... Высоколобые учёные люди сновали среди укутавшихся в шкуры аборигенов. Чужаки называли их дикарями и грелись возле железных зверей, источавших тепло из распахнутых глоток. Железные твари издохли, когда зарычал Фенрир. BIFRǪST, Великий мост, рухнул и горизонт потонул в сиянии.
роли правила нужные гостевая

BIFROST: теория струн

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BIFROST: теория струн » law of universal gravitation » calm before the storm


calm before the storm

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://i12.pixs.ru/storage/5/8/8/1468340340_5521743_26373588.png


calm before the storm
Jack Morrison, Gabriel Reyes // где-то в Луизиане // 2056, спустя месяц после окончания восстания


[audio]http://pleer.net/tracks/14444279O4Gm[/audio]
Восстание омников закончилось.
Мир, до поры пребывающий в хаосе, обрёл какое-никакое спокойствие; пришла пора созидания, восстановления того, что своим безумным огнём выжгла война.
Однако, очаги сопротивления всё ещё остаются. Те из них, что всё ещё способны сражаться, подвергают опасности невинных людей. Эти омники - проблема, та самая, из-за которой мирным послевоенное время можно назвать с большой натяжкой.
... и кому, как не героям этой войны, сиречь Габриэлю Рейесу и Джеку Моррисону, направиться решать эту самую проблему?

Отредактировано Jack Morrison (2017-07-01 21:47:15)

+4

2

Today... is Christmas! There will be a magic show at zero-nine-thirty! Chaplain Charlie will tell you about how the free world will conquer Communism with the aid of God and a few Marines!
   «Вернитесь¸ пожалуйста, в добром здравии, Моррисон. У наших покровителей в ООН есть к Вам серьёзный разговор».
   Адаве, по исключительному джекову мнению, была хорошим человеком. Сильной женщиной, уверенным управленцем и весьма одарённым политиком; знаете, из тех, что видят порядком дальше других людей, при этом уверенно ведут за собой остальных. Она была такой же частью «Овервотч», что и рядовые солдаты, при этом, никогда не подчёркивая своё более привилегированное, с его точки зрения, положение. Адаве импонировала Моррисону; больше он доверял только Гейбу, и, пожалуй, Амари с вездесущим Рейнхардтом, что автоматически помещало госпожу заместителя генерального секретаря ООН в ближний джеков круг доверия.
   «Это касается будущего «Овервотч», Джек», фраза-последыш, брошенная в спину уходящему из её кабинета Моррисону; тот самый завершающий момент диалога, на которые Джек себя научил не реагировать в общении с общественными деятелями вроде Адаве.
   Но в этот раз он её запомнил. Фразу, сиречь. Даже вернулся бы за уточнениями, не переключись Адаве на телефонный разговор с какой-то там очередной шишкой из ООН, тем самым поставив в их разговоре окончательную точку.
   «Будущее» и «Овервотч».
   Два простых слова, которые пока с большой неохотой и лишь в самых смелых джековых мечтах гармонично стыковались в реалиях послевоенного времени. Днём ему довольно редко удавалось думать о том, что будет дальше: как и во время сражений с омниками действовать, чаще всего, приходилось по ситуации. Зато ночи, - те из них, что не приходились на разгребание последствий войны, - проходили очень беспокойно. Он постоянно думал о том, что будет дальше, что станет с Овервотчем и теми людьми, что прошли с ним не одно сражние. Не хотел ни с кем расставаться; с большой надеждой на то, что их всё-таки не расформируют, строил планы о том, что они ещё могли бы сделать. Однажды, скорее в шутку, поделился с Адаве частью своих мыслей; бросил, как бы невзначай, что вместо пышных церемоний и чествований их, как героев, лучше бы разрешили ему заняться более общественно полезными занятиями. Овервотч-де у нас теперь вроде героев, так почему бы не воспользоваться ситуацией? Обратить внимание общественности на какие проблемы, показать пример. Охранять покой. Научить созидать. Адаве шутливо спросила тогда, а готов ли Джек взять на себя ответственность за эдакую инициативу; Моррисон, не будь дураком, вообще не раздумывая ответил, что согласен, мол, «и не привыкать». Госпожа заместитель генерального секретаря ООН тогда особого внимания, казалось, на его слова не обратила, улыбнулась своей дежурной вежливой улыбкой и в непринуждённой манере перевела разговор и иное русло; но тогда, - и он отчётливо это запомнил, - что-то во взгляде Адаве поменялось, будто она услышала то, что уже очень давно хотела услышать. От кого-то вроде него. Ну, или Габриэля.
   А Джеку стало легче. Действительно легче, ведь тому же Габриэлю, как полагал Моррисон, такие идеи казались несколько наивными; поэтому он не торопился делиться даже с ним.
   Странно, но именно тогда, после слов Адаве о будущем Овервотч, он вспомнил этот их разговор на одном из приёмов при посольстве. Ещё тогда Габриэлла Адаве приняла для себя какое-то решение, а Джек, начистую выложив ей свои мысли, поставил окончательную точку в давно набившей оскомину проблеме.
   Проблеме, которая решала, каким же образом сочтутся такие понятия как «Дальнейший жизненный путь Джека Моррисона» и «Овервотч».
   … и Моррисон искренне надеялся, что сойдутся они в единой, правильной линии, ведь только сейчас стало ясно, что дальнейшая жизнь без Овервотч ему видится крайне смутно.

***

   Если бы не долби-её-конём подготовка в «SEP», Моррисон, наверное, уже бы давно получил тепловой удар. Слишком уж долго они ждали каких-то действий со стороны омников-сепаратистов, трусливо, - если, конечно, адовы железки были склонны к подобного рода рефлексии, -  засевших на одном из местных предприятий вместе с парочкой заложников в лице тамошних рабочих.
   Местное население лишь усугубляло ситуацию, Джеку лишь несколько часов назад удалось договориться с городским шерифом, убедив дать им сутки на то, чтоб самостоятельно разобраться с проблемой. Правда, умолчать пришлось о том, что их, «Экспертов по разрешению вопросов, связанных с омниками», всего двое.
   Воды не хватало, постоянно зудели укусы рыжих речных комаров (Джек бы даже предложил местному населению сделать этих насекомых одним из символов штата, исключая болота, кипарисы и отвратительный акцент). А ещё он был готов поклясться, что видел мелькнувший в мутной воде крокодилий хвост. Однако, дерьмовым стечением обстоятельств, лучшей точки обзора они с Рейесом найти так и не смогли; так и торчали на огороженном многолетними стволами кипарисов холмике, с одной стороны подпёртые заболоченной речной поймой, с другой – забаррикадировавшимися и отчаянными в безысходности роботами.
   Моррисон ненавидел Луизиану.
   Всей своей широкой патриотической душой, ибо не было места, в котором он, выходец с благодатного севера страны, чувствовал себя более неуютно.
   Но вида не подавал, конечно. Габриэль в этом плане ему служил неплохим стимулом: возможно, сам того не осознавая, Рейес одним фактом своего присутствия побуждал Моррисона быть более стойким. Это чувство, наравне с прочими, - как приятными, так и не особо, - сопровождало их взаимоотношения с самого начала, особо ярко проявившись именно во время их нахождения в «SEP». Наверное, даже хорошо, что послали всего их двоих: только работа с Габриэлем Рейесом заставляла Джека чувствовать себя защищенным и, одновременно, практически не переживать о защите напарника.

   … когда Гейб вернулся с обхода периметра, Джек выдохнул с облегчением.
   - Ну как прошла рекогносцировка?
   «Ты сам в порядке?» - Моррисон почувствовал, как упал весомый камень с души: его напарник совсем не выглядел пострадавшим, - «Это же Рейес. Ну конечно же он в порядке»
   - С моей стороны всё тихо, - поспешил поделиться Моррисон, проверяя собственное снаряжение, - Не веди они себя столь скромно, и не подумал бы, что террористы. Штурмовать хоть сейчас можно.

Отредактировано Jack Morrison (2017-06-02 13:31:07)

+2

3

Будущее, ещё недавно маячившее на горизонте обязательной победой, перестаёт существовать. Оно трансформируется в утекающие секунды, в настоящее, которое тут же становится прошлым. Поезд на реактивной тяге, со словами «победа любой ценой» по всему корпусу огромными буквами, на максимальной мчится вперёд, встречаясь с глухой стеной. Стене похуй — она выстоит в любом случае, покроется трещинами, но выстоит. Будущего больше нет. Инициатива в глазах Габриэля стремительно теряла смысл, заменяя радость и удовлетворение от победы и подавления восстания недоумением и злостью. Злости у него всегда было хоть отбавляй — её можно было загребать руками, засовывая их по локоть в вязкую кровавую жижу. Собственное недоумение от происходящего загоняло в угол и мешало принимать осмысленные, правильные решения. Глухое раздражение от разворачивающейся по спирали ситуации грызло изнутри.

Тучи разошлись, горизонт снова был безоблачен и чист; яркое пятно солнца маревом выбеливало глухую стену и остов разбившегося вдребезги поезда, который Габриэль долгое время считал своим будущим. Нихрена, конечно, подобного. Будущее оказалось почти таким же на вкус, как и один из серых дней посреди войны. Со спокойной совестью можно было считать, что будущего нет. Удивительно, как некоторые поддаются войне, растворяются в ней, а некоторые проходят насквозь и выходят сияющими, чистыми, пусть и измазанными в грязи по самые уши — изнутри, конечно. Габриэль малодушно причислил себя к первым — без войны у него почти ничего не осталось. Награждение, ещё одно, ещё одно. Разговоры, улыбающиеся лица. Джеку улыбались открыто и добродушно, Габриэлю — сдержанно и вежливо. Тупая привычка заметить особое отношение к себе превращалась в параноидальную зависимость — Рейес ещё не понимал до конца, но чувствовал кожей, как происходит что-то нехорошее.

На него переставали обращать внимание, словно закрывали глаза. Габриэль ждал удара откуда угодно; пожалуй, он даже был готов в некоторой степени к принудительно-добровольной отставке. Решения, которые он принимал в ходе войны, нельзя было назвать гуманными — страдали не только омники, которым страдать было самое то, но и гражданские, находящиеся в неподходящем месте, солдаты, которых Гейб отправлял в гущу событий. Пока Моррисон поддерживал дух команды и был рядом, пока можно было положиться на него, Ану и Рейна, Гейб был уверен в своих решениях. Жёстких, опасных, местами жестоких, но правильных.

По всему выходило, что картинка складывалась нелицеприятная. Джеки всё так же улыбался, Адаве смотрела только на него, закрывая глаза на весомые, заметные заслуги Рейеса в этой победе. Мать говорила ему быть мягче. Когда-то давно. Видимо, становиться мягче, когда тебе скоро сорок, уже не вариант.

(Хотелось обратно на войну.)

В перелёте от штаба до Луизианы Гейб решил, что на время ему абсолютно плевать на то, что происходит и что будет дальше. Задача, которую надо решить, напарник, которому доверяешь чуть больше, чем полностью, и жаркий Лаплас.

///////

Луизиана напоминала родную землю. Не считая, конечно, явной разницы во влажности. С утра над болотами поднялся туманный пар, позже растянувшийся крупными хлопьями по дальним поймам. Приземистое, вытянутое одной линией здание с несколькими пристройками навевало воспоминания о трущобах на задворках Мексики — только омники внутри говорили о том, что на дворе уже давно не начало двадцать первого века. Местные, знающие об инциденте, словно не придавали ему значение — удивительная леность и праздность, заразившая весь штат и пульсирующая лоснящимся пятном в Новом Орлеане. Уже возвращаясь к Джеку, Габриэль наткнулся на старика-фермера, покрывающего ровным, безэмоциональным слоем мата идущую рябью воду в заводи. От Рейеса старик отмахнулся, даже не обернувшись. Его ферма была метрах в пятистах от производства. Удивительное рядом. Хоть книгу составляй. Шериф, утром согласившийся на сутки вверить ситуацию «экспертам», кажется, взялся за дело радикально — ни патрулей, ни местных полицаев, никого.

— Сдаётся мне, эти железные ребята из тех, кто сомневался в восстании до самого конца. И чуть запоздал с радикальными мерами, — Рейес, усмехнувшись, мягко хлопнул Джека по плечу, опускаясь рядом. Во рту и в горле было липко. — Если они и дальше продолжат сидеть там так, словно их и нет…, — неопределённо махнув рукой, Гейб потёр шею и прищурился, глядя сквозь солнечную рябь на выцветшую кирпичную кладку. Прошлый век, не иначе. — С левой стороны здания пожарная лестница, лучший вариант — если начать со второго этажа этой развалюхи, то получится в лучшем виде. Омники — местные рабочие, может, получится, — он цокнул языком и усмехнулся, ловя взгляд Моррисона, — взять всех без жертв. Людей — трое. Две женщины и мужчина.

К омникам Габриэль относился… никак. Ни раздражения, ни ярости, ни ненависти, ни отвращения — ничего. Главное, как оказалось, перестать реагировать на каждую железяку как на врага народа — некоторые из них вдруг правда захотели мира, проявляя недюжее радушее и рвение в этом вопросе. Одни вот только бунтующие создавали проблемы. Да и то… судя по этому случаю — через раз проблема оказывалась почти смехотворной. Кажется, куда больше шуму они бы тут наделали, заявившись не вдвоём, а целой боевой группой.

— Давай ещё несколько минут и пойдём знакомиться, — поправив разгрузку, Габриэль дёрнул плечом, чуть обернувшись — со стороны фермы раздался всплеск и громкий, отборный мат на испанском. Местные и аллигаторы представляли какой-то праздник сюрреализма своими отношениями. — Быстро управимся — с меня выпивка, — добавляет уже тише, всё так же улыбаясь и оглядывая мутные толстые стёкла заглохшего производства.

Отредактировано Gabriel Reyes (2018-01-14 20:54:31)

+1

4

You can’t fight the friction.
... so ease it off

   Конечно же, Гейб был более чем в порядке.
   «Хоть к кому-то из нас двоих чёртова Луизиана оказалась благосклонна», - Джек опять вздыхает и качает головой, - «Что за жалобы мирозданию, Моррисон? Ты чёртов солдат, а мысли прямо как у изнеженной принцессы. Соберись!»
   Сам факт присутствия Рейеса действует на Джека ободряюще. Его рука на плече, насмешливый тон и низкий, даже вибрирующий голос...
   «Может, получится, взять всех без жертв».
   Джек резко выпрямляется. Хмурит брови, неодобрительно качает головой.
   - Так, давай только без этого дерь… Ughh, - Джек немного нервным жестом скребёт костяшкой подбородок (побриться бы, кстати, не помешало), - Мы, мать-их-герои войны, находимся в этой дыре специально, чтоб было «без жертв», - немного издевательски произносит Джек в манере Габриэля, затем встаёт с места и не менее нервно потирает затёкшее предплечье. Он ведь всегда нервничает, когда встаёт вопрос о жертвах среди мирного населения; Габриэль в этом вопросе не так щепетилен, поэтому говорит об этом невозмутимо, временами, – во всяком случае, у Моррисона создаётся такое впечатление, - с желанием поддеть Джека; просто Габриэль знает, что их взгляды относительно выполнения некоторых заданий с участием гражданских разительно отличаются. И крайне редко упускает возможность поддеть этим Моррисона.
   Джек вздыхает. Гнев уходит так же быстро, как и появляется: «Это всего лишь Габ и его немного садистская манера подавать информацию и делится мыслями».
   Очередной вздох. Выдох.
   «Ну и, конечно же, чёртова жара».
  Моррисон расслабляет плечи. От этого небольшого эмоционального взрыва не остаётся практически и следа; только небольшая горечь от невинной габовой шпильки. Если подколки напарника в принципе могут быть таковыми, конечно.
   «Не терпится уже закончить с этим как можно быстрей».

   Гейб, как обычно, будто мысли читает. Джек довольно хмыкает, когда Габриэль предлагает наскоро управиться с миссией и сбрызнуть всё дело старым добрым моррисоновым тёзкой из Теннеси.
   Недовольство улетучивается окончательно.
   «Тогда с тебя не только выпивка, Рейес», - Мориссон прячет улыбку, повернувшись к товарищу спиной; пару раз потягивается до хруста, затем берёт в руки оружие.
   - Только постарайся не вырубиться раньше времени, друг мой. Я прекрасно помню, на каком моменте нас прервали неделю назад. В Нью-Йорке, - Джек будто невзначай переключил внимание на собственную винтовку. Снял оружие с предохранителя, - После банкета. Ну, помнишь, там был литр виски на двоих, - большим пальцем передёрнул затвор, вполоборота повернувшись к Габу. Продолжил, едва понизив голос, но, всё ещё не встречаясь взглядом с Рейесом, - Скрипучий диван из белой искусственной кожи, - немного разочарованный театральный вздох, - … и, да. Не совсем актуальная просьба ассистента Адаве нанести госпоже заместителю генерального секретаря срочный визит, - выдох. Джек пожимает плечами.
   Глупо, конечно, именно сейчас напоминать себе о таких вещах (хотя если так подумать, то когда вообще момент подходящий?); однако если не поддеть, то смутить Рейеса уж очень хотелось, больно вид у того был невозмутимый. Ну, после этой неуместной, на джеков взгляд, шпильки о человеческих жертвах. 
   Всё так же непринуждённо Моррисон возвращается непосредственно к операции:
   - Так вот… Возвращаясь к нашим железякам. Идея начать со второго этажа меня тоже устраивает. Я пойду первым, - «Тогда точно обойдёмся без жертв», - Ты, как всегда, прикрываешь. На случай, если их окажется больше, чем мы предполагаем,  - Джек меряет их пятачок медленным уверенным шагом, сосредоточенно кивая собственным словам. «Амари, конечно, тут пригодилась. Периметр контролировать на предмет внезапных вторженцев, включая тех, что из плоти и крови», - Я бы в живых хотя бы одного оставил. Мало ли что они тут после себя понаоставляли, - лишнее напоминание о том, что Луизиана, хоть и дыра, но всё-таки обитаемая. Если местные детки, - да и те кто постарше, в принципе, - начнут возвращаться домой без конечностей, оставленных на припрятанных тут омниками минах, винить будут в первую очередь «экспертов», что способствовали разрешению этой непростой ситуации. Сиречь, их с Рейесом. «Не углядели».
   «Точнее я недоглядел. Для Габа-то наверняка эта миссия закончится в тот момент, когда последний омник на этом складе закончит влачить своё бессмысленное существование. Мне бы, да такую непоколебимость».

+1

5

Иногда дразнить «Белоснежку» Джека было почти что делом чести. Тот так дёргался при мысли о «неучтённых» и лишних затратах среди гражданских, что походил на местного супергероя американского разлива. Если пораскинуть мозгами, то даже можно было назвать имя этого самого героя — сходство было почти что на лицо. Разве что Джек был живым, под боком и занимался по свободным вечерам делами отнюдь не супергеройскими. Ну и стал бы тот самый герой комиксов и малолеток делать такие недвусмысленные намёки?

У Рейеса на пару мгновений теряется дар речи. Это ведь насколько надо быть засранцем, чтобы использовать столь грязный приём. Он фырчит, но мысли уже цепляются за сказанное. Конечно, он помнит. Как не помнить, когда все эти наряды, костюмы, секретари, журналисты и Адаве сверху вишенкой на тортике — ни единой минуты наедине, чтобы зажать покрепче или поговорить о чём-то кроме тактик, завершении войны и будущего. Чёрт бы побрал эту бюрократию.

— Джеки, — бормочет Рейес, проведя ладонью в перчатке по лицу, — ну ты и козёл.
Улыбка лезет на лицо сама собой, хотя хочется послать всё нахрен. Тут всё равно поблизости никого, а кусты так и манят… Но Моррисон, мать его за ногу, уже перестроился и, кажется, думать забыл о том, что десяток секунд назад соблазнительно передёргивал (блядь!) затвор на винтовке. Ох и достанется ему. И по возвращению на базу — тоже. И до этого. И во время. Знает же, чёрт белобрысый, чем задеть. Рейес простой, как палка — одно только воспоминание о той прерванной встрече заставляет вспомнить чуть ли не в деталях. Живот обжигает еле заметным теплом. Гейб сжимает пальцами переносицу, шумно вздыхает и старательно накидывает на себя спокойствие. Без него никак до конца миссии не дожить. А теперь дожить хочется ой как. Ведь потом их ждёт свободное время, номер с койкой, алкоголь и никаких вылетов. Если управятся раньше. А чем это не стимул, чтобы закончить аж на день быстрее?

— Окей, раз тебя всё устраивает, то пошли. Выживший для допроса на твоей совести, так и знай. Я прослежу за заложниками, осёкшись, Рейес дёргает плечом и глядит на Джека коротко. — Все останутся живы. Может, будет у нас перед вылетом сувениры прямиком из Луизианы. Сушёное мясо крокодила, а? Звучит отлично.

До здания они добираются без происшествий, Габриэль отстаёт шагов на десять, достав из креплений один из дробовиков — свободная рука не помешает, если придётся пренебрегать лестничными пролётами. Следить за широкой джековой спиной во избежание происшествий — привычно, особенно для личного спокойствия. Не дай бог какой-нибудь придурок с железной башкой решит целится в одну из самых ценных частей на этой прекрасной тушке.

Вдоль второго этажа — короткий «балкончик» и тонкое окно рядом с ржавой, еле держащейся дверью. Современные технологии, ага. На окраинах некоторых штатов до сих пор можно найти постройки начала прошлого века — и никого это не удивит, даже если рядом стоит суперсовременная омния. А тут… Джек заходит внутрь, пока Габриэль осматривает стену и периметр по первому этажу. И хватает мельком глянуть в одно из высоких окон чуть поодаль, чтобы заметить силуэты.

— Джеки, нам лучше поторопиться, мы рискуем потерять всех заложников. Нас спалили, — то ли шипит, то ли рычит недовольно, проскальзывая в сумрак пыльного помещения следом за Моррисоном.
Внизу, за тонкими заводскими перекрытиями и высокими стеллажами слышатся раздражённые перекрикивания и черед «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста» явно истеричным женским голосом. Почему с заложниками всегда так сложно? Почему они в панике не становятся послушными овцами, а действуют кто куда горазд.
— Меняем планы. Следи за теми тремя, я постараюсь максимально снять цели. Заложники — два подростка и старик, с остальными не спутать. Давай!

Отредактировано Gabriel Reyes (2018-01-15 10:20:09)

+1


Вы здесь » BIFROST: теория струн » law of universal gravitation » calm before the storm