CROSS-O-WHATSOEVER


Он рухнул, осыпав нас каскадом радужных брызг — █████, Великий мост пал, и мы потонули в люминесцирующем тумане. Наши машины взбунтовались, наша логика предала нас, и вот мы остались одни. В безвременном пространстве, с руками холода и их любовными острыми иглами — искрами обратно изогнутых линз.

роли правила нужные гостевая

BIFROST

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BIFROST » beyond the standard model » и тот, кто был всем


и тот, кто был всем

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/Zuw3hem.png


тот станет никем
Рома и Женя // сумеречная Москва // 2018

[NIC]Рома[/NIC][SGN][/SGN]

Отредактировано Roy Harper (2018-07-29 15:59:53)

+3

2

[AVA]https://i.imgur.com/ZoqFhGq.png[/AVA]  [STA]поле сказало стоять[/STA][NIC]Женя[/NIC] [SGN] [/SGN]Представлялся он кем попало, вот буквально кем придется, даже Геной, уклончиво так и долбануто сокращая от «Евгения», но прилипчивое «Женечка» всегда поджидало с самого пробуждения. Женечка, с утра предпринявший с сотку попыток не блевать, ошпаривший руку кофе и опаздывающий на работу, Женечка с мешками под глазами, в которых можно кокс перевозить.

- Женечка, тебе опять звонили...

Он почти наизусть мог пересказать весь разговор дальше – хозяйка квартиры была чудесной женщиной, но говорила слово в слово. Звонил Борис Иванович, его загадочный дядя, который не дядя, на самом деле, а черт пойми кто, Женя никогда не может сходу вспомнить. Тот же самый, что снимает ему комнату в охерительной квартире в центре, и старушка регулярно это припоминает. Каждый раз, как Б. И. соизволит снова о нем вспомнить.

- Нет, спасибо, я не хочу ему перезванивать, - Женя сунул в зубы кусок бутерброда, спасаясь, но тошнота подкатила так резко, что пришлось глотать моментально. Он даже не пил вчера. И позавчера. С его работой вообще особо не прибухнешь. – Если очень надо – он пришлет кого-нибудь. Всегда присылает. Не парьтесь.

Ощущение того, что Б. И. не существует, усиливалось с каждым месяцем. Женя видел только забегающих “курьеров”, только такие в жизни бумаги не разносили: женщина, похожая на хозяйку картинной галереи, в которой обязательно будет ее собственный портрет, диковатый паренек явно помладше Жени, не очень желавший разговаривать и мечущийся с бешеной скоростью, очень смешливый гигант с волосами до пояса, спиздивший из холодильника всё пиво (если бы еще его было много). Эта толпа ничего не говорит ни о Б. И., ни о том, почему тот упорно избегает Женю – в собственной компании! Как вообще начальник может не контактировать лично по работе?

И хер его знает, почему Женя до сих пор мотается по корпорационным делам, его как перемыкает каждое утро. Вставай и иди, не задавай вопросов, носи бумаги, болтай с ребятами от непонятных начальников, веди учет непонятно чего. Дело пахнет героином или оружием, или еще чем-нибудь подобного рода, остается только забирать зарплату и надеяться, что завтра какой-нибудь грузовичок «Горсвета» не взорвется посреди улицы.

Поэтому Женя только смаковал то, как всё это ненавидит, чем дальше в рабочий день, тем лучше. Смаковал и вычеркивал дела на сегодня,  звонил в последнюю намеченную точку, делал наушники погромче, чтобы перебить разрывающую такси «Каждый раз», вслух крыл мамку тормозного рыжего мужика, в которого сам же и врезался, на самом деле, отбегая от машины. Заталкивал ненависть поглубже в себя, не дай бог вдруг выпустить-отпустить, метафорически и очень буквально, с таблетками вместе. Обезбол и какая-то успокоительная дрянь от старушки (хорошо бы не от Б. И.).

Помимо тошноты и мерзкого нытья в голове, к херам к вечеру полетело всё остальное: нужного человека Женя не видел, нужное место не узнавал. От него, как назло, люди разбежались моментально. Еще даже не стемнело толком, вечерело только ощутимо, но на улице настолько пусто, что он даже секунды не думал, просто херакнул тяжелую и бесполезную папку о тротуар, борясь с желанием отправить туда же телефон, стал копаться в дебильной жаркой куртке в поисках сигарет, наступил пыльными после беготни ботинками на бумаги, чтобы не улетели. На них все равно никто не смотрит, Женя даже не уверен, что в них не написана тарабарщина какая-нибудь, его-то дело передать.

Сигарета немного успокоила, Женя даже зажмурился, повернувшись к шумной дороге, откинул голову, краем уха цепляя приближающиеся голоса. Только успел подумать, что, может, его клиент наконец на подходе, есть шансы не наорать на него за опоздание. Но за бумажки неловко.

А потом упал в серый, в асфальт, в небо, не по прогнозу затянутое, в медленное движение машины мимо — чёткий «крузер» секунду назад почти визжал, марку было не разглядеть даже на бегу. Сейчас Женя почти успел разглядеть радостную морду какой-то малолетки, которую, видимо, торкает от превышения лимита скорости.

Но времени, пока он падал, на это не осталось уже. Даже коснуться земли не успевал, как в дыру провалился; и долетел так же быстро.

По прикидкам – минут за пять, хотя, может, и за полчаса. Откуда Жене было знать, отключившись. А то, что он отключился, было так же ясно, как злоебучий фонарик, светящий ему в глаза. Он моментально попытался отмахнуться, замолотил руками в воздухе раньше, чем вообще начал понимать, что лежит на спине.

- Мать твою, ты кто?! – яркие пятна в глазах заплясали, под удар запястьем попало что-то твердое и явно живое, рука или плечо, но свет до конца не исчез. Наоборот, как будто прибавился. Женя чувствовал себя выплывающим из воды, где-нибудь с мелководья, где погрузиться-то толком с головой невозможно.

Так же мутно, ничего не видно и почти не слышно. И тошнит еще сильнее.[SGN] [/SGN]

Отредактировано Eleven (2018-09-27 18:20:39)

+2

3

я просыпаюсь в серости города и едва могу сделать вдох: словно поднял свою тень, словно сумрак тянет из меня все силы, словно москву сожрала серость, в которой больше не различить дня или ночи, и я уже вовсе не могу понять, снится ли мне трель будильника ("живо" - ложь), или заглушаю его наяву в середине ничего. я не хочу больше видеть сны. я не хочу больше видеть мир.

https://i.imgur.com/kFTn3lR.png

- рома, вднх.

и я подхватываюсь, влезаю во вчерашние джинсы, брошенные здесь же, у постели, натягиваю футболку с вызывающе-ярким принтом. серость сегодня - вечер, я мельком просматриваю сообщения: ничего нового, несколько пропущенных от матери, снова зарок - позвоню, сегодня же, - два сообщения-рекламы, одно от банка, второе от фитнес-центра, смахиваю оба и выхожу на рабочий стол, на фотографию, которую уже года два как нужно убрать. но снова лишь прячу телефон в карман, откладываю на потом, обещаю себе - снова - сегодня же утром: смогу. знаю - ложь. иду умываться.

уже в подъезде тяну ладонь к подросшему за ночь мху. тот доверчиво льнет к пальцам - но чует силу и теперь уже пытается отползти, вот только поздно слишком, сгорает, пресыщенный, охочий до иного, и слишком слабый, чтобы впитать даже ту энергию, что может выдать маг четвертой ступени. мотыльки сумрака, обреченные погибать в огне. не люблю бабочек. мох не выношу тоже.

успевает стемнеть. я ежусь от порывов холодного ветра, тяну глубже капюшон и стараюсь заслонить собой едва тлеющую сигарету. на голодный желудок та еще мерзость, но от привычки не могу - ложь - отучиться, да и помогает скоротать время до полупустой маршрутки. мне бы давно перебраться ближе к центру, но однушка в спальном центре слишком давно со мной, здесь все по-старому, до того, как, и я трачу лишний час на то, чтобы добраться до центра. сегодня, впрочем, по моей оранжевой ветке, обещает ровно сорок две минуты, плюс еще полчаса на маршрутке, которая тормозит ровно рядом со мной. я метко забрасываю бычок в урну и залезаю в теплое нутро. разматываю наушники и включаю рандомный трек. устраиваюсь поудобнее и закрываю глаза.

дороги вен машинкой размажет по кирпичности стен обломки империй, элементы систем и тот кто был всем тот станет никем но мы с тобою будем вместе как сид и нэнси и ни за что не доживем до

я открываю глаза.

"... при выходе из последнего вагона метро, не забывайте..."

я оглядываюсь по сторонам, киваю дине, которая нетерпеливо показывает вверх - знает, что я не вытаскиваю наушники при встрече и едва ли услышу хоть слово. на нас смотрят. вернее, смотрят на дину, на нее всегда обращают внимание: длинные светлые волосы, вызывающе короткое черное платье, ярко-красная помада, ей бы в ночном клубе парней цеплять, а не толкаться посреди зала метро у стойки информации, и уж точно не со мной, с красными от недосыпа глазам и вечно растрепанной шевелюрой. я не завидую тем, кто западает на дину. я видел ее в сумраке.

- уже на месте?
- да, скорее всего, их прикрывают. у нас разрешение на вмешательство четвертой ступени.
- мы вдвоем?
- боишься не справиться, малыш?

я качаю головой, прячу улыбку. дина подначивает меня, строит хорошую мину при плохой игре. если она хоть немного не дооценила силы темных, скорее всего, нас развоплотят, чтобы скрыть следы. темные действуют все наглее, за последние два года и вовсе дошли до края, и, конечно, разбирается со всем дозор ночной - но никак не дневной. я выдыхаю, прячу наушники в кармане куртке и вслед за диной переступаю свою тень.

не люблю вднх.

здесь всегда сильнее ветер.

поток пассажиров метро замедляется.

еще один шаг, поднять тень чуть труднее, но я не хочу отставать. мы поднимаемся на поверхность, и да, худший расклад: нас ждут. дина проделывает пас левой рукой, и я чувствую, как становится тяжелее дышать: защита. я кастую серый молебен не глядя, из чистой надежды, что из четырех окруживших нас иных хоть один или два низшим, и по тому, как сгибается светловолосый паренек - мой ровесник, совсем юный, сумрак выдает его возраст с головой - не ошибаюсь нисколько. надеюсь лишь, что дина применила сферу невнимания, но уже много позже, когда дина и два ее соперника уходят глубже, а я остаюсь один на один с темным магом, примерно равным мне по силе, понимаю - нет.

что-то идет не так.

меня опоясывает огненной плетью и отбрасывают в сторону, наталкиваюсь на кого-то, мы катимся по грязному асфальту, и я стискиваю зубы, потому что больно, больно, сумрак, как больно!.. маг надвигается на меня, снова раскручивая плеть шааба, я вскидываю руку, прикрывая себя и человека радужной сферой, которая вспыхивает, столкнувшись с чужим заклинанием, и лопается, рассыпаясь мириадами осколков. маг еще ближе, и я с ужасом понимаю, что, кажется, меня задели, потому что подо мной, тот человек, пробравшийся к месту стычки через всего барьеры, я... знаю его.

и этого не может быть.

- защищайся! - кричу - не темному, жеке, потому что пусть он лишь сумеречный призрак, кем он еще может быть, но меня клинит, мне страшно, мне больно, и с пальцев срывается сила, складывается в короткий фриз, который бросаю в ухмыляющееся лицо, откатываюсь в сторону. вскакиваю на ноги и тянусь за белым мечом, зная, что скоро сгорят остатки сил и нужно будет остаться хоть с чем-то в руках. [NIC]Рома[/NIC][SGN]но все равно гореть[/SGN]

Отредактировано Roy Harper (2018-07-29 21:07:30)

+1

4

Дальше он воспринимает лишь урывками и вспышками, слепящими  его раздолбанные недосыпом глаза. Чужой крик тонет в тошноте, всепоглощающей, мерзкой слабости, сковывающей ему конечности, в размазанной по асфальту крови с ободранного запястья.

Не возвращается цвет, на виски все так же давит неровная тишина, на самом деле она – только приглушенные звуки. Это сводит Женю с ума. Это заставляет Женю отмахиваться от несуществующих уже рук, метнувшихся в сторону куда-то, кастующих – кастующих, блять?! – прямо из воздуха новые огни.  Или стрелу. Или заклятье. Все слова подворачиваются в голове исключительно на знании из видеоигрушек, которые Женя лихорадочно накупил на последней распродаже, так и не поиграв в большую часть.

Если он в видеоигре, то у нее сильно ебнутый движок. Или это кат-сцена? Игрок Женя может до ее конца не дожить – осознание очень острое и почти молниеносное.

- Какого хера? – он хрипит и закашливается, поднимаясь, с ужасом смотрит на условного противника. Сторону он понимает только по тому, что рыжий парень обращался к нему– он слышит «защищайся», но не воспринимает смысла, не привязывает к конкретному действию. Что делать-то, Женя не понимает. Куда бежать, как уворачиваться... А, нет, реакция у него не отбилась с ударом о тротуар, увернуться Женя как раз успевает, толком не понимая, от чего  и от чьего. – Эй!

Следующий росчерк прилетает уже в адрес самого мужика напротив, злобного и лет на десять старше Жени, со странно искаженным лицом, будто натянутая сеткой через всю физиономию тень. За нее Женя цепляется взглядом и едва успевает не попасть под удар. Это бьет рыжий, странно шатающийся, как подбитый, сжимающий до белизны пальцы на оружии и смотрящий на Женю, как на привидение.

Но он слишком медленный. Они оба слишком медленные, от рыжего мужик уворачивается, скользит молнией, с бешеной и явно нечеловеческой скоростью, будто первым подхватил буст где-то на стороне. Женя смеряет фигуру глазами, скидывает в сторону чудом удержавшуюся на плече сумку, пользуется заминкой-передышкой обоих, чтобы нервными движениями сорвать с себя куртку. С запястья неприятно капает кровь, которой натекло явно больше, чем с царапины.

На долю секунды ему кажется, что эта кровь везде, стучит в висках, заливает глаза и наполняет внутренности под завязку, под крышечку из врезающегося в горло галстука, но не выходит даже закашляться: он просто замирает, позволяя жару - не крови, нет - подобраться к краям, приготовиться к тому, чтобы хлынуть через глаза-шлюзы. Или просыпаться искрами. Или, может, отхлынуть обратно вниз и сорваться огнями с ладоней.

- Уйди. Лучше уйди, - предупреждающе рычит Женя чужим голосом, сжимает и разжимает кулаки, хватает воздух резко пересохшим ртом, глядя на мужика. Тот, естественно, с места не трогается, стоит, подзаряжаясь, прямо точь-в-точь как паренек слева. Жене невдомек, что все это происходит не растянутым на минуты, как ему кажется, а только в доли секунды. Он не чувствует, что проскакивает дальше дозволенного. - Никто не будет тебя соскребать. Слышишь?

Ощущение времени приходит только в следующее мгновение, вместе с женской фигурой, ползущей где-то на периферии. Рядом зажигается ярче линия - меч, заносящийся для удара, и Женю дергает вперед мышечной или хер ее знает, какой памятью, осознанием уже привычной схемы, никогда раньше им не опробованной. Наполняющая его сила наконец срывается, как он и ожидал, мощным напором срывается с тела, снова превращая все происходящее в мешанину:

Мужика пришпиливает к земле, как огромную уродливую бабочку, кричащую человеческим голосом.

Звуки тяжелым грузом валятся обратно Жене на голову, обнажая крики и требовательный женский тон, возвещающий, что кому-то - вряд ли Жене, конечно - придет страшный бюрократический конец.

Меч падает, но у Жени нет сил смотреть, что происходит с целью. У него подкашиваются колени, не выдерживая больше веса, и во второй раз за сегодня приходится сдаться и падать на тротуар. Хватает сил только не впечататься лицом... Или его подхватывает в процессе женщина, грозившая расправой, Женя не успевает понять, он дрожит от перенапряжения и размазывает следы с окровавленной руки по лицу. Очень хочется всхлипнуть и спросить у хрупкого девичьего плеча, какого, в конце концов, хера здесь происходит, но язык отказывается слушаться.[AVA]https://i.imgur.com/ZoqFhGq.png[/AVA]  [STA]поле сказало стоять[/STA][NIC]Женя[/NIC] [SGN] [/SGN]

Отредактировано Eleven (2018-08-06 19:26:11)

+1

5

вот тебе мой маленький грязный секрет - я ненавижу сумрак.

я рыба, которая ненавидит воду.

комар, который не переносит вид крови.

потому что сумрак забирает тебя всего, потому что он не благо, он не славение, он кажется мне живым сейчас, мерзкой огромной пиявкой, выкачивающий все силы. Я трогаю бок и пальцы окрашиваются кровью, серой в сумеречном мире, где нет красок, где у жеки серые глаза, где у дины бесцветные губы, и она широко, некрасиво открывает рот, кричит и что-то требует, а я, как дурак, смотрю на жеку, который цепляется за ее плечо, и охуеваю, проваливаясь глубже, я падаю, падаю, падаю...

клянись любой ценой, хранить зеницы ока, пусть не понял ничего ещё, но ты в себе хоронишь чудо света, для чудовищ темноты, в своем безумстве, присутствует голод и повод есть собраться снова, а
значит

дина отвешивает мне пощечину.

ад пуст и все бесы здесь

медленно моргаю, три луны в небе танцуют хоровод. серая кровь змеится, поднимаясь к серому, полному беременных дождем грозовых облаков.

- рома!

я смаргиваю пелену перед глазами, и падаю вперед.

на асфальт.

в теплый мир без дикого завывания ветра и неясных, размытых теней. здесь яркое осеннее солнце, и где-то неподалеку гомонят китайско-японские туристы. меня мутит - хапнул больше, чем мог, слишком долго пробыл на втором слое, слишком много сил отдал в драке. я кошусь влево - там, где стоял мой противник, вдавленное в асфальт мутно-ржавое пятно, и, конечно, меня тошнит желчью, потому что в душе не ебу, что случилось, но это не я, клянусь, это не я, я так не умею, я еле стоял.

рядом со мной появляется дина и...

- женя? - спрашиваю, больше сиплю, вытираю рот - полный горькости, сплевываю для верности. очень хочется пить. еще больше хочется - жрать, сумрак высосал слишком много энергии, я сейчас как диабетик на пороге гликемической комы, как сбежавший пленник освенцима, но всё, о чем могу думать: как хера?

- какого хера, женя?

я поднимаюсь на ноги, зажимаю рассеченный бок: ничего серьезного, до свадьбы, блядь, заживет, - и угрожающе надвигаюсь на друга, который погиб, который развоплотился, который стоит и смотрит на меня так, словно не узнает, и это брезгливое выражение отчужденности добивает окончательно. у меня нет силы уйти в сумрак, от одного взгляда на тень тошнит, но я размахиваюсь здесь, в обычном мире, и размашисто бью кулаком в чужое лицо, сам толком не понимая, зачем. дина пытается защитить, но она тоже - устала, тоже - потрепана, в ее руке тяжелый ящик, тот самый артефакт, за который сегодня точно погиб один иной, и сколькие ушли от рук моей учительницы?

кто-то очень заморочился с паранджой, кто-то очень сильный, раз смог подделать ауру, отпечаток которой мне не стереть из памяти; кто-то обманывает меня, потому что жени нет уже два года.

уже два года как сумрак его выжрал до дна. [NIC]Рома[/NIC][SGN]но все равно гореть[/SGN]

+1

6

И черт бы его побрал, если бы хоть слово напрашивалось в ответ, хоть одна, самая маленькая, самая простая мысль. Женя скорее согласился бы отмотать время назад, доползти до хищного мужика, на них нападавшего, и лечь вместо него под свистящее в воздухе движение силы, ему неведомой. Лечь и подставить голову, чтобы от нее остался только буроватый след, впитывающийся в тротуар и темнеющий с каждой секундой.

Женя кряхтит, собираясь с силами, думает подняться на ноги. Только это он очень, очень сильно торопится и неправильно оценивает. У Б.И. бы глаза на лоб полезли от таких прогнозов, сказал бы "Женя, будь это стоковые показатели, я бы уже вышел в окно" или что-нибудь такое. И руки бы не подал, сколько бы не хлюпал его подопечный носом и не таращился ошалело. Хотя симпатичная и очень бледная блондинка, пытавшаяся его удержать, тоже подняться не помогает. Вместо этого почему-то отвлекается, будто оглядывается на то, как зовут самого Женю.

Таким странным и отчаявшимся голосом, что сам Женя вместо того, чтобы отозваться, просто пялится. Смотрит так же охеревше на рыжего парня - теперь макушка кажется еще ярче, полыхает перед его расплывающимся вгзглядом над белым лицом. Лицом, которого он не знает, а должен был бы, видимо.

Не может человек вот так незнакомца звать. Даже если он какой-нибудь медиум и случайно выуживает женино имя из ебаного астрала. Не похоже это на случайность совсем. Похоже больше на еще одну попытку свести его с ума.

- Что ты... - у Жени совсем нет сил на то, чтобы хотя бы отползти, когда над ним нависают. Поэтому он опрокидывается сломанным солдатиком, у которого надломились-выгнулись пластмассовые ноги под напором игрушечного орудия. Заваливается на спину, всплескивая руками в попытке зацепиться за что-нибудь, но не успевает.

Теперь размазанная кровь с руки смешивается с новым теплым ручейком, и всего на секунду кажется, что можно было бы так и остаться лежать, пока не захлебнешься. Пока не зальет весь рот, не заполнит ноздри, у Жени всегда были слабые сосуды, говорила ему старушка-смотрительница, не пугайся кровотечений носом, ничего страшного от них не будет. Бойся, если они не остановятся.

Но ощущение стекает с него, так же быстро, как сбегают капли набок через всю щеку, грозятся закапать и так замученную стирками белую рубашку. Этот маленький вброс из реальности его будит, заставляет закипеть моментально, вытянуться позвоночником жестко, чтобы едва не спружинить с земли. По крайней мере, так же резко Женя вскидывает себя обратно в сидячее положение, бьет выверенно в место под коленом, сбивает чокнутого рыжего рядом на асфальт - тот и так пошатывался, много сил не нужно было.

- Ты совсем ебнулся? Кто ты такой? - Женя мгновенно переползает ближе и вцепляется ему в горло, не сильно, только прижимает поверх кадыка, не обращая внимания на вопли девушки. Та не может свою ношу из рук выпустить, только орёт на них, строго, как на разбегавшихся по классу школьников, только тут задачка-то посерьезнее будет. - Какого хера тебе от меня надо? Что вы вообще тут...

Он не задыхается едва сам, дрожит от накатившего резко истощения, пальцы-то толком на чужой шее не смыкаются даже. Как марафон пробежал, не готовясь ни секунды, и трясется теперь из последних усилий, чтобы не упасть рядышком, кровавой мордой в тротуар.[AVA]https://i.imgur.com/ZoqFhGq.png[/AVA]  [STA]поле сказало стоять[/STA][NIC]Женя[/NIC] [SGN] [/SGN]

+1

7

- ночной дозор, - цедит дина, но по ее голосу слышу – злится не на женю, злится на меня, потому что нельзя вот даже так нападать на темного, это провокация, это возможный трибунал, если его подсунули именно для того, чтобы вывести меня из себя. но кто я такой, чтобы тратить на меня силы? жалкий маг пятого уровня без шансов к повышению, который едва на второй уровень сумрака выбирается, которого, по-хорошему, и в оперативники не должны бы тащить, если бы не приказ шефа.

- ты вмешался в операцию ночного дозора, темный.

я кусаю губы, чтобы не вклиниться, чтобы не заорать снова, выбивая из жени признание: сам не знаю, в чем. в том, что он меня обманул? что не умер? что смотрит на меня пустым овечьим взглядом, словно и правда не узнает? я зол, ох как я зол, и в то же время – растоптан совершенно, поэтому и молчу, на самом деле, а вовсе не из мифической субординации. дина не знает о жене, черт, никто из моих нынешних знакомых о нем не знает, я даже из памяти мамы его стер и… да, по-идиотски остался в нашей старой квартире, потому что я ебучий мазохист, ничего нового.

- задержан до выяснений обстоятельств.

- ты хочешь его в офис тащить? – моему удивлению нет предела, потому что, ну, насколько понимаю, так не делается: нельзя вести темного туда, где он может вызнать или услышать что-то секретное или важное. и да, если за прежнего женю я бы поручился всеми частями тела, этот... /это/ не вызывает у меня доверия вовсе, сам бы прогнал через детектор лжи, сыграл бы роль плохого копа, выбивая у него объяснения. я бы и сейчас сунулся, но сумрак не дает даже взглянуть на него как следует, и тем сильнее мое убеждение, что кто-то более сильный просто натянул личину моего друга, рассчитывая… а на что, собственно, рассчитывая?..

дина лишь бросает мне выразительный взгляд.

- мы разберемся дальше без тебя.

- нет! – и в моем восклицании почти ужас, не могу представить, как бросаю здесь всё и ухожу, я выпрямляюсь – и тут же охаю, сгибаюсь пополам, зажимая рану. и все же поднимаю взгляд на дину, смотрю на нее с надеждой, умоляюще так смотрю, надеюсь, что где-то у нее дрогнет, поймет, насколько важно для меня остаться.

дина медлит мгновение-другое, прежде чем выпустить свою добычу и подойти ко мне. ладонь ее ложится клеймом на кожу, поверх изодранной ткани, и я издаю позорный писк, потому что да – очень больно, но кровь останавливается, и это главное, косметику можно навести и потом.

- с… спасибо, - выдавливаю из себя и поворачиваюсь к жене, потому что кому его тащить, как не мне: у дины обе руки заняты, - не советую сопротивляться, - изо всех сил стараюсь звучать равнодушно, но, кажется, не слишком удается: лицо у жени тут же становится невыразительным, он захлопывается, как потревоженная раковина с моллюском внутри, и да, я хочу съездить ему еще раз, лишь бы стереть к хуям собачьим это выражение. – и вылечись, мать твою, кровью весь мох хочешь искормить?
[NIC]Рома[/NIC][SGN]но все равно гореть[/SGN]

0


Вы здесь » BIFROST » beyond the standard model » и тот, кто был всем