... Высоколобые учёные люди сновали среди укутавшихся в шкуры аборигенов. Чужаки называли их дикарями и грелись возле железных зверей, источавших тепло из распахнутых глоток. Железные твари издохли, когда зарычал Фенрир. BIFRǪST, Великий мост, рухнул и горизонт потонул в сиянии.
роли правила нужные гостевая

BIFROST: теория струн

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BIFROST: теория струн » law of universal gravitation » — i'll be good


— i'll be good

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/5EHjNXX.png


i'll be good
reyes & mccree // world // past → present


Когда Моррисон пытается делать вид, что он не заинтересован и спокоен — у него не получается. Габриэль то ли провёл с ним слишком много времени бок о бок, то ли попросту чует это по взгляду, как хорошо натасканный зверь. Джек распрямляет плечи, оглядываясь на Рейеса, и слабо кивает в сторону “переговорки”.
— Он ничем нам не полезен. Понятия не имею, что из него хотели вытащить перед тем, как отправят в тюрьму, — Габриэль видит, как за простым жестом, потирая кончиками пальцев щёку, Джек прячет дикое раздражение. Вот это уже намного интереснее.
— Дай мне несколько минут, — говорит он, хлопнув бывшего напарника и нынешнее начальство по плечу. — Ты просто до сих пор слишком правильный, Джеки, чтобы общаться с отбросами общества и невоспитанными мудаками.

Мальчишку он облизывает взглядом ещё до того, как за спиной тихо защёлкнется замок. Якобы преступник выглядит совсем юным — ещё не до конца оформившиеся черты лица с лёгкой щетиной, платок на шее, ссадины на скуле, взгляд. Рейес невольно сравнивает его с щенком. Длинные конечности, прикованные к металлической петле в столе наручниками. Прелесть. Ему бы ошейник. Или метку. Вариантов много.
— Хочешь утереть страйк-коммандеру нос? — спрашивает, подопнув стул ближе и садясь напротив. — Мне даже интересно, чем ты его так выбесил, kiddo. Поделишься?
План, сырой и, возможно, провальный, складывается в голове карикатурно-быстро. Рейес прикидывает, как сильно заденет геройские чувства Моррисона малыш Маккри в составе Blackwatch. По скромным подсчётам — достаточно быстро. И тогда выйдет отличная команда — сборище наёмников с мордами детоубийц и борзоватый юный ковбой.
— Ответишь честно — верну шляпу, — Гейб слабо кивает и откидывается на спинку стула, сложив руки на груди.

+1

2

Ураган на побережье Луизианы не успокаивается уже неделю, но ситуация, кажется, далека от критичной. До того момента, пока Рейес не оказывается там лично. Потому что то, что по показаниям приборов и на экранах выглядит как нечто средней тяжести, на деле оказывается штормом, далёким от понимания “ну там просто погода испортилась в последние дни”. Проклиная всё на свете, Габриэль пытается успокоить вопящие на периферии чувства паникующего и утопающего. Луизиана нравилась ему всегда, но конкретно сейчас она ощущается как мокрый ад. Очень, мать его, мокрый ад.

Простые “переговоры”, которые должны были научить мальчишку какому-нибудь спокойствию и каким-нибудь дипломатическим азам превращаются в квест “останься с сухой задницей”. которы они проваливают будто бы с радостью, с первого же шага. С лётной площадки добираться приходится сначала на внедорожнике, а потом — на своих двух. “Тут недалеко” — говорят местные, махнув рукой в сторону центра.

“Недалеко” оказывается пиздец как далеко, а буря, поразмыслив, оборачивается форменным апокалипсисом — по данным Афины скорость ветра увеличивается чуть ли не вдвое, а дождь перестаёт отдавать хоть чем-то пресным — на языке сплошная соль. Чёртов Мексиканский залив решает обрушиться прямиком с неба на головы ни в чём (особо, если не вдаваться в детали) неповинных людей.

Коротко отчитавшись о состоянии дел Моррисону, Габриэль принимает последовательно два таких себе решения. Узнав, что нужный “толстосум”, с которым предстоит вести переговоры, забаррикадировался в каком-то своём бункере до полного спокойствия бури, Рейес сгребает Джесси за шкирку и тащит на подмогу местным. Через пару часов, когда Афина мирно сообщает о пиковой активности в атмосфере, а район эвакуирован, Гейб отыскивает один из незапертых в спешке домов, решая, что на время бури самое то обсохнуть, воспользовавшись благами Организации и Инициативы. Потом и значками можно посветить, когда объявятся владельцы. А пока можно порыться в холодильнике и растянуться на сухой кровати. Благо, крыша у дома держится крепко, а выбита только пара окон в гостиной.

— Останемся тут… пока не утихнет этот пиздец, — криво машет в сторону целого окна.

Через пару часов оказывается, что так просто им не выбраться — судя по разлившимся за окном грязным потокам и по тому, как первый этаж дома превращается в болото — одного залива с неба природе оказалось мало. А Миссисипи благополучно вышла из берегов.

— Мы задержимся, — сообщает коротко на базу, добавляя уже для Джесси, — завтра попробуем отыскать бункер урода. А сегодня отоспимся за чужой счёт. Поищи чего-нибудь в холодильнике и сполоснись, чтоб не покрыться коркой грязи. И шмотки высуши.

+1

3

Джесси с готовностью кивает. Выходить куда-то еще сегодня ему хочется меньше всего на свете, даже если это означает, что в итоге они доберутся до сухого и теплого места. Задание, которое должно было стать больше похожим на отпуск и не требующее от него ничего, кроме внимательного наблюдения, обернулось практически природной катастрофой, каких Джесси раньше видать не приходилось. В пустынях ты обычно не ходишь по колено в грязной воде — и это находясь в доме. И это не говоря уж о ветре и ливне, которые буквально мешали дышать, пока они находились снаружи.
Зато мародерствовать ему не впервой, так что он по-свойски шлепает на кухню, и принимается за методичное выгребание сохранившейся еды. В первую очередь, конечно, холодильник — едва он открывает дверцу, вода потоком хлещет внутрь, но это не страшно — внизу оказывается склад овощей и несколько бутылок пива, которые Джесси тут же спасает. Овощи после короткого размышления он оставляет без внимания, и переключается на полки повыше. Свет, похоже, предусмотрительно вырублен во всем городе, и хоть глаза у Джесси привыкли к сумраку, рассмотреть что-то внутри все же несколько проблематично. Он шарит среди неясных силуэтов посуды, и присвистывает, вытащив остатки какой-то запеченной птицы. Повезло. Тарелка отправляется на стол к пиву, туда же добавляется сыр, хлеб, в шкафу среди приправ обнаруживаются шоколадные конфеты, и Джесси забирает и их. Почти пир, если учитывать обстоятельства.
Дотащить все это за раз наверх тяжело, но Джесси справляется — у него нет ни малейшего желания спускаться повторно, хоть мокрее ему уже и не будет. Он грустно прикидывает, выживут ли после такого издевательства его сапоги, и еще раз мысленно прощается со шляпой, сорванной порывом ветра, когда они с Габриэлем помогали местным. Конечно, это всего лишь предмет гардероба, таких полно... Самоубеждение не работает, и Джесси все равно знает, что будет по ней скучать.
За дверью, мимо которой он проходит, оставляя за собой лужицы дождевой воды, шумит душ, и Джесси от души надеется, что вместе с электричеством не отрубили подачу горячей воды — он бы многое отдал за возможность согреться.
Местом дислокации он выбирает, судя по всему, хозяйскую спальню — там достаточно просторно, есть небольшой стол и большая кровать — причина выбора Джесси. Он очень рассчитывает на то, что Габриэль снова позволит ему спать рядом.
Он сгружает еду на стол, и принимается раздеваться, предусмотрительно выйдя из комнаты, чтобы не наделать луж — из сапог льется как из ведра. Джесси кое-как развешивает одежду где придется, и усаживается на пол в одном белье ждать Габриэля — забраться погреться в кровать до принятия душа кажется кощунством после всех их приключений. Он открывает одну бутылку, зацепив крышку за край стола, и откидывается спиной на стену. Вот бы еще освещение хоть какое-никакое организовать...
Джесси устало вздыхает. Чертовски долгий день

+1

4

Под горячими струями после мокрого и холодного ада на улице Габриэль залипает по ощущениям на час, хотя падд, оставленный на раковине, показывает всего двадцать минут. Мокрые шмотки он развешивает по всей ванной, решив, что Джесси как-нибудь справится, заворачивает вокруг бёдер полотенце и долго разглядывает себя в зеркале. Тупое желание завалить и оттрахать мальчишку вкупе с ситуацией только усугубляется. Хотя, возможно, это отвадит преданного щенка. И он не будет больше смотреть этим своим ждущим влюблённым взглядом.

Который, по большей части, бесит до зубовного скрежета желания вмазать по смазливому личику.

А вот иногда очень даже располагает. Жаль только, что этих редких моментов было катастрофически мало — в основном Маккри умудрялся только бесить. Совсем в редких случаях Рейес малодушно думал, что вернул бы всё обратно — чтобы пацан просто старался и хотел быть первым, а не ориентировался на какую-то влюблённую мерзотную чушь из дамских романчиков. М-да, агрессии в этом желании куда больше, чем нужно и чем хотелось бы.

Джесси находится в хозяйской спальне. Во всём доме сумрак и явно поддувает. Окинув пацана придирчивым взглядом от влажной макушки до серых от налипшей пыли пяток, Гейб отбирает у него бутылку, делая глоток и только после этого, довольно вздохнув, говорит:
— В душ. Живо. Пока не отмоешься — даже не думай о еде и отдыхе под одеялом. И найди потом себе шмотки на время, нехрен в трусах перед глазами маячить, — ворчит, коротко ухмылясь.

Отредактировано Gabriel Reyes (2018-04-12 09:40:42)

+1

5

Джесси недовольно бурчит под нос, но и только, провожает отобранную бутылку взглядом, и послушно поднимается на ноги. В конце концов, у них есть еще, и если он поторопится, ему даже останется.
В ванной, конечно же, темно — пад Габриэль забрал с собой, но глаза у Джесси к темноте уже привыкли, да и если оставить дверь открытой, то вполне терпимо. Носом ни во что не влетит, и то ладно.
Горячая вода кажется настоящим благословением, и Джесси блаженно мычит под нос, переступает закоченевшими ногами, подставляясь под струи то с одной, то с другой стороны. Он даже нашаривает шампунь (скорее всего шампунь), и вымывает из волос песок и мелкий мусор. Откуда там песок? Долго он об этом не задумывается — какая разница. Важнее, что он может смыть это все с себя и присоединиться за импровизированным ужином к Габриэлю, а потом отрубиться — если очень повезет — до утра. Джесси очень хочет, чтобы им повезло.
Вытаскивает себя из под душа он тем еще усилием воли. Он бы так и стоял тупо под водой, позволяя ей просто литься на макушку и стекать по телу, но пустой желудок начал напоминать о себе, так что он неохотно ступает босыми ногами на холодный пол и оглядывается в поисках полотенца.
— Габриэль... — ворчит он тихо, понимая, что тот забрал единственное нормальное полотенце с собой, и ему остается довольствоваться какой-то маленькой тряпочкой, которую саму впору выжимать после того, как он вытирается ей и безуспешно пытается высушить волосы. Остается найти сменную одежду — люди ведь должны держать в ванной что-то такое? Его шмотье сушится в комнате, с грехом пополам выстиранное белье — здесь, и не может же он заявиться к Габриэлю в чем мать родила?
Вместо нормальной одежды находится всего лишь пара трусов, но Джесси уже рад и этому — все лучше, чем нагишом. А одежда наверняка найдется в спальне, потому что если уж не там, то где?
Он натягивает одни, те, на которых поменьше дурацких рюш, и оттягивает резинку, которая оказывается ему узковата. Да и вообще в них тесно и не особо комфортно, и они несомненно женские, но Джесси не в том положении, чтобы выбирать, а пол хозяина (хозяйки, тут же исправляется он) его волнует куда меньше того, что они жмут и натирают внутреннюю часть бедра.
Хотя в общем-то плевать. Если найдет что-нибудь более подходящее в комнате, всегда можно переодеться, а если нет — нет смысла страдать над лучшим, что может предложить ему ситуация.
— Надеюсь, ты оставил мне пива, — заявляет он, заходя в комнату, и ежась от прохлады. — И нашел сухую одежду.

+1

6

В широком, старом (кажется, ещё времён конца того века) шкафу, створки которого скрипят с натугой умирающей старухи, находится вполне себе нормальная одежда — Габриэль с удовольствием натягивает на себя явно чистую, пусть и пропахшую фанерой и пылью толстовку размера на три больше, сгребает пачку домашних брюк с полки и кидает на кровать. Все слишком большие. Помучившись с минуту, он выбирает одни из, остальное убирая обратно, и чувствует себя облачившимся не в одежду, а в тканевый мешок — в этих шмотках он словно тонет.

Ещё одну толстовку, явно вытянутую в районе живота, Рейес кидает на кровать, оставив для Джесси — мальчишка, вытянувшийся и слабо, но заметно поддавший в ширине плеч, сможет, при желании, натянуть тряпку до колен и спрятать всё самое важное.

Комм оповещает о паре пришедших сообщений и о том, что ничего действительного важного до сих пор не случилось. Что же, оно и к лучшему — вызывать лишний джет в такую погоду в жопу мира (окей, просто в затопленную и, кажется, пошедшую ко дну Луизиану) нет никакой необходимости, тем более что они могут понадобиться для вытаскивания выживших. Словно прочитав его мысли, Джек оставляет короткое сообщение, призывающее потерпеть сутки.

Прежде чем обернуться на наглое заявление, Гейб стаскивает с кровати найденную толстовку и кидает её в сторону Джесси. И пока тот натягивает тряпку, путаясь в вороте и рукавах, всё-таки оглядывается. И зависает на несколько долгих секунд, разглядывая явно девчачьи трусы, смотрящиеся на Маккри как… как… очень не к месту. Внизу живота заинтересовано дёргает приятным спазмом. Габриэль, усмехнувшись, клонит голову к плечу и окидывает Джесси уже вполне осознанным взглядом, быстро смирившись с тем, что эта картинка его явно возбуждает.

— Тебе идёт, — выдыхает с усмешкой, всё-таки отворачивается и допивает пиво из отобранной ранее бутылки. Собранный на скорую руку бутерброд отвлекает ненадолго. Точно также ненадолго отвлекает короткий ответ Джеку о том, что сутки он вполне потерпит, может даже с удовольствием. Добавляет ещё одним сообщением, которое Джек прочтёт явно не скоро — “буду считать это увольнительной”. — Нас, скорее всего, заберут завтра к вечеру, Джек отстегнёт личный джет. Надо возвращаться из этой дыры обратно на базу, для населения выделят военный резерв.

+1

7

Первым порывом Джесси становится прикрыться. Только что он плевать хотел на то, что на нем надето, и куда больше его заботило осталось ли еще пиво, но Габриэль умудрился перевернуть всю ситуацию, за мгновение выбив его из равновесия. Джесси надевает перекинутую ему толстовку судорожными нервными движениями, и затем тянет ее ниже, к коленям. Она оказывается достаточно большой, чтобы прикрыть проклятые трусы, но помогает это слабо и он все еще чувствует себя неприлично раздетым и выставленным напоказ. Это его не смущает, смущение не имеет ничего общего с тем, что он испытывает. Ощущение ближе к страху, это как выброс адреналина перед лицом опасности, как бы ему не было мерзко это признавать — потому что Джесси узнает этот взгляд. Разве что раньше так на него смотрели только тайком, исподтишка, теперь же— прямо.
...Габриэль больше не смотрит на него, занимается своими делами, а Джесси вдруг осознает, что застыл, как дурак, посредь комнаты, вцепившись в край толстовки, и стоит как олень, выскочивший на свет фар. И что это — невероятно глупо, потому что он не боится Габриэля, потому что Габриэль не причинит ему вреда ("правда?" — переспрашивает какой-то далекий внутренний голос,  —"ты в это веришь? после того, что было?"), и Джесси исправляется — Габриэль не причинит ему вреда осознанно. Но даже это — немало. Потому что — он вдруг понимает с небывалой ясностью — он доверяет Габриэлю. Он доверяет ему свою жизнь, что уж говорить о обтянутой женскими трусами заднице. О таком даже думать смешно.
Дурацкий несвоевременный юмор помогает ему справиться с собой. Он отмирает, и подходит к сваленным на столе продуктам, чувствуя отвратительную слабость в коленях, и понимает, что несмотря на недавний голод, совершенно не хочет есть. Вместо этого он берет еще одну бутылку и жадно присасывается к ней — пусть его и отпустило, пусть это все — остаточное явление от первого, инстинктивного испуга, алкоголь все равно не будет лишним — даже такой слабый.
— Хорошо. Завтра вечером, — запоздало отзывается он эхом, не придумав, что еще сказать. Редкий случай.
Вообще это значит практически сутки наедине с Габриэлем без возможности свалить на него часть бумажной работы, чтобы Джесси "учился" и почти без возможности устроить ему очередную убийственную тренировку. Практически настоящий отпуск. Подумаешь, первый этаж затопило. Не больно-то и хотелось. С голода они не помрут, а в остальном наверху есть все необходимое — и не то чтобы оперативникам вроде них было нужно многое.
Джесси забивает мысленный эфир ничего не значащими мыслями, чтобы не дать себе подумать о том, что Габриэль так и не оборачивается больше, а ему, возможно, всегда хотелось, чтобы Габриэль посмотрел на него так. Где-то глубоко в подсознании, конечно. Или о том, что это шанс... На что-то. Джесси сам не уверен на что, боится загадывать, боится попробовать, боится, кажется, любого из исходов, но эхо намерения уже зародилось где-то под бесполезным мысленным мусором, и он снова прикладывается к бутылке, надеясь набраться решимости для того, что он собирается сделать.

+1

8

Попытка подумать о чём-нибудь другом (о единорогах, символ целомудрия или как там.. ведь да?) проваливается. Габриэль ненадолго отвлекается, не вслушиваясь в бормотание Маккри, больше времени тратит на усилие “не смотреть на пацана”, чем на что-то ещё, падает на кровать и подтягивает под спину подушку, усаживаясь удобнее. Ноги благодарно гудят — вытянуть их как маленький бонус после неудачного начала дня.

Рейес не видит реакции Джесси, не чувствует её и, в целом, будь он свидетелем тупой заминки, того, как пацан натягивает судорожно край толстовки, как смотрит загнанным в угол кроликом — он бы снизил градус, взял себя в руки и вообще пошёл бы в другую комнату. Потому что, сказать по правде, брать на себя такую ответственность прямо сейчас Габриэль сильно не хочет. Остаются преграды, которые просто так, с полпинка, не перешагнуть и не разрушить. Как минимум собственное “не спать с влюблёнными малолетками” — когда-то давно это обернулось маленькой катастрофой и неделей громких сопливых истерик.

Да и возвращаться к теме случившегося в лазарете — не хочется. Ведь пацан попросит, нет — потребует большего, это видно по его глазам и по тому, сколько наивной надежды в одном только взгляде и в каждом жесте. Это раздражает. Это заставляет выгонять мальчишку на пробежку, сбагривать Ане и ругаться больше обычного. И даже меняя Джесси систему питания и следя за тем, чтобы он ел нормально, а не всякую хрень, Габриэль испытывает странное чувство удовлетворения — вся эта муштра хоть немного, но понижает планку дебилизма происходящего.

— Будешь доёбываться, — тянет он бездумно, пролистывая ленту новостей, — сотня отжиманий, каждый час. Завтра надо будет перехватить Михаэля и отправить в штаб вместе с нашими, можно будет на пару часов остаться помочь с эвакуацией потеряшек, — оторвав взгляд от светящегося экрана, Гейб оглядывает напряжённую спину Джесси, чуть прищурившись. То, что толстовка до упора натянута на ноги и то, что пацан всё ещё цепляется пальцами за её край и что от бутылки пива словно бы и не хочет отрываться. — Всё в порядке?

Отредактировано Gabriel Reyes (2018-04-12 12:29:39)

+1

9

Джесси тянет с ответом какие-то мгновения. Пауза практически незаметная - он успевает закрыть глаза, собраться с мыслями, глубоко вздохнуть, и поставить початую бутылку на стол.
- Да, - отзывается он, оборачиваясь и улыбается старательно. Уж чего-чего, а деланной беззаботности и фальшивых улыбок у него целый арсенал, на все случаи жизни. Арсенал, кстати говоря, неплохо обогатился за время его пребывания в Блэквотче.
И не то чтобы он соврал даже. Габриэлю врать не хочется. Все действительно в порядке, просто он нервничает так, как не нервничал, кажется, даже перед своим первым выходом в поле, но все действительно в порядке. Во всяком случае пока что.
Предательскую мысль он поспешно заталкивает подальше - ему и так кажется, что его вот-вот затрясет как припадочного, а гулко колотящееся в горле сердце он просто-напросто выблюет Габриэлю на колени, и на том вся романтика закончится.
Нет, все в порядке и все будет в порядке. Джесси скользит взглядом вокруг - здесь чистые белые стены, какие-то наверное-стильные картины, удобная кровать, в конце-концов. Ничего общего с каким-нибудь, ну, скажем, задним двором некоего бара в Нью-Мексико, которого, может, и не существует уже. Здесь даже, пожалуй, уютно - хозяева преуспели в том, чтобы сделать свою спальню местом, в котором приятно находиться.
И, наконец, здесь Габриэль. И уже одно это должно перевешивать все, что давно уже не имеет значения.
И перевешивает.
Джесси подходит к Габриэлю, чувствуя себя так, будто добровольно шагает в пасть дракону, но все страхи, какие только есть в нем, ничто перед его упрямством - он уже решился, а значит, теперь костьми ляжет, но не позволит себе испугаться и отступить.
Габриэль говорил, что они должны доверять друг другу, и Джесси доверяет. Габриэль говорил, что грязь из прошлого должна остаться в прошлом, и Джесси изо всех сил старается оставить ее там, забыть, перекрыть чем-то новым и правильным. И, что уж скрывать, просто хочет снова обнять Габриэля и почувствовать надежное объятие в ответ.
Наверное, самое спокойное место в мире - в сомкнутом кольце его рук.
Джесси прикидывает, считается ли за доебку то, что он лезет на колени к Габриэлю и седлает его на манер наездника, а потом решает, что чем бы все ни закончилось, одна только попытка стоит чего угодно, не только каких-то там отжиманий, которых ему не избежать в любом случае.
Соблазнять Джесси не умеет. Пока еще нет. Одна только мысль о том, чтобы попытаться изобразить что-то сексуальное кажется ему глупой и отталкивающей. Ему хочется только стать ближе к Габриэлю, насколько это возможно, и показать ему, насколько много он для него значит.
Чтобы поцеловать его, Джесси приходится практически лечь на него. Он целует вроде мягко, но отчаянно, с почти смешной решимостью, забывая дышать и цепляясь за растянутую чужую одежду на Габриэле. Он не знает, куда деть руки - он очень хочет коснуться, но не уверен, как сделать это правильно, как сделать так, чтобы Габриэлю понравилось. Опыта у него - приставания к хихикающим девчонкам, так и не зашедшим дальше тисканий по углам, и это явно не то, что может ему сейчас помочь. Ему кажется, Габриэль должен почувствовать удары его сердца сквозь два слоя ткани и он надеется, что это все-таки невозможно, потому что Габриэль вряд ли оценит, если Джесси будет трястись как осиновый лист.
Торопливые легкие поцелуи перетекают куда-то под челюсть и Джесси слегка ведет от открытого горла перед собой, смутно хочется сжать зубы и оставить след, но и это Габриэлю скорее всего не понравится... Хотя, пожалуй, к черту. Он прихватывает зубами кожу, чувствительно, но недостаточно для засоса, жадно вдыхает его запах и трется носом где-то под ухом.
А потом отодвигается, садится прямо и стаскивает дурацкую толстовку через голову, чтобы не осталось сомнений, чтобы никак иначе нельзя было истолковать его действия, чтобы предложение было совершенно однозначным.

+1

10

Ему бы хватило этого простого “да”. Ему бы хватило даже “иди нахуй, Рейес” — было бы лень вставать, чтобы дать пацану по морде за наглость. Но Гейб видит, что всё не в порядке. Всё совсем не в порядке. Потому что происходящее — не в порядке вещей, не укладывается в систему координат и даже выбивается из прямой линии рядом с недавним желанием честно разложить мальчишку и трахнуть. Одно дело — мимолётно отметить собственное желание. Другое дело — это. Рейес молчит, откладывая пад, не удерживает и не помогает. Только послушно и коротко отвечает на поцелуй, точно так же позволяя прижаться губами к шее.

Это похоже на странное представление в театре одного актёра и одного зрителя. И ощущения — странные. Габриэлю кажется, что до черты два шага, а за чертой — страшное, жадное и горячее, требующее всего и сейчас, немедленно. И одного поцелуя уже не хватит. Как и не хватит простых объятий и детского петтинга. Впрочем, не хватит и обычного “хватит”. И следом за ним не хватит “я не хочу”. И, может, не будет даже иметь никакой силы “остановись” — Рейес знает только, что сила будет в его собственных желаниях и в нежелании останавливаться. Если сделать пару шагов до черты, перешагивая её.

Джесси молчит и выглядит так, будто идёт на убой, как священная овечка. Это смешит — Рейес тихо хмыкает, когда недавно с остервенением натянутая толстовка оказывается в стороне. Глаза у мальчишки блестят тем самым чувством вкупе с отчаянной решимостью. Он читается легко, как детская открытая книжка с раскрасками — настолько сейчас уязвим и раскрыт. Будто распоротое брюхо подставляет под пасть хищнику.

Габриэль — не святой и уж точно не тот, кого нужно уговаривать. Не тот, кто будет отговаривать и переспрашивать. Он не спросит “ты уверен?”, не спросит “ты хочешь этого?”. Просто укладывает ладони на бёдра, задевая большими пальцами смешную резинку девчачьих трусиков, украшенную чуть потрёпанными рюшами — ткань на ощупь слегка жестковатая, то ли не ношенная, то ли застиранная до треска. Думает он всего с десяток секунд, словно давая фору или возможность отказаться хотя бы так же молча, вырваться из слабых пока объятий и свалить на другую сторону кровати. Время утекает сквозь пальцы, за секунды не меняется взгляд Джесси, разве что становится чуть более отчаянным. Рейесу смешно подумать, что пацан боится получить отказ. Ведь совершенно точно боится.

Ладони скользят от бёдер к ягодицам, пальцы сминают ткань вместе с плотью под ней, а Рейес тянет Джесси ближе, одним плавным рывком, одновременно прижимаясь губами к открытой, подставленной шее. Подгибает ноги, чтобы устроиться удобнее, упирается пятками в кровать и прикусывает мальчишку за плечо, ощутимо и без прикрас, чтобы оставить метку. Совершенно очевидно Гейб забирается пальцами под ткань, царапая смуглую кожу, но снимать не спешит, как и не спешит в принципе — поцелуями покрывает шею, крепче стискивая Джесси в объятиях и отстранённо думая о том, что с этим потом придётся что-то делать. Трахать влюблённого в тебя мальчишку — примерно как подписать приказ о собственном расстреле. Добровольно.

+1

11

Габриэль медлит, и Джесси вдруг понимает, что страшнее всего - вероятность быть отвергнутым. Особенно когда уже решился, когда сделал первый - самый сложный - шаг, когда наступает такой момент и все зависит от другого человека. Он ждет, как на эшафоте, пока взгляд полуприкрытых глаз обманчиво-лениво скользит по нему, и когда Габриэль прижимает его к себе, чувствует себя смертником, которому только что даровали жизнь.
После этого все становится будто бы легче. Нервозность никуда не девается, но что бы ни случилось, это не будет хуже чем если бы Габриэль просто прогнал его. Джесси подставляется, выгибает шею, держится за Габриэля так крепко, будто пальцы свело нервной судорогой, и не разогнуть их. Вскрикивает слабо, потому что Габриэль кусается по-настоящему, больно, далеко не как он сам, осторожничающий и напуганный собственным порывом, - и тут же стискивает зубы, злясь на такую дурацкую реакцию.
Наверное, Джесси сейчас совершает ту самую глупость, о которой предостерегала Ана.
Но происходящее кажется правильным, несмотря на то, скольких моральных сил требует с его стороны, и Джесси не жалеет о своем решении ни капли. Он знает, чего хочет. Если он того же боится - что ж, тем хуже для его страхов.
Чувствовать кожей чужие руки на своем теле дико и непривычно, Джесси приноравливается, пытается свыкнуться с ощущениями, и прекратить выглядеть перепуганным бревном. Отдирает-таки пальцы от плеча Габриэля, и, наконец, позволяет себе коснуться его по-настоящему. Забирается рукой под толстовку, ведет раскрытой ладонью вверх, пересчитывая на ощупь шрамы, а затем снова вниз, туда, где в бедро недвусмысленно упирается полувставший член. Растянутая резинка мягких домашних штанов - смешная преграда, а у Джесси нет проблем с тем, чтобы трогать других. Он чуть сползает, меняет точку опоры, чтобы дотянуться, и сначала просто обводит пальцами головку, скользит, едва касаясь - можно подумать, что дразнит, но на деле просто примеривается и раздумывает, как Габриэль любит. Что ему нравится. Что заводит. Это отвлекает от собственного страха.
На пробу он сжимает, наконец, пальцы крепче и скользит к самому основанию, выбирая размеренный плавный ритм.
- Ты можешь... Говорить мне, - выговаривает он с запинкой, и удивляется тому, как сдавленно звучит его голос. - Что делать.

Отредактировано Jesse McCree (2018-04-14 12:29:59)

+1

12

— Просто заткнись, — смешливо и беззлобно выдыхает на ухо, прикрывая глаза от внезапно острого удовольствия — то, как пацан держится за его член, почти срывает остатки терпения. Но Рейес крепкий, ему (и его терпению) только завидовать. Он шумно выдыхает, отирается носом и губами о шею, косится через плечо на задницу, обтянутую, — чёрт, мать твою — детскими трусиками. В этот сраный цветочек. Внизу живота всё обжигающе сворачивается в тяжёлый, пульсирующий шар.

Рейес не нарушает собственной же приказной просьбы, пусть и полушутливой — молча обхватывает ладонь Джесси, показывая, как лучше сжать пальцы, одобрительно мычит и оставляет ещё один поцелуй-укус на шее, ближе к челюсти. Мальчишка не маленький, сидя сверху он возвышается над ним, но Габриэлю это вдруг как будто бы нравится — нравится, что можно запрокинуть голову, прижимаясь затылком к спинке кровати, надавить Джесси пальцами на поясницу и поймать губы поцелуем.

Маккри будто не может понять, как ему двигаться — это самую малость напрягает. И Габриэль не готов останавливаться только ради того, чтобы сказать, что он не сделает больно, что всё будет… не так? Какой бред. Жуткое чудовище, живущее внутри, требует взять немедленно, подчинить себе, подмять, пометить собой. Сдерживаться — трудно, особенно когда до дрожи в пальцах хочется сделать до приятного больно. Джесси явно не оценит.

Но он оценивает долгий, удушающий поцелуй, явно плывёт, — или Гейбу только так кажется, — вздрагивает, когда Габриэль прикусывает его за губу.
— Успокойся, — тепло выдыхает губы, чуть отстранившись и поймав взгляд, в полумраке комнаты кажущийся тёмным. — Иначе будет не так хорошо, как может, — он позволяет себе усмехнуться, коротко целует Джесси в губы и перехватывает крепко за пояс, чуть подавшись вперёд в бок.

Не могли же хозяева свалить, выпотрошив прикроватные тумбочки? Только координация и напряжённый до предела пацан сверху позволяют не свалиться — Гейб шарится по трём ящичкам в пресловутой тумбе и находит початый тюбик какой-то синтетической смазки. Прекрасно.
— Тебе повезло, — урчит довольно, кусаче целуя Джесси в плечо, и суёт ему добычу в ладонь, заставляя сжать пальцы. — А теперь действуй, — в глазах — не скрытый ничем голод, желание и что-то ещё, совсем тёмное и однозначное.

+1

13

Джесси - послушный мальчик - тут же прикусывает язык, и только крепче сжимает пальцы, следуя безмолвному указанию. Так проще - просто подчиняться, не думать о том, что делать дальше, как справиться с собой и с ситуацией, в которую сам же себя загнал. Чужой член дергается и растет в ладони, и в реальность происходящего поверить все сложнее, потому что мог ли Джесси когда-либо подумать, что все обернется вот так - что однажды он добровольно ляжет в постель с мужчиной, что полюбит мексиканского ублюдка, сломавшего ему нос при первой встрече и ставшего причиной конца его второй семьи, что он будет дрочить Габриэлю где-то на полетевшем ко всем чертям задании, что чужие горячие выдохи будут теплом оседать на его обнаженной коже, и что Габриэль будет так облизывать его взглядом, так жадно прикасаться, что у него, у Джесси, будет замирать дыхание - не от страха, не только от страха, но от какого-то осторожного, хрупкого предвкушения.
Поцелуй длится пока у Джесси хватает дыхания и еще немного - Габриэль возвращает его в реальность очередным укусом, и к этому Джесси, кажется, уже привык. Наверное, ему даже нравится - ощущение принадлежности. Следы зубов на горле и плечах - как подтверждение того, что он больше не сам по себе.
То, что говорит Габриэль - почти обещание, и Джесси верит - не задумываясь, не взвешивая шансы и вероятности.
Ласки у Габриэля такие же - грубоватые и требовательные. Джесси невольно прогибается под горячими ладонями, ластится к нему, жмется и чувствует, как двигаться становится чуть легче, как отпускает потихоньку нервная оторопь, и он даже начинает получать какое-то удовольствие. Это еще не возбуждение, но между ног приятно тянет,  и это уже что-то, потому что ощущение непривычное, как будто давно забытое, оставленное в прошлом, до... всего.
Габриэль уверенно придерживает его, пока шарит по ящикам тумбочки, и как Джесси ни уговаривает себя, что бояться нечего, только не сейчас, не с ним, сердце все же неприятно замирает на секунду, когда тот заставляет его взять тюбик смазки.
Джесси приподнимается над Габриэлем, садится ровнее и замирает - воплощение неуверенности. Нет, он прекрасно знает, зачем нужна смазка и что с ней делать, он не дурак, он читал, в конце концов. Для общего развития. Когда выяснил для себя, насколько серьезен в отношении Габриэля. Но одно дело знать, и другое - разгадать, чего конкретно Габриэль хочет от него сейчас, а потом найти в себе смелость "действовать".
Колпачок щелкает, кажется, слишком громко, когда Джесси поддевает его ногтем, и снова тормозит, не решаясь на дальнейшие действия. А затем - будто ныряет в ледяную воду, выдавливает прозрачный гель с мерзким ягодными запахом на ладонь и тянется назад, ныряет ладонью под слишком узкую резинку трусов, чтобы размазать его между ягодиц - резкие, порывистые движения и убийственная решимость в мечущемся взгляде - посмотреть на Габриэля сейчас выше его сил. И казалось бы, чего стесняться теперь, когда они делят одну постель, но все равно делать это под чужим изучающим взглядом как минимум не комфортно, как максимум - обдает жаром стыда и почему-то заводит. Джесси думает, что он всего лишь зеркалит отношение Габриэля и наоборот, старательно не думает, что ему, возможно, нравится быть объектом столь пристального наблюдения.
Лицо горит, когда он на глазах Габриэля осторожно проталкивает один палец внутрь - ощущения... странные. Джесси не вполне понимает, что именно чувствует. Это не приятно и не неприятно, просто непривычно и... Да, странно. Он смазывает себя, подходя к делу со всей ответственностью и стараясь отвлечься на это от смущения, а затем тянет домашние штаны Габриэля вниз - снова обхватывает скользкой ладонью его член, делясь остатками смазки. Видеть, как его пальцы двигаются по стволу и обводят головку - совсем не то же самое, что ласкать Габриэля на ощупь, и Джесси даже засматривается - картинка определенно достойная того, чтобы запомнить ее. Да и смотреть на то, как потемневшая головка скрывается в кольце его пальцев куда проще, чем встретиться взглядом с Габриэлем или - тем более - продолжить... "действовать".

Отредактировано Jesse McCree (Сегодня 00:58:58)

+1


Вы здесь » BIFROST: теория струн » law of universal gravitation » — i'll be good