CROSS-O-WHATSOEVER


Он рухнул, осыпав нас каскадом радужных брызг — █████, Великий мост пал, и мы потонули в люминесцирующем тумане. Наши машины взбунтовались, наша логика предала нас, и вот мы остались одни. В безвременном пространстве, с руками холода и их любовными острыми иглами — искрами обратно изогнутых линз.

роли правила нужные гостевая

BIFROST

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BIFROST » law of universal gravitation » implicit demand for proof


implicit demand for proof

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://78.media.tumblr.com/91e42291c5e7d9894577e83984cbaae8/tumblr_ox94jykqlr1u38nj9o1_500.png


implicit demand for proof
gwyndolin, adlrich // anor londo // eternal cold night


Восстав из своей могилы, Олдрик, что был святым Владыкой Глубин, разочаровался в людях. Видение о будущем пророчило ему славу пожирателя самих Богов, а услужливые союзники охотно расчистили путь в древний город Анор Лондо, величественно возвышающийся над миром. Там, в заброшенной обители богов, прятался Гвиндолин Темное Солнце — последний страж покоев Гвина, своего отца. Оскверненное пламя и проклятия, поразившие Иритилл, возвезеднный на руинах былого величия, ослабили юного бога, сделав его легкой мишенью для ужасного чудовища из Глубин, но он оказался одним из немногих, кто мог видеть немного больше, чем дано остальным и даже самому Олдрику, мнившему себя хозяином мира.

+1

2

I   P O N D E R   O F   S O M E T H I N G   G R E A T
          Власть стремительно ускользала из рук Темного Солнца, последнего бога в Анор Лондо. Город, некогда блеставший своим роскошным великолепием, опустел и помрачнел, и даже иллюзия благополучия и негаснущего холодного солнца не могла заставить поверить в то, что здесь на самом деле не происходит ничего ужасного.

          Вероломное предательство Саливана, одного из талантливейших Клинков Темной Луны, что нес свою службу в дружественном Лотрике, сильно подкосило юного бога, уверенного в том, что он делает достаточно много для своих последователей, чтобы рассчитывать на их безоговорочную верность. Гвиндолин никак не мог понять, как он мог быть так слеп, что не увидел этот отвратительный зародыш тьмы в ближайшем адепте и не остановил его прежде, чем случилось непоправимое. Но Оскверненное пламя, что тот принес в захваченный силой Иритилл, ослабило Темное Солнце еще сильнее. Настолько, что ему едва хватало сил поддерживать собственную жизнь, не говоря уже о массивных иллюзиях. Собственная беспомощность угнетала юного мага, лишало его последней уверенности в своем могуществе и значимости. Ему и до этого тяжело давалось осознание, что из всех детей Гвина он хоть и не был самым большим разочарованием, но при этом отец никогда не считал его кем-то, кто способен хоть чего-то добиться, и разрушенный Анор Лондо вместе с нависшей угрозой начала Эры Людей подтверждали опасения племянника Ллойда как никогда точно.

M Y   L U N G S   W I L L   F I L L   A N D  T H E N   D E F L A T E

          Гвиндолин не мог поверить, что все это на самом деле происходит. Тело юного бога сковывал самый настоящий первобытных страх — тот, что отец внушал всем своим детям, объясняя, зачем им всем нужно беречь Первое Пламя. Темное Солнце внимал каждому слову Гвина, впитывая все его беспокойство. Темный лорд, что родится среди людей, когда наступит их Эра, был близок.

          Возможно, им был Олдрик — тварь, рожденная на пороге Анор Лондо и поддавшаяся тьме. О ней Гвиндолин слышал достаточно, чтобы всерьез заволноваться, узнав о ее возвращении. Единственное, что заставляло усомниться в его отношении к древнему пророчеству — откровенная недружелюбность Владыки Глубин к самому человечеству, которое он, по идее, должен был привести к господству в их мире, подвинув богов. Олдрик сам истреблял свой народ и был подобен бешеной бродячей собаке, что кусает руку, которая ее кормит. Гвиндолин не стремился вмешиваться в происходящее, полагая, что люди самостоятельно справятся с обнаглевшей тварью, их пожирающей, но их гнев обратился совсем не туда, куда ему хотелось. И вот Олдрик, занявший в мировом сознании место самого Ллойда, оскверняющий все, к чему прикасается, стремился по любезно расчищенному пути в Анор Лондо, священную обитель богов, и он, Гвиндолин Темное Солнце, совершенно не знал, как ему противостоять невероятно сильному существу.

T H E Y   F I L L   W I T H   F I R E ,   E X H A L E   D E S I R E

         Гвиндолин был практически уверен в том, что не справится, и сама погибель неспешно ползет в его захиревшую обитель, чтобы положить конец жалкому существованию. Тварь, что набралась столько сил, пожирая смиренных и невинных, стала Повелителем Пепла — отнюдь не добровольно, как Гвин, первый из Повелителей — и у юного бога практически не было шансов ни победить ее, ни остановить. Клинки Темной Луны, оказавшиеся рассадником вероломства и скверны, разочаровали Темное Солнце, и его младшая сестра Йоршка поспешно взяла бразды правления в свои руки, пока разозленный старший братец не уничтожил с концами легендарный ковенант, несший праведную службу по всему миру. Она была убеждена, что единичный случай предательства — скорее исключение, но Гвиндолин не был настроен слушать и внимать ее словам. И сейчас, когда вражеские отряды окружали замок, а серебряные рыцари падали наземь, пораженные ужасными проклятиями, ослабевший бог жалел о своем жестоком и импульсивном решении так, как еще никогда не жалел. Страх сжимал маленькое сердце мага, а замерзшие слабые руки едва могли удержать тяжелый золотой лук и стрелы, с которыми он был готов встречать само воплощение Бездны.

          Гвиндолин впервые боялся так сильно. Он знал, что делать этого нельзя: страх только раззадорит голодное чудовище, придаст ему сил, ведь все твари из Глубин питаются ужасом своих жертв. А жертвой он и был: маленькой, слабой и чертовски уязвимой. Беззащитный бог в огромном пустом замке, в который даже толком некому преградить путь, ведь Йоршка, отвечавшая за доверенный ей ковенант, сама попалась в ловушку и оказалась заперта в дальней башне. Эту опасность Темное Солнце встречал совершенно один: не было ни отцовских рыцарей, ни своих собственных, ни старшего брата с его вивернами, ни старшей сестры с ее стражей, ни даже отца, который хоть и не сильно любил своего младшего сына, но все равно не позволил бы никакому чудовищу даже пальцем к нему притронуться.

          Ему никто не мог и не собирался помочь. Он оказался брошен и покинут, как и этот чертов город, на руинах которого уже давно выстроили, а потом уничтожили еще один город. И это угнетало даже больше, чем собственная судьба, которая даже не укладывалась в голове.

I   K N O W   I T ' S   D I R E   M Y   T I M E   T O D A Y

+1

3

Кем бы ты ни был, чего бы ты ни желал, ты наверно уже почувствовал, как тлеют угли. Вскоре пламя погаснет, и останется лишь Тьма. Ты ведь это чувствуешь, не так ли? Твое прошлое, настоящее и даже будущее не имеет значение. Не важно, какого ты происхождения, неважно кем и чем ты дорожишь. Тьма заберет у тебя всё, даже твою сущность. Она размоет все границы, перекроет тебя по-новому. Однажды  ты предашь то, что свято защищаешь.  Ты сотрешь в пыль самое дорогое, и не почувствуешь ни скорби, ни сожаления. Твоя душа погаснет, как свеча в бездне. Твой разум склониться перед неведанной силы.  Грядёт новый закат Эры Богов.

Единственная надежда этого мира, это Повелители пепла. Полые, что стали поглощать души, ради того, что бы продлить Эру огня. Но, едва ли можно доверить жизнь всем, кто однажды уже спас этот мир от Тьмы. Ведь кто, если не Повелители пепла, знают, насколько безжалостным бывает пламя? Сгорев однажды, возжигая Первое племя, едва ли испугаешься того, что уготовила тебе Эра тьмы.

Колокол вновь звонит, пробуждая тех, кто однажды выполнил свой долг. И созывает Избранную нежить, да бы свершить заставить отрекшихся исполнить свой долг. Повелители пепла поднимаются из своих могил. Олдрик, святой покровитель Глубин. Легион нежити Фаррона, Хранители Бездны. И мрачный правитель из оскверненной столицы — гигант Йорм. Однако, никто из Повелителей, не принял свою судьбу вновь. Судьбу проклятых… Даже юный принц Лотрика, не явился исполнить свой долг. Лишь Лудлет Курляндский изгнанник пожаловал в Храм Огня, дабы исполнить своё предназначение.

★★★

Олдрик пробудился от смерти, чествуя, что не властен над собственным телом и разумом. Тело, если его можно было так назвать, не контролируемо дрожало и растекалось. Голова, словно все ещё полыхала. Владыка Глубин с трудом покинул свой гроб. На протяжение долгого сна, он чувствовал жжение, страх и нескончаемую боль. Он полз, сам не зная куда. Лишь бы подальше оказаться от собственного гроба. Осмотревшись позже, он понял, что оказался в собственных покоях.

Устало свернувшись на своей кровати, Олдрик снова начал покружатся в сон. На этот раз, сон без агонии, что был раннее. Мелодия погружало существо всё глубже и глубже. Откуда музыка? Откуда мелодия, куда она мчит? Происходило всё так стремительно, и не происходило ничего. Голова закружилась, но плохо он себя не чувствовал. Существо видел события. Они были непонятны и ясны. Пробудившись ото сна, Владыка Глубин задумался о своей судьбе. Каждый раз сгорать, ради мира, который не заслуживает того, что бы существовать.  Сгорать, ради богов, что бы они не стали смертными. Так ли уж это важно? А что же получит он? Олдрик… Что, кроме бесконечных страданий? Эре огня суждено прекратить своё существование. Хватит уже служить тем, для кого ты не важен, пора подумать о себе и о своём народе.

Существо из Глубин нашел себе новую цель, в своих виденьях. Олдрик увидел иной мир, без пламени. Он показался намного привлекательней, чем бесконечный цикл попыток изменить неизбежное. Эра глубокого моря. Звучит даже привлекательней, чем эра огня. Спокойно, мелодично, умиротворённо. В этом мире не будит агонии, и всё будет в достатке. А главное, напрядётся раз за разом сжигать себя. Однако,  что бы получить желаемое будущее, ему представит пожирать самих богов.

★★★

Набравшись сил, Олдрик отправился к северным землям, в город богов. Ему представит поглотить, последнего прямого наследника рода Гвина, его младшего сына – Гвиндолина Темного Солнца. Существо отправилось немедленно, веря в своё предназначения, оставляя все сомнения позади. Он станет тем, кто изменит этот  мир к лучшему. Он станет спасителем этого мира, и богом новой эры.
С помощью, старого союзника, Саливана, что добился большего успехов в Иллитиле. Владыка Глубин добирается до спальни юного мага, дабы поглотить его силу

+1

4

.
          Гвиндолин чувствовал страх. Страх, природа которого казалась необъяснимой — он являлся без всякой видимой причины, разъедал кости изнутри, парализовал покалывающим холодком. Последний раз подобное чувство зарождалось внутри него лишь тогда, когда его отец принял неожиданное для всех решение сжечь себя. Гвиндолин не знал, почему был уверен в неизбежности трагедии еще задолго до того, как она случилась: до того момента он никогда не замечал за собой способностей видеть будущее. Иногда это чувство срабатывало ложно... Или бог даже не подозревал о кошмарах, которые происходили за стенами опустевшего замка, ставшего его прижизненной гробницей.

Сегодня вечером, полна истомы нежной,
Луна не может спать; не так ли, в забытьи
Лаская контуры грудей рукой небрежной,
Томится девушка, тоскуя о любви.

          Казалось бы, самое ужасное в его жизни уже произошло — что же он чувствует? Кого он еще может потерять, если уже все, что когда-либо было ему дорого, давно перестало существовать? Не осталось в этом мире ничего, за что ему хотелось бы бороться или чего он боялся бы лишиться. Если бы и было...

          Наверное, он бы здесь не оказался. Будь у него смелость и мотивация, Гвиндолин бежал бы как можно дальше от этого унылого места, которое, кажется, высасывало из него все силы и эмоции. Самое печальное в этом было то, что именно он сделал Анор Лондо таким неприятным даже для него самого. В некотором роде невыносимым. Даже стены здесь кричат об одиночестве и опустошении. Пусть он, последний из богов, все еще жив... Эта жизнь теплится лишь во внешней оболочке, такой же хрупкой и невинной, как и раньше. Но во взгляде — пустота и холод. А теперь еще и страх.

          И руки дрожат от неясного волнения, а глаза бездумно скользят по ослепляющим снежным просторам за окнами, изрисованными ледяными узорами. Такими же красивыми и безжизненными, как последний из великого рода богов.

Луна покоится среди лавин атласных,
Но, в долгий обморок меж них погружена,
Все бродит взорами в толпе теней неясных,
Чьих белых венчиков лазурь еще полна.

          Гвиндолин давно не покидал своей спальни наверху замка. Возможно, у него просто не было сил на это — ведь мир за дверью был жестоким и неприветливым. Юный бог не чувствовал в себе той смелости и решимости, чтобы бросить вызов всем недоброжелателям и просто злым людям, которые хотели бы ему навредить. Он был абсолютно беззащитен, как хрупкая роза, лишенная шипов, или загнанная в угол змея без клыков, что даже не может укусить руку, которая хочет ее ударить. Но даже здесь, в своей крепости, Темное Солнце не был уверен, что ему ничего не угрожает, и в этом была определенная трагедия его истории, которая началась с того, что...

          Он чувствует тьму. Абсолютное концентрированное зло, мерзкое и зловонное, как и Глубины, откуда оно выползло — прорвалось, просочилось сквозь жалкую защиту, которая едва ли могла бы кого-то по-настоящему остановить. Только, возможно, какого-нибудь глупого человека, но не того, кто пожирает их десятками, одного за другим, и совсем недавно решил перейти на богов. Он совершенно не скрывал своих намерений, даже наоборот — гордился этим, кричал везде, где только мог, нес эту идею в мир своими больными клириками, оскверненными и слепо преданными своему лжебогу.

          Поэтому Гвиндолин сразу же понял, что он, Олдрик, здесь делает: святой из Глубин пришел за ним. Пришел практически без официального предупреждения, но с явными намерениями. Бог отчаянно тянется к своему оружию. Тяжелый золотой лук удобно ложится в руку — он и был создан для нее, и никто другой не мог бы владеть этим инструментом так искусно, как это делал Гвиндолин Темное Солнце. И хоть отчаянное желание зачем-то выжить, за что-то бороться, для чего-то сопротивляться печальной судьбе придало юному богу сил, чтобы схватиться за оружие, умом он понимал, что едва ли этого хватит, чтобы остановить надвигающуюся погибель, И страх в его глазах стал намного более ощутимым. Покалывал в кончиках тонких бледных пальцев, сжимал холодной рукой горло, сдавливал мертвой хваткой сердце, в бешеном ритме колотящееся в почти прозрачной груди, стучащееся о невесомые ребра.

          — Как ты смеешь...

          Голос, прежде такой властный и холодный, утонул в одиноком хрипении — так звучат те, кто уже давно ни с кем не разговаривал. С тех самых пор, как Гвиндолин передал остатки своего ковенанта младшей сводной сестре, он заперся в своей выдуманной темнице и замолчал до этого самого момента, и едва ли кто-то мог бы сосчитать, сколько единиц времени проскочило между этимт двумя событиями, и есть ли что-то из этого на самом деле.

Когда ж на землю к нам с небес она уронит
Украдкою слезу, ее возьмет поэт
И на груди своей молитвенно схоронит

         «Это все сон», — хочется думать юному принцу. И в его голове ненавязчиво всплывает образ бледной хрупкой девы, которой он так хотел подрожать одно время, упиваясь ее великолепием. Или же это она подражала ему? Возможно, как две рыбы, пожирающие друг друга, они гнались за легкостью и славой друг друга, не замечая вокруг ни единой души, что безуспешно пытались восхвалять их обоих.

          Но если бы, если бы ему только привиделось это омерзительное чудовище, царапающее чужими костями узкий дверной проем, в который оно едва влезало. Так же бесцеремонно и нагло, как в свое время Избранный Мертвец решил потревожить покой его отца. Отца, которого он, Гвиндолин, подвел даже после его смерти, в очередной раз расписавшись с размахом в своем собственном бессилии.

Опал, где радуги мерцает бледный свет;
Презрев покой и сон, он скроет, вдохновенный,
От Солнца жадного осколок драгоценный.

          Никчемная богиня в ледяном замке, погребенная под толщей своих же чудовищных неудач. Хватка немного слабеет: вместе с уверенностью и волей к жизни это хрупкое ослабленное тело покидают и всяческие силы, и золотой лук становится поистинне слишком тяжелой ношей для маленькой бледной принцессы. Осталось только вырыть самому себе могилу и лечь в нее, сложив на груди руки — только вот Олдрик пожирает с концами, не оставляя после себя даже костей и одежды. Ходили слухи, что даже рыцарей он поглощал вместе с броней, но Гвиндолин никогда не стремился убеждаться лично в правдивости общественной молвы.

          Что же, теперь ему представился такой шанс. Заодно он мог бы наконец узнать, так ли больно умирать, как об этом ему говорили мертвые души, нередко навещающие его в пропитанных отчаянием и болью снах? Наверное, именно поэтому их было так тяжело отличить от реальности.

+1

5

Олдрик обожал эти моменты, когда жертва загнана в угол. Ничто не сравниться с тем самом запахом страха, когда они начинали понимать, что им некуда бежать, и что им не спрятаться. Потому, что само воплощение ненависти, смерти и боли пришло за ними из Глубин, чтобы забрать их в мир иной, заставив при этом мучиться в агонии, так, как ежедневно и сам повелитель Глубин страдал от всепоглощающей тьмы.

Существо приближался всё ближе, чувствуя, как трепещет тело его жертвы, и представляет, каково оно всё же окажется на вкус. Эти мысли возбуждают всё больше аппетит, но существо из глубин всё же пытается держать себя в узде. Однако у него едва это получается. Он хочет вкусить эту прекрасную плоть, но что-то внутри него, требует немедленно остановиться и отступить.

Олдрик забирается на кровать и робко проводит языком по не скрытому участку кожи Гвиндолин. Это вкус, поистине божественный, его нисчем не сравнить. Этот холодный пот, которым покрылся маг дурманил и расслаблял. Некогда светлый клирик вдруг отдернул себя, открыв для себя неожиданную истину для себя: он не есть её сюда пришел.

Можно было бы сказать, что слова у Олдрика в горле застряли, но горла у него давно уже не было. Существо словно парализовало на некоторое время и он замер смотря на бога. Что творилось в его мозгу, только его собственным демонам было понятно. Но они надолго застряли в его сознании.

— Я не стану тебя есть. — Как зачарованный произнёс Олдрик, отползая от соблазнительной раскрытой площади нежного тела мага.

Существо не знал, что именно на него нашло, но он точно знает, что он не хочет отведать плоти беспомощного бога. На вопрос почему, или что его останавливает, покровитель глубин не может найти ответа. Но он точно знает, будь на месте Гвиндолин кто-то другой, его ничто не остановило.

Что делать дальше, у Олдрика не было ответа… Но он не мог, так просто уйти. Только вот подкрепится тут явно было некем, кроме самого бога. Не уж-то его приключение было бесполезным?

— Но ты теперь будешь принадлежать мне. — Изрек покровитель Глубин сам от себя такого не ожидая. Опять же, почему он так сказал? Ответа не было. Словно сегодня кто-то дергает за ниточки существо и отвечает за него. Мысли мчались куда-то в даль, так быстро, что причина их возникновения оказывалась столь далека от объяснений.

— Надеюсь, ты не очень разочарован, что не станешь съеденным мной.

+1


Вы здесь » BIFROST » law of universal gravitation » implicit demand for proof