылетают изнутри чёрно-синей бездны как две куклы, брошенные кем-то прочь. Сильно ударившись о камни, Локи, наконец, размыкает руки. Его отбрасывает чуть дальше. Кряхтя и сдавленно постанывая, жмурясь от боли, маг переворачивается на спину и заставляет себя открыть глаза. Перед замутнённым взглядом чёрно-жёлтое небо Свартальфахейма, а над землёй, на точно той же высоте, на которой был открыт, ещё висит межпространственный портал. Локи медленно поднимает дрожащую руку, направляя её на воронку. И та, вспыхнув синим, закрывается. Инкрустированный Камнем Бесконечности стилет с лязгом падает на землю.
Выдохнув, Локи снова закрывает глаза. Запястья горят ожогами, оставленными молниями, раскромсавшими рукава чёрно-зелёных одежд. И всё тело ноет от ударов о камни. Тяжело дыша через рот, Локи медленно поворачивает голову на бок, приоткрывая глаза на Тора.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MFYG.png[/AVA]

+1

56

Еще не понимая, что случилось, Тор с трудом сфокусировал взгляд на представшем перед ним желтом небе. Знакомые темные цвета, омертвляющая душу правда – он был в пустоши, что осталась от царства темных эльфов. Он снова был в Свартальфахейме. Надрывно дыша, Тор растеряно посмотрел на серые облака, будто пытаясь найти среди них портал назад, на планету, где его ждал бой с Таносом. Но бой закончился. Как он мог закончиться, едва начавшись?
Сердце стучало так сильно и громко, словно зовя его куда-то, и Тор медленно повернул голову на бок, чтобы посмотреть все тем же обескураженным взглядом на Локи.
«Локи…» произнес он про себя мысленно, восстанавливая события одно за другим. Он оставил брата в Нифльхейме, Локи не должен был быть здесь. Тор не должен был быть здесь! Выдохнув через рот, словно раздавленный своей страшной догадкой, Тор покачал головой, и перевернулся со спины на живот, чтобы подняться. Отталкиваясь руками, он заметил на черном песке кинжал с камнем бесконечности. Взяв его за рукоять, Тор резко встал на ноги, не замечая, что сжимает рукоять до побеления пальцев. Во второй руке все еще сжимая Стормбрейкер, теперь Тор чувствовал себя откровенно рассвирепевшим.
Сердце стучало так сильно и громко, будто в нем пробудилось что-то страшное…
- Зачем?.. Зачем ты меня остановил? – прорычал Тор, обращаясь к брату, глядя на него как на предателя, на обманщика, на разрушителя его надежды.
Сердце стучало слишком сильно…
Он все еще тяжело дышал, все еще чувствовал напряжение в мышцах, готовый к бою, которого уже не предполагалось по вине младшего брата.
– Как ты мог?.. После всего, что я рассказал тебе об этом монстре! Как ты мог?! – взревел он, чуть было не бросившись на Локи. Его гнева хватило лишь на один шаг, на один разъяренный вздох. Тор смотрел на него с ненавистью, но постепенно, словно нанизав сознание на острие копья, одинокая короткая, но беспощадная мысль вдруг вспорола насквозь его злобу. И подобно порванной ткани, она просто разлетелась на кусочки, оставив место для всепоглощающего страха.

- Но ты бы не стал, - словно очнувшись из забвения, едва слышным шепотом произнес Тор, глядя на Локи как на мираж. – Ты, кому я причинил столько боли, ты бы позволил ему меня убить. Ты ведь позволил!.. – вспомнив слова Локи тогда, на судне, когда Танос его пытал, Тор на миг крепко зажмурился.

https://b.radikal.ru/b15/1805/ee/2fd4d1f3ca5c.gif

Он снова почувствовал боль в виске, будто к нему приложили что-то раскаленное, и впервые за всю свою долгую жизнь Тор почувствовал себя беззащитным. Перемены в его лице были как никогда очевидны, будто все его чувства и эмоции, едва ли когда-либо скрывавшиеся внутри него, стали рисовать свои узоры в округлившихся от ужаса глазах. Он не моргал, начав с опаской озираться вокруг себя. Черная пустыня, руины Свартальфхейма вдруг показались ему слишком знакомыми. Он ведь здесь уже был однажды. Быстро дыша, Тор совсем забыл о присутствии Локи, будто того и не было рядом.
- Взаправду ли все это?.. – спросил вслух Тор, растерянно и неуклюже двинувшись вперед среди песков как во сне к низине между барханами. – Где я?..  Неужели это Хельхейм?.. Или игра Таноса и его прихвостней с моим рассудком?
Снова обжигающая до костей боль пронзила его голову от виска до виска, и Тор остановился как вкопанный, схватившись за голову двумя руками.
- Это не мой мир, это не моя жизнь! Все иллюзия! Проклятая иллюзия! – крикнул он, пытаясь сдержать крик, но безуспешно срываясь в него от боли. Он должен был выбраться из этой западни. – Я не позволю свести себя с ума! Не позволю использовать их память в твоих грязных играх, фиолетовое проклятое чудовище! – прорычал Тор и вдруг сорвался с места с такой скоростью, что позавидовал бы и сам ветер. Быть может, если он смог бы вернуться назад на свой корабль, в ту точку, которую помнил как последнюю в своей реальной жизни, то поломал бы оковы магии и вернулся в свой мир, чтобы умереть в бою, а не среди собственных воспоминаний об утерянном. Он начал взмывать в опасно потемневшее небо, но едва поднявшись над пустыней, Тор снова зажмурился от невыносимой боли и, не пролетев и десятка метров, рухнул назад на землю.

https://b.radikal.ru/b23/1805/0c/557968b596c9.gif

Перекатившись, он обреченно застонал, но упрямо продолжил идти вперед, уже не отпуская головы, будто желая руками снять, вырвать, выдрать из нее эти пронизывающие насквозь линии, от которых перед глазами начали плыть пятна.

Вдруг он услышал гулкое эхо, обрывки фраз.
-…Я изменился.
- И я тоже.

[float=left]https://d.radikal.ru/d09/1805/6c/a7c1830fb565.gif[/float]Удар оказался столь ощутимым, что Тор невольно пошатнулся от силы, с которой его ударили Гунгниром. Он все еще помнил ярость в глазах младшего брата. Все еще помнил, как ужасался переменам, что видел в его лице – его маленький брат превращался в чудовище, и Тор не мог ничего с этим сделать, ведь это была его вина. Он не видел, что происходило за его спиной, не знал, в какие темные мысли погружается Локи, как его отчаянное желание затмить собой само солнце погрузило во мрак самого важного для него человека.
[float=right]https://b.radikal.ru/b21/1805/ae/53a34098cb94.gif[/float]Взгляд помутился окончательно, но спустя мгновение Тор увидел сотни звезд, простирающиеся под ним за спиной Локи. Все что было раньше нерушимой твердью вдруг повисло над бездонной пропастью, и Тор не знал, как сам еще держался в этом кошмарном сне, в котором вдруг себя обнаружил. Тогда он впервые понял, что такое ужас. Тогда это чувство обескуражило его, поразило подобно молнии, которую сам Тор никогда бы не смог сотворить и за тысячу жизней. Он познал в своем изгнании на Землю множество мудрых истин, но ничто не могло подготовить его к утрате младшего брата. Локи отпустил копье, он упал в бездну, и Тору было слишком страшно даже смотреть, и все же он не мог отвести глаз, и собственный крик снова вывернул его душу наизнанку. Он все еще помнил свое бессилие, но теперь видел в нем предательство. Он должен был вырваться из рук Одина, должен был прыгнуть следом, попытаться спасти Локи, сделать хоть что-нибудь… Хоть что-нибудь ради Локи.

https://b.radikal.ru/b09/1805/93/6feb5e3cc537.gif

[float=left]https://b.radikal.ru/b42/1805/7c/f9a2efc23207.gif[/float]И все же живой. Как важно было Тору, вернувшись на Землю в любимый им всем сердцем мир, вдруг обнаружить там и того, о ком скорбел как ни о ком на свете. Локи был цел и невредим, но бездна поселилась в его светлой душе, и Тор видел борьбу в родных зеленых глазах, видел и взывал к тому свету, что помнил в младшем брате. Он никогда не видел за его магическими шалостями злого умысла, никогда не обращал внимания на его хмурый вид в присутствии других асгардцев, Локи был Локи, его Локи, его младший брат, сколько бы боли он ни причинял, кому бы ни навредил, Тор все еще верил, что все можно исправить. И пускай под ними в горящем Нью-Йорке умирали сотни, Тор хотел спасти лишь одного. Он был так близко, и в сражении с младшим братом как и всегда, не мог биться в полную силу, не мог думать как на поле боя: ведь это был его младший брат, а не враг… Боль пронзает между ребер, и Тор чувствует ту ярость, с которой Локи всадил ему нож в незащищенный бок. Тор хватается за рану, не видя черной пустыни, но чувствуя теплую кровь на пальцах, невидимую, но такую настоящую, что отчаяние снова захватывает его с головой. Только Локи мог ранить его именно так, не физически, но духовно, по той едва не утерянной связи между родными, будь те живы или мертвы…
Он шел вперед, не замечая падающих с неба молний. Шел, не ведая куда, среди своих воспоминаний. Они были реальнее песка, реальнее ветра, реальнее всех разрядов электричества вокруг него, подобно копьям, брошенным со свирепостью на землю. Ничто не имело значения, лишь вдруг охватившую душу тоска.
[float=right]https://d.radikal.ru/d31/1805/18/e5a3c9a8a367.gif[/float] - Мама, - произнес он едва шевеля губами, так тихо, словно ветер принес это слово откуда-то за тысячи верст. Тор не успел ее защитить, пришел слишком поздно, погубил, не уберег, подставив под удар ради возлюбленной. Та, что помогала держаться самому Одину, пала от рук темного эльфа в собственном же доме, и новая скорбь смешалась с ненавистью к самому себе, жажда мести его полностью ослепила...

И вдруг в прояснившемся взоре снова вспыхнул страх.

[float=left]https://d.radikal.ru/d30/1805/6d/525c55e675a5.gif[/float]Как будто пронзили его самого, Тор закричал с такой горечью, что мир вокруг него пошатнулся.
- Держись, будь со мной! Будь со мной!.. НЕТ![float=right]https://b.radikal.ru/b09/1805/94/a25a6f79b045.gif[/float]
Локи умирал на его руках. Как он мог дожить до такого страшного дня? Как мог снова не уберечь? [float=left]https://d.radikal.ru/d14/1805/19/d84e608f2544.gif[/float] Откуда в сердце могло возникнуть столько боли, как оно могло так замирать? Он видел смерть столько раз, и даже смерть Локи, но теперь все было иначе, теперь брат смотрел ему в глаза, пока жизнь покидала его собственные. [float=right]https://c.radikal.ru/c22/1805/db/a911255e6c1e.gif[/float] И не было ничего страшнее, чем осознавать, что совершенно ничего не можешь с этим сделать. Он снова подвел своего маленького брата, и теперь тот уходил раз и навсегда...
Тор упал на колени. Сил идти больше не было. Он был опустошен, обреченно глядя на черный ветер вокруг себя, но не видя ничего, кроме чернеющего лица Локи, обмякшее тело которого все держал в своих руках. Он поднял их немного, будто пытаясь прижать к себе исчезающую иллюзию. Ни один мускул не дрогнул, но горячие слезы потекли по щекам застывшего громовержца, преклоненного в сердце урагана.
https://b.radikal.ru/b00/1805/f2/d989a69f0e80.gif

Сколько может вынести душа?

До какой степени ее можно ранить, чтобы оставить хотя бы толику, чтобы все еще верить во что-то хорошее?
"Отец... Мертв."
https://d.radikal.ru/d17/1805/2a/e525f7fc1f42.gif
Оставив после себя осколки некогда кажущейся счастливой семьи, Один открыл двери для Хелы. Она была похожа на Локи.
https://d.radikal.ru/d29/1805/e8/ee7765a74030.gif
Она была воплощением той бездны, в которую он не желал отпускать младшего брата.
Он выжил. Локи был рядом, и Тор не мог по-настоящему на него рассердиться за вновь пролитые в скорби слезы. Их просто не осталось в тот миг, когда сгинул весь его мир. Но даже в тот момент он все еще надеялся, что все будет хорошо...
https://b.radikal.ru/b12/1805/e8/5b64ea7ea57e.gif

* * *
"Я так устал..."

Сколько можно было сражаться? Сколько угодно, пока Локи рядом. Теперь они были вместе, оставив позади абсолютно все, что могло когда-то встать между ними. Не было ни трона, ни друзей, ни земли, ни родных. Все, что у них осталось - только они сами и ответственность за тех, кого смогли спасти. Целый корабль беженцев, весь Асгард, живущий в их душах. Он должен был предвидеть беду после всего с ним случившегося, но кто же мог тогда предвидеть, что беда настигнет так быстро, словно расплата за улыбку?..

"Я больше не могу... Хватит... Нет!

После всех пройденных испытаний, после всего, что пришлось пережить, кто же мог найти в себе сил на новую битву со столь могущественным соперником? Тор видел, как умирают его люди, он бился за них до последнего вздоха, но остался среди последних выживших по жестокой воле Таноса. И снова нет опоры под ногами, и снова в голову врезаются чужие молнии, рассекая его мозг лезвиями, сияющими в свете камня бесконечности. Он кричит в своей памяти, но молчит среди урагана, он больше не дышит, ведь он помнит, что случилось дальше.

"Пожалуйста, только не его..."

https://d.radikal.ru/d11/1805/18/b1ae865ba1a4.gif
Но кто услышит его мольбу? Кто сжалится над непобедимым прежде Тором Громовержцем?
https://b.radikal.ru/b01/1805/e3/f1bd8f2517b1.gif
Насмешка судьбы в лице убийцы, его руками отобранная надежда испарилась у Тора на глазах.
Все силы, что были в нем когда-то вдруг исчезли, но стало хуже - обернувшись в ничто, душа вывернулась наизнанку той самой черной дырой, в которую упал его младший братик.
Он падал туда сам.
https://d.radikal.ru/d12/1805/c3/bcb09384332b.gif
Сил больше не было, больше не было ничего на свете.

"Все мертвы...  Мать, отец, моя родина! Мой дом, мой народ!.. Мой брат... Мой брат! Они все мертвы!"
http://funkyimg.com/i/2J324.gif

Засияв ярким синим светом, словно трескаясь от переполнившей его силы, нож с камнем бесконечности вдруг, словно по чьему-то велению, уколол воздух, разорвав пространство. Портал тут же окружил Тора, завлекая в свою сердцевину.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:22:47)

+1

57

There are no words.
There are no thoughts.
This is The Nowhere.
It’s Nothing.
No one.

Небо взрывается над головой. Гигантские огненные волны, клубящиеся пеплом и гарью, пожирают звёзды, прожигая космическую тьму. Накатывая одна на другую, они похожи на сгорающий пергамент, сминающийся, сокращающийся, рассыпающийся прахом. И за ним, непостижимым небесным свитком, на коем была начертана история Великого Древа Иггдрасиль, уже нет ничего. Лишь пустота. Немые крики умирающих миров.

This is the end.
This is the moment when Death takes away everyone, but not you.

Сквозь раскрывшиеся порталы, зияющие дыры-раны на длани временного пространства, видны все Девять миров. Планеты-титаны, мёртвые карлики, сталкивающиеся друг с другом, и, словно в замедленной съёмке, разлетающиеся в клочья, разрывая на части вакуум. Ужасающая, чудовищная и завораживающая красота. Миг Конца Времени, замершего перед глазами единственного зрителя.

I wish I could die with stars.
I wish I could turn into golden light.
I wish…
Too much wishes, huh?

Под ногами дрожала земля. Павший и разрушенный Асгард распадался на осколки, часть за частью, навсегда пропадая в уже померкшей бездне. В ней больше нет океана, в неё не падает водопадами Великая вода. В ней не горят огни и нет проходов в другие миры. По ту сторону сгорающего в огне мира ничего нет. Никого. Есть лишь путь, ведущий за пределы Смерти.
Но…
Красно-чёрный огненный всполох отразиться бликами на поверхности изумрудных глаз, исчезая в неестественно яркой зелени. Земля вздрогнет ещё раз и по ту сторону дворцовой площади рассыплются карточным домиком башни и дома. Ветер, летящий из пустоты, рванёт прочь длинные чёрные одежды, вздымая крыльями за спиной тяжёлые фалды. Всколыхнёт чёрные, подёрнутые сединой волосы, но не сможет заставить его даже зажмуриться. Миры умирали один за другим. Опустив устремлённый ввысь взгляд, он отвернулся, возвращаясь к изголовью разрушенного зала.
Тяжёлая, неспешная поступь. Некогда зеркальный пол тронного зала весь изрыт трещинами. Померкло золото, пали, разрушившись на сегменты, высокие колонны. Больше никаких фресок над головой, больше ничего. Там давно только небо и исчезающие в огне звёзды. Вместо падающих комет над Золотым дворцом, оставшимся лишь своим основанием, пролетают горящие метеориты. Все они летят мимо, обрушиваясь на город, отламывая остров по кускам. Но не смеют проронить и искры на плечи чёрного бога…

Silence. Silence, my boy. It’s all right now. I’m here. Take my hand and breath. Breath with me. Please. I beg you…

Высокий мужчина, облачённый во всё чёрное. Тьма тянется за ним, расплываясь по разбитому зеркалу, просачиваясь в трещины, достигающие подземелий Асгарда. От его поступи стонут тени. Бояться, льнут друг ко другу, лишь бы не увидеть гнева в неестественно ярких изумрудных глазах. Он поднимается по ступеням, всё так же спокойно, под гул умирающей вселенной. Его руки опущены, безвольно покачиваются вдоль туловища. В длинных фарфоровых пальцах нет воли, почти нет силы, хоть и таиться непостижимая мощь. Он поднимается на последнюю ступень, и развернувшись лицом к погибающему миру, садится на золотой престол.
От трона, на котором некогда восседали Всеотцы, правители Асгарда, Золотого города, хранители Девяти миров, осталось лишь само седалище. Все прочие символы пали подле него грудой камней. Но престол великих царей устоял, не разломившись надвое. Впереди, заменив толпы людей, когда-то ликовавших при виде восседающего над ними, разрастался хаос из взрывающихся планет. Асгард падёт последним из них. Чтобы единственный зритель мог досмотреть до конца последнюю трагедию этого мира.
Он положил руки на подлокотники, почти церемониально. Во всём этом, как и в каждом его движении не осталось никакого смысла. Но что ещё ему делать? Удобное место, в первом ряду, и прекрасный вид. Огненные хвосты падающих метеоритов отражаются красными бликами в изгибах золотого рогатого венца на его голове. Седые пряди в длинных, чёрных волосах, короткая борода, величественная стать гордого бога.

Should I say something?..

Что-то знакомо сжимается в груди.
Предчувствие!
Гладь мира потревожилась – он чувствует это даже сквозь обилие хаоса. На бледном лице проступила хмурость и восседающий на престоле чёрный бог медленно повернул голову в сторону. Чтобы увидеть синие огни межпространственной дыры и человека, стоящего на коленях.
Фарфоровые пальцы незаметно впились в каменные подлокотники. Изумрудные глаза вспыхнули ярче, завораживающим магическим светом. А потом блеснули хитрецой. Обрамлённые бородой тонкие губы чуть улыбнулись, и чёрный бог чуть склонил свою голову набок. Мёртвые огни соскользнули с золотых рогов и упали на растерзание теней, копошащихся у подножия престола.
- А вот и ты, - низкий и почти ласковый голос.
[STA]black god[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b06/1806/6c/35d2c61b08b7.png[/AVA]

+1

58

Joint effort with Loki

Новое перемещение с помощью камня пространства окончательно помутило Тору рассудок. Он так и застыл в одной позе, все еще преклоненный перед своим горем, с навалившейся на плечи тяжестью целой прожитой, в равной (в равной ли?) мере счастливой и трагичной жизни. Он не чувствует в себе сил, не чувствует в себе жизни, и оглядываясь вокруг затуманенным взглядом, не видит ее и рядом с собой… Горящие миры, разрушающиеся вдали планеты. Космос как бытие изничтожало само себя, погружая в хаос агонии все, что когда-то было прекрасным… Как его дом. Тор видит руины Асгарда – в его другой жизни не осталось и камня, символизирующего благословенную землю асов. Но не было духа той земли в клочке парящей среди звезд суши. Иссохшая земля, выпаренный до пыли камень… Блеск золота исчез под миллионами царапин. Лишь голос, прорывающий тишину, вдруг звучит в его голове, вынуждая поднять глаза. Тор им не верит. Взгляд цепляется за фигуру на разрушенном царском троне, скользит по знакомым чертам лица, и в то же время столь чужим, будто кто-то вывернул душу его младшего брата наизнанку. Будто кто-то измазал в белой тоске его смольные черные локоны и поместил ядовито-зеленый очаг, выжигающий души других в пепел, чтобы им заполнить пустоту вместо своей.
— Брат?.. – едва слышно произносит Тор, не смея оторвать взгляда от темной фигуры. Медленно поднявшись и пошатнувшись, оставив на земле свое оружие, он сделал пару коротких шагов к Локи. – Что это?.. Где.. Где мы? Что с тобой? Я же… Я ничего не понимаю, — взявшись за голову обеими руками, Тор зажмурился. Казалось, он распадался на золотую пыль изнутри, растворяясь и исчезая, слишком изможденный.
«Слишком рано… Слишком поздно… Всего слишком. Помоги… Локи?..»
Улыбка на тонких губах расползлась сильнее. Чёрный бог павшего мира, отпрянул назад, облокачиваясь спиной на каменный огрызок позади, и вальяжно закинул ногу на ногу. Горящие изумрудные глаза неотрывно смотрят на Громовержца. Волосы Тора коротки, но лицо молодо. За шрамами и золотой щетиной не видны морщины. И всё же на потрескавшемся полу лежит Стормбрейкер, сокрушитель.
— Что значит, где мы? – раздаётся насмешливый голос. – Ты не узнаёшь Асгарда? Сын Одина.
«Сын Одина, сын Одина…» — подхватывают еле слышным сквозь взрывы шепотом тени, всё ещё прячась по углам, высовывая из щелей сотни желтоватых глаз.
Тор вздрогнул, пытаясь унять разрастающееся внутри чувство пустоты. Словно найдя для себя место, она как эссенция забиралась внутрь, лишая дыхания, присоединяя его к миру, где жизни больше не было. Почти не было. Тор открыл глаза, чтобы снова посмотреть на брата. Образ Локи, искаженный, как мираж, притягивал его к себе. С трудом, но все же поднявшись, Тор подошел чуть ближе к сидящему на троне. Знакомый силуэт престола Асгарда… В будущем Тора этот трон расплавился вместе с роскошными стенами в огне Суртура.
— Этого не может быть, — мрачно и почти сердито произнес Тор, осматривая трон и сидящего на нем с недоверием. С раздражением. Зачем эта иллюзия? Чья это иллюзия? Подняв взгляд на лицо Локи, Тор попытался рассмотреть в зеленых огнях родной изумрудный цвет, но не нашел его, очевидно расстроившись… А после рассердившись. Сжав руки в кулаки, Тор покачал головой, не желая верить в то, что видел.
— Кто ты?.. – смог выдавить он из себя с надрывом.
Чёрный бог ничего не ответил. Горящие глаза так и смотрели в разгневанное молодое лицо с ухмылкой, как вдруг с губ слетел глухой смех. Хитрая улыбка превратилась в оскал, Локи зажмурил глаза и закатился раскатистым смехом. Звучный голос заполнил собой всё пространство, и, казалось, даже крики погибающих планет тонут в этом смехе. Тени вздрогнули и всколыхнулись, вторя своему повелителю. Земля рядом с Тором задрожала, пока Локи, чуть запрокинув голову, продолжал смеяться. Несколько каменных сегментов разрушенных колонн сошли со своих мест и упали вниз, разлетаясь вдребезги.
Немного успокоившись, но не переставая зло улыбаться, чёрный бог вновь воззрился на Громовержца. И, по-прежнему ничего не отвечая, медленно поднялся на ноги. Где-то за его спиной, на хаотичном небосводе, ещё сиял свет, но высокий силуэт чёрного бога заслонил собой и его. Властелин Локи, тёмный наблюдатель – стоящий во весь рост, он казался выше, чем мог быть. Его собственная тень протянулась от престола до самого конца разрушенного тронного зала. Где-то за пределами дворца рухнул горящий метеорит, и огненная вспышка озарила его лицо. Уже заметно не молодое, хоть и не походящее на лик старца, в нём читалась мудрость и тьма, обременённая многими тяжкими знаниями, залегшая в немногих морщинах. Неестественно яркие глаза всё же были теми самыми, изумрудными, пусть и свет их теперь был холоден, величественно горд и почти недосягаемо божественен. Во всём виде его, в руках, расправленных плечах, царственной стати, перед которой в страхе сгибали свои шеи тени и демоны, читалась мощь и сила, пропитавшие всё, что окружало Тора. Словно лишь велением воли чёрного бога полуразрушенный остров ещё держался над зияющей ненасытной бездной.
— Кто я? – переспросил Локи, продолжая посмеиваться над Одинсоном. Его рогатый венец угрожающе блеснул во тьме и огненных всполохах, и Локи провозгласил: — Я – Царь Асгарда!
Распавшийся на несколько голосов, этот возглас хлестнул камни и стоящего перед престолом Громовержца, словно жестокая плеть.
— На колени! – крикнул он, смеясь. – На колени перед своим Царём!
Его рука простёрлась вперёд и в этот момент какая-то невидимая, но непостижимая сила придавила Одинсона к земле. Повиснув на его плечах чудовищной ношей, она заставила Тора рухнуть на колени, и так и осталась на нём, предупреждая любые движения.
Локи вальяжно шагнул вперёд и начал медленно спускаться по ступеням, приближаясь к нежданному гостю. С каждым шагом исходившая от него чёрная тень накрывала Тора, будто сделавшись материальным пологом, полотном, тянувшимся из бездны, за границами острова. От неё веяло холодом, чужим и пронизывающим. И лишь горящие изумрудные глаза смиряли её голодное нутро, будто всадник, держащий на цепях безумных псов Хельхейма.
Подойдя совсем близко, Локи навис над Тором, надменно глядя сверху-вниз. Сила, удерживающая Громовержца, не давала ему дёрнуть ни рукой, ни ногой, а, когда чёрный бог остановился перед ним, заставила поднять голову, чтобы смотреть в глаза «своему Царю».
— Неужели ты ослеп настолько, что унижаешь меня такими глупыми вопросами? – произнёс Локи внезапно спокойно и почти ласково, хоть и не скрывая своего довольства.
Он поднял руку и прикоснулся к лицу Тора тыльной стороной пальцев, нежно проводя ими от виска до щеки и вдоль скулы, по жёсткой светлой бороде.
— Бра-а-ат, — наигранно нахмурившись, с улыбкой протянул он, разглядывая молодое лицо Громовержца. Тонкие фарфоровые пальцы остановились на косматом подбородке и сжали его. – Меня ли не узнаёшь?
В ответ Тор сдавленно зарычал, отчаянно сопротивляясь той силе, что удерживала его на коленях. Он пытался одолеть сковывающие чары, но тело, словно в сотне цепей, не подчинялось воле Тора, лишь его, в глазах которого видел свою погибель. Воплощение всего того, от чего Тор так хотел уберечь своего младшего брата. Олицетворение его темной стороны, с которой уже когда-то боролся, почти что безуспешно, страдая и проливая кровь, как свою, так и тех несчастных, что оказались рядом. Но в этом мире, казалось, не осталось больше ничего, лишь вдруг закинутый сюда неведомой силой Тор и…
— Локи, — произнес он, все глядя в зеленые глаза, но с каждой секундой все больше всматриваясь в то, что таилось за ними. С надеждой, с вопросом, со страхом… С любовью, ведь Тор не мог иначе, раз перед ним стоял его младший брат. Снова другой, снова как будто чужой, что мучило куда сильнее омерзительной беспомощности. Что могло случиться? Лазурные глаза заблестели от надежды и тревоги. Он как будто задыхался в этой темноте, что исходила от Локи, но не думая о себе, Тор лишь гадал, что стало с братом. Его прикосновение было жестким, лишенным той хрупкой заботы, к которой Тор успел привыкнуть, которую успел принять как дар от Локи. Он не хотел возвращаться на путь ненависти. Не хотел, отказывался, отрекался как от проклятья, чувствуя чужую силу, обращенную вновь против него. Никакая темная магия не могла подавить бунт в его душе в этот момент, когда Тор начал догадываться, где оказался.
– Брат, отпусти, – взмолился Тор, со стоном снова попытавшись высвободиться и подняться. – Объясни! Объясни, что это? Что с тобой?..
Но Локи молчал. Горящие глаза изучающе смотрели на Громовержца – с любопытством и, одновременно, с циничной насмешкой, поигрывающей бликами в зеленоватых отсветах. Кажется, отвечать хотя бы на один вопрос Тора Локи и вовсе не собирался, слыша и реагируя лишь на то, что выбирал сам. Острый изумрудный взгляд вдруг чуть сощурился, всё с той же улыбкой, словно спрашивая: «Шутишь, что ли? Здесь какой-то подвох?» Но в следующее мгновение изумруды вновь хитро смеялись, словно насмехались над всем происходящим. Безразлично и бесчеловечно.
Пальцы на подбородке Тора сжались сильнее, и изумрудный взгляд сделался жёстче.
— Объяснить, — с усмешкой повторил низкий голос.
Рука опустилась, прочь от лица Одинсона, и Локи, развернувшись, пошёл прочь, будто в момент утратил всякий интерес. Больше не поворачиваясь к Тору, не реагируя, он неспешно направился в сторону, проходя меж изломанных колонн, туда, где некогда была терраса, открывающая вид на город. Длинные чёрные одежды волочились за ним и вслед них из углов и щелей поползли тени. Невидимая сила удерживала Тора на месте, впившись в него всем своим весом, но, как только чёрный бог отдалился на десяток шагов, скрываясь за разрушенными каменными изваяниями, она исчезла, словно её и не было.
Шаг за шагом, медленно, вальяжно. Руки, в которых таится безраздельное могущество, вновь безвольно висят вдоль торса, покачиваясь при ходьбе. Другого пути больше нет. Локи чувствует, что юный брат позади. Терраса открывает чудовищный вид на развалины Асгарда. Обломок обрубленного Биврёста больше не переливается радужными огнями – его остроконечные бесцветные обломки устремлены в бездну. А город снесён почти до основания некогда страшной, неумолимой силой, не оставившей ничего и никого на своём пути.
Локи останавливается на краю лестничного спуска, ведущего вниз. Светящиеся изумрудные глаза Великого мага устремлены вперёд – туда, где разворачивается драма гибели Древа Иггдрасиль. На фоне чернеющего космоса взрываются планеты, медленно разлетаясь на куски и сгустки энергий, сквозь межпространственные окна, распахнутые настежь перед Хаосом.
Улыбка так и осталась на лице Локи. Лишь сквозь короткую чёрную бороду не были видны истинные отражения, что замерли в уголках тонких бесцветных губ.
— Что тут объяснять?.. – произнёс Локи, не поворачивая к Тору головы. В изумрудных глазах отразились алые призраки взрывов. – Всё предельно ясно. Ты успел ко второму акту.
Освободившись из под невидимого пресса, Тор наконец почувствовал себя во власти над собственным телом. Сопротивление против магии Локи вымотало его еще больше, поэтому Тор с трудом поднялся на ноги, пошатнувшись от смены положения в пространстве. Само пространство тем временем вызывало все больше вопросов, нагнетая в душе Громовержца новый шторм. Штиль перед бурей отдавался лишь шагами удаляющегося от него Локи, и Тор последовал за братом как во сне, пытаясь понять, что же происходило в этом странном мире  с ним самим. Все еще тяжело дыша, Тор неуклюже остановился рядом с Локи на лестнице, уставившись на открывшийся перед ним хаос. Асгард… Родной дом вновь был искорежен темной силой, выкошен под корень чьей-то жестокой рукой. Тор на момент закрыл глаза, пытаясь прогнать вспышку своей еще свежей памяти – Асгарда больше не было, сама земля распалась на звездную пыль. Как он мог вновь стоять на основаниях своего родного края, если сам видел, как их разрушил Суртур?
Слишком рано.
Слишком поздно.
Он совершенно потерялся. Что есть небо, если нет земли, под ним, которую надо закрывать собой, защищать, заботиться? Пустота и холод. И Тор чувствовал их сейчас, даже стоя рядом с еще живым братом. Открыв глаза, Тор посмотрел на Локи с хмуростью, граничащей с сердитостью.
— Я на грани… На грани чего-то, что и сам не понимаю. Не говори со мной загадками! – на пределе шепота произнес Тор. – Это наше будущее?.. Я не спас мир от Таноса?.. Что случилось? Объясни! Объясни мне, как я проиграл? – желая взять Локи за предплечье, Тор потянулся к нему рукой в резком жесте.
Но, не достигнув чужого плеча, раскрытая ладонь Громовержца вдруг замерла, словно время вокруг неё, само пространство сделалось твёрдым, поймав неосторожный жест в ловушку. Мгновение и нечто невидимое дёрнуло руку прочь, а вслед за ней и вторую. Не успел Громовержец опомниться, как его руки оказались раскинуты в разные стороны, как будто две невидимые цепи протянулись от разных концов света, распиная сына Одина между собой. Призрачные узы потащили вверх, медленно поднимая Тора над землёй, подвешивая за руки, растягивая каждую мышцу под тяжестью собственного веса. Вслед за скованными руками, нечто обхватило и лодыжки, отяжеляя невидимыми колодами.
Локи не двигался, как будто всё это происходило без его ведома. Где-то не здесь. Где-то на другом конце земли, которого теперь и вовсе не существовало. Изумрудные глаза всё ещё смотрят перед собой, но взор их давно обернулся к собственным мыслям. Сцепив руки за спиной, Локи чуть повернул голову, словно, слишком сильно задумавшись, только что услышал звуки какой-то возни позади себя. А потом обернулся, глядя как призраки распяли сына Одина, подвесив безвольной куклой над останками Золотого дворца.
Чуть запрокинув голову, ловя взгляд лазурных глаз, чёрный бог улыбнулся одним губами. И шагнул навстречу брату. Пространство вокруг Тора немедленно изменилось: атмосфера утратила все свои физические законы и превратилась в сферу невесомости, замкнувшую аса внутри себя. По-прежнему неспешно она провернула скованного по рукам и ногам Тора так, чтобы тот повис почти вниз головой перед царём погибающего мира.
— And here we go again, — низко пророкотал чёрный бог и усмехнулся.
Подойдя ближе, Локи протянул руку и вновь коснулся косматой щеки. Почти ласково приподнял голову Громовержца так, чтобы направить на себя его взгляд.
— Я же сказал, что я – царь Асгарда, — устало и как-то снисходительно произнёс он, — а это значит, что игра идёт по моим правилам. Не так, как ты привык, брат. Но разве ты слушал меня? Не-ет. Ты никогда не слушаешь. Наверное, что-то в этой вселенной всё же должно оставаться неизменным.
Локи глухо засмеялся, но в следующее мгновение тонкие пальцы с силой впились в лицо Тора, а только что бывший спокойным изумрудный взгляд вспыхнул ярко-зелёным гневом.
— Посмотри на меня, брат, — прошипел Локи, приблизившись к самому лицу Тора, — оглянись вокруг, насколько можешь. Что ты видишь перед собой? Сосредоточься. Ну же! Танос? Проигрыш? И это всё, что ты хочешь знать?
Пронзительный холодный взгляд ищет ответа в лазурных глазах, пробираясь до глубины самой души – насильно, бесцеремонно, полагая себя властителем всего и всех. Локи криво усмехается, чуть качнув головой. Всё это уже было. Всё это они уже проходили. И вот – снова!
— Глупый, — хрипит насмешливый голос, — надменный, — большой палец медленно проводит по сухим, чуть потрескавшимся губам, — болван!..
Лишенный опоры, совершенно потерявшийся в пространстве, Тор совершенно обессилел под чарами Локи. Его Локи? Прикосновение, мягкое, заботливое, обманчиво нежное… Но Тор знал лучше, чем доверять, помня свой горький опыт. Когда в глазах брата плясали дикие огни, теперь Тор знал, что они ему сулят и не обманывался, называя их искрами радости. То были искры отчаяния, раскаленной добела души, горящей заживо где-то внутри за улыбкой. Он не хотел вновь видеть Локи таким, и зажмурился на какой-то момент, упрямо сопротивляясь. Эффекта его борьба не возымела ровным счетом никакого, Тор не мог даже пошевелиться без воли Локи, и когда тот заставил на себя посмотреть, сердито стиснул зубы. Тор не привык к такому обращению, не привык не иметь возможность защитить себя или хотя бы попытаться это сделать. Не привык быть слабым, хотя чувствовал себя таким все чаще, будто бури внутри него становились слабее с каждым разом, сверкая красиво и как на прощание. Он устал… Он так безумно устал, что поневоле закрыл глаза от прикосновения брата, обреченно сдаваясь на его милость. Локи был здесь царь, где бы и когда бы это «здесь» ни существовало. Почему до сих пор существовал он сам, вот что тяготило Тора больше всего, но Локи заставил его забыть об этом, и боль пробудила затухающие в груди эмоции. Локи разозлился, он желал от Тора чего-то, что даже не произносил толком вслух. Все как всегда?.. Не зная, что сказать, Тор смотрел в ответ на брата, пытаясь найти в любимом изумрудном свете свою надежду на спасение. И всматриваясь, пока ресницы дрожали от напряжения и неудобного, выматывающего бессилия, Тор с замиранием сердца вдруг понял, что именно хотел узнать. Переменившись в лице, Тор напряженно вздохнул, словно прикосновение к губам передало ему холод целой жизни, которую вновь погубил.
— Что я сделал с тобой?.. – едва слышно спросил он, не желая верить в собственную догадку. [AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:23:01)

+1

59

Изумрудные глаза смотрели, не моргая. Два драгоценных камня в глазницах чёрного бога светились холодным светом, кажущимся тихим и отстранённым – вот так, вблизи. Колдовство – его внутри последнего царя Асгарда было так много, что глаза уже не могли удержать естественного, источающегося сияния. Его волшебная эссенция заполняла вены, насыщая кровь, пропитывала кожу. Весь он, сам по себе – был сосредоточением могущества. Рядом с ним это ощущалось физически.
Но вместе с этим приходило и другое понимание: вся та мощь, что заключалась внутри его тела – в его покрывшемся каменной коркой сердце, в его выжженной болью и тьмой душе – была вторична. Он управлял ею. Она жила за счёт него. Он повелевал – она подчинялась. Он хотел – она исполняла. Он безумствовал, а она...
Изумрудные глаза смотрели, не моргая. Снова пристально, снова цепко. Всё ещё бередя душу Громовержца грубыми, зазубренными серпами, разметая в стороны куски. Холодный зеленоватый свет заструился сильнее и его отблески отразились изумрудным переливом на поверхности лазурных глаз. Он всё ещё держал в руке молодое лицо единственного брата. Драгоценного. Любимого. Косматые щёки, золотистая щетина впивается в пальцы. А за ними – слабость. Чувствовать состояние чужого тела через одно-единственное прикосновение. Измотан. Обессилен. Но не моргающий взгляд не отпускает.
Сфера замирает, подавляя в себе даже время. Мир рушится где-то там, за её пределами. По ту сторону толстой прозрачной стенки купола, опущенного сверху на сына Одина. Всё, вся жизнь – по ту сторону. А здесь не осталось ничего – it’s nothing here, brother…

You ask me, what you did. You think, I’m waiting to tell you. Long tragic story about long life of Loki. Loki – who neither asgardian, nor jotun. Just Loki only. Just one black god, locked in his immortal word.
But I see you, brother. I see more than you want to show.

Глаза закрылись на мгновение, смаргивая иллюзии, загадочные, гипнотизирующие отсветы живущей в его теле силы. Но в груди ещё стучат его мысли, бьются о стенки сердца. Воспоминания – совсем не тени, но кровавые ожоги. В моменте, где нет будущего, остаются лишь мысли о прошлом. Он бы приберёг их до того дня, когда безвременье заточит его внутри бесконечной первозданной темноты, но они жили уже сейчас, вырываясь из-под всех замков. Сейчас – когда перед лицом лазурные глаза. Живые глаза, подрагивающие усталостью, болью и страхом. И…
Локи медленно растянул губы в улыбке. Ладонь на лице Тора ослабла, вновь меняя грубое прикосновение на ласковое. Тонкие пальцы заскользили вверх: медленно, не упуская ни одного сантиметра кожи на чужих щеках, скулах, висках, будто Локи пытался запомнить каждый из них – каждое касание, ощущения. Рука по-прежнему удерживала светловолсую голову. Лицо Локи вдруг оказалось так близко, что сын Одина мог чувствовать кожей каждый выдох, слышать каждый вдох.
- А вот это, - вкрадчиво прошептал чёрный бог почти в самое его ухо, - правильный вопрос, детектив. (c)
Он убрал руку, отступая от брата в сторону. Теперь Громовержец висел головой вниз и вверх ногами, внутри сферы невесомости. И ноги, и руки ещё были скованы, и сын Одина казался распятым вниз головой – словно символ заката жизни Великого Древа. Чёрный бог неспешно двинулся вперёд, спускаясь по ступеням вниз, и сфера поплыла за ним, приближая заточённого внутри аса к трагедии погибающих на горизонте миров. Трагедии, которую теперь тот видел вверх ногами, сквозь замутнённость подступающей к мозгу крови.
Длинная чёрная мантия волочилась по пыльным каменным ступеням, а рогатый шлем вновь ловил отблески падающих звёзд. Потрескавшиеся плиты дворца были заметно изрублены оружием и магией, чьи следы до сих пор зияли сквозь время. Локи остановился в центре отрытой террасы. Когда-то здесь были сады и фонтаны, а на просторных площадках тренировались воины. Когда-то сам Тор стоял у одного из парапетов, глядя на своих друзей, браво сражавшихся с инхериями. Не замечая младшего брата, одиноко стоящего в стороне.
Локи остановился, окидывая пространство довольным взглядом. Казалось, тот факт, что над их головами вместо неба разворачивался Конец Времён, его больше не волновал. Развернувшись к висящему в сфере брату, Локи вновь приблизился к нему, притрагиваясь кончиками пальцев к простёртой в сторону мускулистой руке, быстро поводя от ладони до самой шеи.
- А знаешь, какой вопрос интереснее? – чёрный бог усмехнулся и приподнял повисшего брата двумя пальцами, так, чтобы побагровевшее от подступившей крови лицо снова было напротив его. – «Что я теперь сделаю с тобой?» Ну, что скажешь, сын Одина? – чудаковато улыбнувшись, Локи наклонил голову в сторону, будто бы пытаясь взглянуть на Тора в правильном ракурсе. – Какие варианты?


(c) - "Я, робот" Айзека Азимова
[STA]black god[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b06/1806/6c/35d2c61b08b7.png[/AVA]

+1

60

Каждое прикосновение как яд, просачивающийся через кожу, в самые мысли. Я не понимал… Я не понимаю, не пойму, что происходит. Мир вокруг не дышал, и мое дыхание тоже остановилось, лишь сердце еще трепетало, будто пытаясь дозваться до бога напротив. Черный бог, темный ребенок той чудовищной силы, что в нем поселилась. Я видел мрак, воплощением которого стал мой младший брат, видел своими глазами, как ему плохо. Это было безумие. Оно наконец настигло нас обоих, его – от могущества, меня – от усталости. Я не мог ему сопротивляться, все попытки это сделать оборачивались истощением еще большим, чем прежде, будто потраченные силы уже ничто и никто не мог восстановить. Они исчезали в небытие, как и все вокруг. Я исчезал сам, растворяясь в плотном воздухе, что создал вокруг меня мой пленитель. Локи, сын Одина, хоть и отвергающий это родство, Локи, сын Лафея, которого всегда считал лишь предводителем чудовищ, Локи бог Обмана и Лукавства – они сгинули, став тенями вокруг того Локи, что держал меня на весу как безвольный трофей, в воздухе, с раскинутыми в стороны руками, стянутыми невидимой мощью. Кровь бурлила, голова наливалась тяжестью, и видеть постепенно стало тяжело, но я не мог отвести глаз от чужих. Он убивал меня своим взглядом, словно не замечая как мне больно видеть его таким. Наверное, он никогда не думал, что я действительно желаю ему счастья, он так и не поверил, или я сотворил что-то такое, что нас вновь разлучило... Или он сам меня оставил. У меня было столько вопросов к тому Локи, который оглушал меня этим жестоким молчанием в ответ на столь важный для меня вопрос. Он не волновался в тот момент о том, что я чувствую… Он не мог, наверное, и рядом с мертвым сердцем постепенно затихало и мое. Какая разница, что мир вокруг нас рушится на куски? Какая разница, что теперь Локи настолько сильнее, что может позволить себе столь беспричинную жестокость? Он не ответил, и лишенный его поддержки в этой ужасной распятой позе, я просто закрыл глаза. Шея заныла, мышцы свело так сильно, что боль показалась в три раза сильнее обычного. Если бы я только мог вырваться из этой сферы, то заставил бы его ответить, заставил бы сбросить эту темную личину, лишь бы вновь услышать привычный смех, увидеть лукавство в зеленых глазах, не изумрудную смерть. Он вытащил меня в старый двор, в тот самый, где когда-то проходили наши тренировки. Я помнил все свои занятия в этом огороженном пространстве, под отцовским хмурым взглядом. Здесь я был отчасти свободен от него, от всего, что меня когда-то в юности отягощало. Здесь я мог выпустить наружу ту жажду битвы, которую отец мне подарил… И словно почувствовав привычное окружение, эта сила взметнулась вновь. Воспоминания вернулись ко мне столь ясно, что когда Локи снова заставил на себя смотреть, в ответ я бросил на него сердитый, злобный взгляд.
— Я не буду играть в твои игры, братец. Я лучше умру, чем буду потакать твоему безумию. — процедил я сквозь зубы, ожесточенно тихо. — Делай со мной что хочешь, царь. Мой мир снова умер в тот день, когда ты стал таким.
Кричать не было смысла, кричать не было сил, хотя я чувствовал на то порыв где-то внутри себя, отчаянную темную волю, жаждущую расплаты за это чувство беспомощности и обиды.
— Кто бы кого ни подвел на этот раз, ты так и остался глупцом… Тебе не нужно было становиться таким, чтобы что-то кому-то доказать! – прорычал я сердито. – Ты мог стать кем угодно и выбрал это?.. Царь пустоты? Счастлив ли ты теперь, братец?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MG6t.png[/AVA]

Отредактировано Thor Odinson (2018-11-01 00:23:14)

+1


Вы здесь » BIFROST » law of universal gravitation » Teiwaz