... Высоколобые учёные люди сновали среди укутавшихся в шкуры аборигенов. Чужаки называли их дикарями и грелись возле железных зверей, источавших тепло из распахнутых глоток. Железные твари издохли, когда зарычал Фенрир. BIFRǪST, Великий мост, рухнул и горизонт потонул в сиянии.
роли правила нужные гостевая

BIFROST: теория струн

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BIFROST: теория струн » beyond the standard model » save the future


save the future

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://i.imgur.com/Bwswfyy.png
heroes always get remembered
but you know legends
never die


save the future
Brock Rumlow, James Barnes/The Winter Soldier & James Rogers // AU, Земля // настоящее


Альтернативная развязка событий фильма «Первый мститель: Другая война». Гидра победила, уничтожив большую часть своих соперников, Щ.И.Т. практически разгромлен. Планы по созданию мировой империи зла только начинают исполняться, когда в них вмешивается новая заинтересованная сторона. Будущее Земли, а то и всей Вселенной, под угрозой. Изменить его предстоит Броку Рамлоу и Зимнему Солдату – в союзе с Капитаном Роджерсом.
Любым Капитаном Роджерсом.

[nic]Winter Soldier[/nic][sta]unsteady[/sta][ava]http://i.imgur.com/A5f9TmY.png[/ava][sgn]can't fight
the friction
so  e a s e  it off

http://i.imgur.com/Hk0V6ZM.gif
[/sgn]

Отредактировано Eleven (2017-07-19 22:56:11)

+3

2

Сегодня отряд Рамлоу танцует, и от этого изредка хочется заржать, несмотря на всю серьезность момента.

– Фокстрот, обходите слева. Танго, прикрываете меня и Браво, – диктует Брок в эфир, перебежками продвигаясь к обозначенной на коммуникаторе точке. Раз-два-три – спиной к холодной стене. Два-два-три – выглянуть из-за угла, убедиться, что коридор чист. Три-два-три – замереть по бокам от тяжелой металлической двери. Ебучий вальс, где вместо партнера у него – движущийся тенью за спиной, дышащий прямо в затылок убийца с промытыми мозгами. Парни замирают на своих местах, Брок переглядывается со звеньевыми. Кто-то нервно пытается стереть с лица пот с кровавыми ошметками незадачливых сторожевых. Кроссбоунс нервничает и сам от близости к логову блядского Фьюри. Под укрепленными перчатками, сжимающими верную М4, зудят уродливые рубцы шрамов, которые не взяла даже гениальная сыворотка. Он заставит главу Щ.И.Т.а заплатить за каждый из них, и еще за те, что сумели зажить. Все до единого в отряде знают, что для них Фьюри неприкосновенен – исключительно "взять живым" и доставить своему Альфе. Единственный, в ком Брок немного сомневается, но не осмеливается что-то говорить – молчаливый, с непроницаемым лицом Солдат. Рамлоу не уверен, что его приказ может перекрыть выжженную в подкорке программу: у Солдата особые счеты с лидером Щ.И.Т.а, и Кроссбоунсу остается только сказать большое спасибо ГИДРЕ, что все претензии Барнса к нему, Рамлоу, аннулируются вместе с его сознанием. Потому что иначе Джеймс бы его никогда не простил.

Брок приходит в себя от невыносимого жжения внутри. Словно огонь, который до этого жрал его тело, теперь из любопытства пустили ему по венам и заперли в кишках. Рамлоу кричит, бьется на койке, пытаясь вырвать руки из бережных захватов креплений, запинается о равнодушные взгляды врачей. Брок безошибочно узнает родимую организацию – только в ГИДРЕ на страдания смотрят с холодным интересом палача. Только ГИДРА, желая кому-то лучшего, может наяву пропустить его через ад.

Ожоги Брока действительно скоро заживают – намного быстрее, чем если бы его тело восстанавливалось самостоятельно. Рамлоу разрешают сидеть и ходить, приносят газеты и персональный компьютер, и Брок окунается в события, которые успел пропустить. Оказывается, в предыдущих сериях произошло много интересного и приятного – проект "Озарение" сработал на 2/3, Щ.И.Т в очередной раз наебнулся, вспыхивая неприятными, как раковая опухоль, очагами сопротивления то тут, то там, Роджерс вовсе пропал с радаров. Заодно становится понятно, зачем ГИДРЕ тратить на него полусекретную сыворотку – второго суперсолдата ГИДРА тоже потеряла, и кого пускать по следу сорвавшегося с поводка зверя, как не его верного дрессировщика?

Пальцы на гладком черном стволе ведут обратный отсчет. Три, два, один – заминированная дверь слетает с петель, и Танго с Фокстротом под быстрый ритм автоматных очередей влетают внутрь. Брок и Солдат заходят внутрь, когда помещение оказывается зачищено. Глупо надеяться, что среди трупов будет кто-то нужный или знакомый, но Рамлоу все равно обходит изуродованный зал, носком тяжелого ботинка переворачивая подохших, как муравьи после дихлофоса, сотрудников Щ.И.Т.а, пока один из них неожиданно не оказывается живым. Истекающим кровью и соплями, зажимающим грязными ладонями рану в боку, но пока живым.

– Где Фьюри? – ласково спрашивает Брок, усаживая пленника. Ответный поток ругани Кроссбоунс пресекает сначала ударом в лицо – в его новеньком костюме перчатки усилены гидравликой, поэтому голова у бедняги мотается так, что грозит оторваться нахуй, – а затем пинком прямо по кровавой дыре. Диалог становится чуть более конструктивным: парень воет от боли, но покорно указывает на шкаф за своей спиной.

– Вот так бы всегда, – довольно тянет Рамлоу, когда за ровными деревянными полками обнаруживается потайная дверь. Его свинцовое "спасибо" затыкает пленника навсегда. – Солдат, вперед.

В этот раз они идут в авангарде, вскрывая темноту приборами ночного видения: в реакцию и меткость Зимнего Солдата Брок верит больше, чем в подготовку своих звеньевых. Неожиданно коридор разветвляется, под разными углами уходит в непроницаемый мрак. Коммуникатор сбоит, отказываясь выдавать нужный путь, и быстро глохнет. Рамлоу тихо матерится про себя – такого на планах бункера не было.

– Фокстрот, налево. Танго, направо. Браво, со мной. Отчет каждые три минуты, – командует Брок. Разделяться не лучшая идея, но и плутать здесь часами, оставив Фьюри свободные пути к бегству, тоже. – Увидите опасность – стреляйте на поражение.

Следующие двенадцать минут не сулят ничего дерьмового.[AVA]http://i.imgur.com/9uVKcWv.png[/AVA][NIC]Brock Rumlow[/NIC][STA]invincible[/STA][SGN]http://66.media.tumblr.com/ae33e571381c7e52cf7ae3899d5ff9eb/tumblr_naaw6koKKc1r2u39uo3_r1_250.gif
before the fire and stone, before your world is gone
have you some patience, i will have my
V E N G E A N C E
[/SGN]

+3

3

У Алой Ведьмы большие - оленьи - карие глаза и бледные, искусанные губы. Он зажимает рану в животе, розоватое сияние сыплется тускнеющими искрами с кончиков тонких, костлявых пальцев. Он не спорит и не спрашивает лишнего: слишком измучен, слишком обречен.

Рейч тянется к Джеймсу, и он склоняется перед ней, роняет голову, позволяет коснуться испачканными в крови пальцами своих висков. "Помни", - вспыхивает просьба-приказ. - "Помни нас. Помни всё", - следующей вспышкой он впитывает понимание: последний шанс. Некуда больше возвращаться. Его будущего больше не существует. Джеймс содрогается в агонии тех, кто отдает свои жизни, кто остается лишь стертыми именами, каждого, кого касалась, связывала Рейч. Она безжалостно обрушивает то, что скрывала до последнего шага, до нужного момента, и сейчас, когда их окутывает розовый туман Алой Ведьмы, Джеймс видит свое - уже не пылающее, но сгоревшее дотла будущее.

"Пусть лучше мы не родимся", - просит Фрэнсис в угасающем общем сознании.

Назад дороги нет.

Мир рушится за его спиной.

В его будущем.

Джеймс остается один. Ноет избитое тело, кружится голова. Он не разбирает дороги, забивается под первое попавшееся укрытие и пытается свернуться в клубок, сохранить тепло. Сохранить жизнь. Разделить свои/чужие воспоминания. Эйдетическая память не позволяет отстраниться и забыть. Джеймсу хочется плакать от отчаяния, от боли, от тошноты и страха ответственности, которой он не хотел и не искал. Джеймсу двадцать два.

Он потерял всех, кого считал друзьями.

Он потерял целый мир.

И оказался в прошлом - по-прежнему один, с судьбой ЧУЖОГО будущего на руках, с чужими, навязанными воспоминаниями, гулом отдающимися в голове, и единственным имеющим в его жизни приказом.

Джеймс стягивает с головы шлем и закрывает глаза. Сильно, упрямо бьется сердце в груди, тело восстанавливается. Тело привыкает, мозг отключает попеременно разные участки, стараясь справиться со свалившейся на него информацией, пытаясь обработать ее и упорядочить. Джеймс шмыгает носом и старается выдохнуть, старается успокоиться. Старается напомнить себе: ради чего.

В сон проваливается незаметно, и жизнь дарит ему несколько часов самой темной черноты, прежде чем Джеймс просыпается - с прочищенной, адаптировавшейся системой, полный сил. Внутренний раздрай удается отодвинуть на второй план, Роджерс давно научился не останавливаться и не подсчитывать потери. Давно. С первой смерти.

Шэрон повышает голос, и Джеймсу поневоле прислушивается. Ему все равно не спится - завтра снова переезжать, "передислоцироваться" (ему нравится это слово, взрослое и красивое), поэтому поневоле прислушивается. На этой базе все совсем плохо: нельзя включать свет и отопление, матрас, на котором спит Джеймс, пахнет крысиной отравой, почти нет запаса еды.

И Шэрон нервничает все больше, хоть и старается бодриться, старается не показывать, улыбается Джеймсу как маленькому - а ему уже одиннадцать! - и несмотря на все возражения, целует перед сном. Впрочем, Роджерс почти не спорит, привычно затихает, прячет желания вроде "а когда мы встретимся с Фрэнсисом? а с Вэл?" и не жалуется на усталость, когда Шэрон переключает режимы тренировки, ускоряет их, гоняет почти без жалости, до седьмого пота, словно дальше нет ничего, словно единственное, что ее беспокоит, получается ли у Джеймса  управляться с ножом.

- И если в тебе осталась хоть капля совести, - Шэрон стихает, говорит хоть и по-прежнему яростно, но почти шепотом, усталым, измученным; и Джеймсу хочется встать и обнять ее, но он вроде как спит, а обманывать нельзя. - Ты возьмешь хоть раз в жизни голову и вынешь ее из задницы. Удачи. Координаты прилагаю.

Поутру Джеймс не показывает, что слышал ночной разговор неизвестно с кем. Он послушно одевается, прячет браслет на плече под футболкой с длинными рукавами, ждет, пока Шэрон соберет остальные вещи и заведет машину. Вот только Шэрон останавливается, мнется и опускается перед ним на колени:

- Джейми, - говорит он, и Джеймс поджимает губы: детское прозвище звучит лишь когда дело принимает серьезный оборот. - Ты помнишь, что делать в случае чрезвычайной ситуации?

- Бросать все и бежать. Прятаться. Связаться с Наташей, - без промедления отвечает Джеймс и морщится, ему не нравится идея отступать, но Шэрон настаивает, повторяет это раз за разом, а Роджерс верит ей, потому что именно она забрала его из рушащегося Приюта.

- Умница, - Шэрон улыбается и ерошит отросшие темные пряди. Джеймс думает, что она красивая - очень красивая, даже сейчас, с небрежно собранными в хвост волосами, с почти мужской одеждой, даже бетой Шэрон очень красивая. Джеймс думает, что хочет ее защитить - а не сбегать, поджав хвост.

Вот только ему не дают решать.

Спустя два дня Джеймс сжимает в руках пистолет и, сцепив зубы, смотрит, как расплывается красная лужа под двумя оперативниками из ГИДРА. Шэрон к тому времени перестает дышать, и нужно уходить, он обязан уходить, все это настолько вбито в него с детства - привычка, жизненная необходимость опускать голову и прятать взгляд - но Джеймсу страшно, и больно, он сглатывает слезы, он боится обернуться и снова увидеть застывшие - светлые-светлые - глаза, и оружие в руках принуждает выпрямиться и смотреть прямо, единственное, что удерживает Джеймса на краю ужаса первой в его жизни - живой - потери.

Он снова спускает курок, стоит только в проеме появиться еще одной фигуре, но пистолет лишь бессильно щелкает, и Джеймс отбрасывает его в сторону, тянет нож - слишком большой для его руки - и не говорит ничего, пригибается, готовится ударить, если его не пристрелят сразу.

Отряхивается, пытается стереть с одежды подсохшие пятна крови и грязь. Проверяет оружие: щит немного барахлит, но, благодаря Рейчел, Джеймс знает, где ему найти замену.

В живых Джеймс не оставляет никого.

Базу ГИДРА, где проводятся нужные ему... эксперименты Роджерс вырезает методично, смотрит в глаза каждому, когда идет по белым коридорам, залитым красным цветом тревоги - и вторящей ей с пола крови. Он забирает щит из вибраниума, цепляет его на спину - и пристреливает забившегося в угол ученого.

Джеймс помнит, что тот сделает в будущем. Не собирается оставлять в живых. С каждым шагом он все больше и больше стирает свое собственное будущее, и он знает - это все уже не зря. Кого-то он уже смог спасти.

Джеймс уходит еще прежде, чем база успевает сгореть дотла. Вещмешок его оттягивают прототипы одного из тех ошейник, что сдерживали неугодных, но полезных. Джеймс тоже собирается найти - ненавистных сейчас, но все же полезных.

Ошметки ЩИТа не отказывается с ним сотрудничать. Джеймс так и не снимает шлема, но подтверждает свою личность Капитана всеми возможными способами, выдает все коды, которые только нужны, чтобы его допустили. Чтобы ему не мешали. Джеймс видит, что ему не особо верят, но все здесь измучены и загнаны (и Роджерс снова вспоминает свое позднее детство), и он давит, и ему дает "добро". Он выбирает двоих - тех, кого помнит Рейчел.

Они успевают как раз вовремя.

Оперативники пытаются сопротивляться, но Джеймс работает чисто. Он привык действовать тихо, он не стесняется нападать со спины. Он не Стив Роджерс. Он эффективен, а не благороден. Щит так и остается за спиной, пока Джеймс орудует ножом, разрезает глотки, подбирается, словно дикий пёс, почуявший добычу, к Рамлоу и Летнему.

Зимнему.

Здесь он все еще Зимний.

Джеймс появляется из темноты тенью. Цвета его костюма приглушены, и все же - он знает - что похож. Очень похож, тем же разворотом плеч, линией подбородка, цветом глаз. И Джеймс пользуется этим сходством со своим первым отцом, чтобы неприятно, жестко улыбнуться и проговорить, привлекая внимание.

- Ребята.

Пули он отбивает подставленным щитом.[nic]Captain America[/nic][sta]rabid dog of war[/sta][sgn]and i will die  a l o n e  and be  l e f t there
i guess i won't go home
http://i.imgur.com/8hmkwHx.gif
oh god knows where
[/sgn][ava]http://i.imgur.com/XiYeCqx.png[/ava]

+3

4

Задачи считать головы Зимнему Солдату не ставится, не в этот - для него вновь в первый - раз, но он мысленно высчитывает все равно. Отряд, непривычно большой для обычных операций, скачет то за спиной, то впереди, и продвигаются они слишком легко, чтобы Солдат успевал снимать часовых. Или бороться с несколькими противниками. Или хотя бы различать лица в перекрестье винтовки, прежде чем - первый, второй, третий, всего четыре, легкие мишени, - он стреляет. База полупуста, не больше пары единиц противника на несколько помещений, и внутренние комнаты Солдат быстро проверяет сам. Рамлоу не одергивает, пока они не находят развилку.

Сегодня Солдат старается держаться поближе к хэндлеру. После кресла его слегка пошатывало, отдавало тяжелыми спазмами в висок, голова подвела на долю секунды, Зимний задал вопрос. Получил короткую вспышку боли, спасибо за напоминание, и быстрое смирение с тем, что его снова не отпускают на операции в одиночку, без куратора. Солдат не знает, почему, Альфа не напоминает, а горячая от пощечины скула подсказывает не спрашивать вновь. Хэндлер выдает ему снаряжение молча, и Солдат почти узнает черный живой взгляд, не помнит только, откуда. А еще хэндлер разрешает называть себя по имени, будто Солдат вообще разговаривает с кем-то, и подгоняет приказом в голосе, а не в ударе приклада. Руководство можно счесть удовлетворительным.

Поначалу Джеймс мечется, как загнанная дичь, гребанный кролик с протезом, не знающий дороги в лесу. Инстинктов хватает на то, чтобы влезть в первую же дыру, пережидая бурю, но не хватает на банальный поиск еды, питья и тепла. Дело движется плохо до тех пор, пока он пытается не приближаться к людям. И идет на поправку, когда измученное тело действует за него, отточенными движениями вырубает пару замешкавшихся в подворотне прохожих. Как в старые-недобрые в ожидании плана извлечения из миссии. Отличие только в том, что Джеймс не пытается убрать их, - больше  н е   б у д е т  этим заниматься, - а плана извлечения нет.

Без приказов он совершает ошибки. Денег хватает на дешевый мотель и билеты в один конец, и Барнс оступается в первый раз: бросает костюм прямо в номере, перед самым вылетом. Приземляется он в гниющей, как и все вокруг, европейской стране, и первые недели почти мирится со своим существованием. Следом за Штатами загорается и Европа, на осколках рухнувшей системы начинают строить новую. Джеймс ничего не понимает ни в новой, ни в старой. Он охотно вливается во всеобщий хаос, теряется в толпах точно так же ничего не понимающих людей, среди безопасных. Ему везет по-крупному: проект был успешным устранив большую часть неугодных, и Гидре не приходится устраивать чистки.

Барнс успевает пересечь еще несколько границ, сменить десяток квартир и стянуть с подходящего мертвеца целый комплект документов в надежде, что никто не проверит уже поверженного врага. Он прячется хорошо, потому что скрываться - это все, что у него осталось. В Европе всем насрать на исчезновение Капитана, но мутные, спутанные сны и покорные голубые глаза оставляют его в покое только под таблетками. У Джеймса все хорошо, пока Гидра не начинает переворачивать каждый камень.

Перед отправлением Альфа озвучивает и дополнительный, персональный приказ, поэтому Солдат дотошно переворачивает вверх дном шкафы, выдирает с корнем ящики столов. Самые толстые папки он бросает в дверных проемах, припечатывает кровавым отпечатком с ботинка, отмечая нужное. Эта база не была предназначена для обороны, оставленные бойцы - только плевки Щ.И.Т.а, дерутся тихо, умирают громко. За бумагами вернуться позже, он кивает себе, возвращаясь к отряду. Потайную дверь находят без него, и Солдат нервно кривится под маской. Он не может этого знать, но программу уже начали корректировать. У Солдата чуть больше, на долю процента и пару самостоятельных шагов больше воли на этот раз. Чуть больше ненависти на их цель.

Второй уровень бункера встречает их тишиной и темнотой. Отягчающие обстоятельства - узкий обзор, громко топающий за спиной оперативник и незначительная потеря концентрации. У Зимнего Солдата болит голова. Передвижение до базы заняло сутки, двое прошло с момента пробуждения, и команды "отбой" еще не было. Из-за спешки Солдат пропускает настройку, и программа, плохо откалиброванная, теперь тугим обручем сжимает виски. Это дает новому противнику задержку в секунду, в долю секунды, прежде чем Солдат реагирует на голос.

Почти уверен, что программа дает сбой. Мешает воспоминания. Эта миссия была выполнена, Солдат беззвучно ругается, выпуская в красно-белый щит несколько пуль. Из-за спины еще стреляют, и он бросает винтовку на пол, ныряя в сторону, в темноту коридора.

Уголок губ нервно дергается, почти как при виде капы, и Зимний теряет еще пару секунд, приваливаясь к стене. Тошнота накатывает еще сильнее, потому что приказ нарушен. Перед отправкой ему говорили, что человек в этом костюме был устранен. Провал приказа равен наказанию. Видение, призрак, что угодно, являющееся Капитаном Америкой, равно тяжелым ударам по ребрам, крови на полу и фиксаторам на бессчетные дни. Если Зимний Солдат проваливает миссию, он умирает.

Джеймс смутно помнит тех, кто оказывается рядом всякий раз, когда его возвращают обратно. Он хорошо помнит взгляд и усмешку Пирса, который бьет не сильно, но всегда гадко, под дых или по самым хрупким костям, если те еще остаются. Еще несколько врачей из последних, и того бедолагу, которому раскрошил череп во время ремонта руки. Лица всплывают в кошмарах и коротких приступах, и в них он через некоторое время выуживает и имена. Процедуры помнятся плохо, смазанно, иногда только отдельными деталями, но у Брока совершенно точно имя палача.

Его бросает в крупную дрожь, скручивает и сухо, пустым спазмом тошнит прямо в переулке, когда он слышит это имя вновь в обрывке разговора. Группа перехвата некоторое время ходит по неприметным городским улочкам, не замечая его, пока знакомый взгляд не прожигает ему затылок. Разумеется, кого присылать за ним, как не человека, в последний раз учившего его скрываться.

Щит отражает все огневые атаки, и Солдат даже не достает пистолет из-за пояса. Он движется к цели, оказывается рядом одним перекатом, подставляясь на линию огня на короткую секунду, и стрельба тут же прекращается. Солдат успевает только замахнуться: механическая рука со звоном врезается в металл, удар щита приходится в незащищенную шею, сбивает в сторону маску, и человек бьет в подбородок. Солдата отбрасывает к стене, и он успевает только заметить несколько теней, вырастающих за спиной у его хэндлера. Рация на поясе у того разрывается, хрипит чужими голосами, пока сигнал не прерывается совсем.

На попытку встать его снова бьют щитом в голову, заставляя тяжело рухнуть на колени. Головная боль теряется в мерзком мокром ощущении на макушке и перспективе парочки гематом. Солдат замирает, когда видит, что скрутили и Рамлоу: значит, следующий шаг - сдача. Перегруппировка. Ожидание дальнейших приказов. Если, конечно, его хэндлер к тому времени еще останется в живых. [NIC]Winter Soldier[/NIC][AVA]http://i.imgur.com/WDsvfCq.png[/AVA][sta]unsteady[/sta][sgn]can't fight
the friction
so  e a s e  it off

http://i.imgur.com/Hk0V6ZM.gif
[/sgn]

Отредактировано Eleven (2017-07-19 22:56:01)

+2

5

– Танго, чисто. Фокстрот, чисто. Танго, чисто. Фокстрот, чисто. Танго, нашли арсенал, чисто. Фокстрот, прошли лабораторию, чисто. Танго, выходим в ангар, никого. Фокстрот, похоже на каза-...

Эфир заполняется криками и лихорадочными выстрелами. Брок командует всем остановку, кружит по коридору, прижимается ухом к стене, за которой должно быть его звено – но звукоизоляция в этом гребанном месте отличная. И только в наушнике – задыхающееся "Я Фокстрот, на нас напали". Рамлоу требует доклада, но голоса бойцов гаснут раньше, чем они успевают договорить свой позывной. Как будто какой-то блядский беспредельщик по очереди колотит бульварные фонари.

– Фокстрот? – зовет Брок хрипло, но в эфире гудящая помехами тишина. Отряду оторвали крыло – теперь у них слева слепое пятно, через которое наверняка сочатся люди Фьюри, надеются обойти, затечь за шиворот раскаленным свинцом. Кроссбоунс ненавидит ощущать себя увечным, каким-нибудь подбитым истребителем, кренящимся на оставшееся целым крылом да уповающим на боеголовку у себя под брюхом. Его бесит сдохшая аппаратура и настойчивое безмолвие в наушнике. Настораживает непривычно напряженный Солдат – Рамлоу уже охуеть как давно не ходил с ним на задания, по требованию любимой организации променяв одного суперсолдата на другого. Брок забыл, что это такое – оставаться наедине с промороженным насквозь убийцей. Пока рядом было два звена, почти два десятка голов, Рамлоу растворял холодок опаски и недоверия в их живом тепле. Теперь безразличные глаза Солдата смотрели исключительно на него – и Кроссбоунс неосознанно ежился. Взгляд был холодный, как у мертвого, прогрызался в самое нутро, где крылись страх и вина Брока Рамлоу перед Зимним Солдатом. Даже самый бесстрашный дрессировщик, заходя в клетку зверя, не забывает о вероятности – однажды зверь может кинуться и на него.

Брок знает: бесполезно сажать команду техников отслеживать круглые сутки все американские камеры или шерстить все подряд базы в поисках заветной комбинации имени и фамилии. Гидра занималась этим, пока Кроссбоунс валялся в отключке, а результатов что-то не видно. Он сам учил Солдата, сам вбивал в его голову – не буквально, конечно, нет, к Барнсу у него был с в о й  подход, – как при минимуме усилий маскироваться так, чтобы сбить к хуям процент совпадения, как передвигаться, минуя все глаза Большого Брата, как ни в коем случае не засветить свои личные данные. Рамлоу делает ставку на другое – на характер своего  п и т о м ц а. Солдат умеет прятаться, но не умеет выживать. Его программа лишена нужного для этого креатива, и на определенном этапе оставшийся без привычных команд хэндлера Барнс обязательно вернется к тому, что умеет лучше всего – нейтрализовывать и убивать.

Поэтому Брок сажает пятерку мозговитых оперативников собирать все сведения по убийствам и грабежам в радиусе не более 20 км от места падения третьего хелкерриера – точки исчезновения Капитана Америки и его  б р а т а  по оружию. Он сомневается, что оставшийся без руководства Солдат смог бы далеко уйти – и на одной из съемок с места происшествия замечает знакомую спину. Остальное – дело техники. Джеймс, вопреки ожиданиям, работает намного тоньше, чем Брок предполагал, за ним не тянется кровавого хвоста, но он все равно оставляет следы. У Зимнего есть фора буквально в пару дней, и этого достаточно, чтобы Рамлоу, смачно выругавшись, собрал вещи, команду и перебрался в европейский штаб.

Неожиданная уязвимость их связки заражает кровь Кроссбоунса злостью, азартом и адреналином. Стиснутый в ладонях карабин давно лишен предохранителей. Рамлоу пытается проткнуть мрак коридора красной точкой лазерного прицела, но ничего не выходит. Он вжимается в спину Солдата, сейчас они – смешное подобие двуликого Януса, вращающегося вокруг своей оси в гулких кишках базы Щ.И.Т.а. Некому даже скомандовать отступление – Танго затыкается, очень скоро и молчаливо разделив судьбу левого крыла. Бульвар остается без фонарей и падает в тьму.

Брок – выходец из каменных джунглей Нью-Йорка и понятия не имеет, что такое охота на настоящего зверя. Но себя он ощущает именно что загнанным хищником, попавшим в кольцо охотников волком. Воздух густеет от напряжения, скатывается солеными каплями под железным забралом новенького шлема. Рамлоу не верит в то, что это его провал. Что миссия, казавшаяся такой простой, теперь рискует обернуться его смертью или, что позорнее, заключением в лапах Фьюри. Это какая-то ебаная чертовщина.

И чертовщина с болезненно-знакомым щитом незамедлительно появляется за его спиной.

Брок – уроженец городских джунглей и не имеет представления, как охотиться на животных. Его добычей всю жизнь были люди, и вот читать их следы он научился просто мастерски. В странствиях по Европе он отстает от Барнса всего лишь на шаг, добирается до его укрытия, когда тот в очередной раз сваливает. И все, что достается Рамлоу, если образно, – кучка помета и примятая после лежки трава. Солдат действует хитро, разумно – Брок успевает испытать своеобразную гордость за своего подопечного и липкое отвращение оттого, что прочувствовавшего свободу Джеймса, отторгнувшего остатки программы вместе с вбитыми привычками Баки Барнса скоро снова вернут на обезличенную цепь благодаря его, Рамлоу, усилиям.

Солдат в курсе, что его ищут – это идиоту понятно по тому, как часто он снимается с места, меняет одежду и документы. Но Барнс не догадывается, к т о  за ним идет – и потому действует однотипно, по однажды опробованной схеме. Брок ловит его на этом, просчитывает следующий ход и наконец-то оказывается в нужном месте первым. На Джеймса больно смотреть, больно видеть  ч е л о в е ч е с к о е  страдание на его лице. Брок мог бы его отпустить, мог бы дать еще время, но чем дольше Барнс на воле, тем мучительнее будет потом загонять его в клетку Зимнего Солдата. Впервые в жизни Рамлоу выбирает гуманность и командует перекрыть выходы из переулка.

– Здравствуй, Джеймс, – мягко говорит он в испуганные, ненавидящие его глаза. – Мне очень жаль, но у меня приказ.

На сине-красного героя Америки у Брока Рамлоу тоже был приказ. Он ограничивался общей формулировкой, не включал в себя все те методы, которыми Кроссбоунс подбирался к Роджерсу (в Роджерса) ближе. Формально Брок не справился со своей миссией, сошел с дистанции раньше, погребенный под обломками горящего штаба. Но фактически Капитан Америка исчез. Растворился в пространстве так успешно, как не умел даже блядский адепт всяких фокусов Фьюри. Такое умение с большой долей вероятности объяснялось просто – смертью.

Однако Брок смотрит в этот четырежды выебанный щит и отказывается верить своим глазам. Успевает понять, что Солдат тоже тормозит, мысленно клянет его вместе с кривой программой и первым открывает огонь. Грохот выстрелов словно отрезвляет Зимнего. Брок рвано выдыхает и резко разворачивается, переключаясь на новоприбывшего противника. Им приходится уйти в сторону – блять, в этом коридоре они как ощипанные куры на блюде. Рамлоу огрызается короткими очередями, бросает тревожные взгляды на Солдата. Тот понимает бесполезность выстрелов, идет на сближение, и Кроссбоунсу теперь приходится прикрывать еще и его. Брок делает скидку на мягкость и неуместный гуманизм Стива Роджерса, потому не сомневается: только-только прошедший обнуление Зимний Солдат опаснее и жестче звездо-полосатого кумира дрочащих омег. И очень удивляется, когда, обернувшись на сдавленный хрип, видит оглушенного Барнса. С базы словно спадает радио-тишина – Брок морщится от резкого воя помех и громких чужих голосов в наушнике вместо переговоров своих подчиненных. Этого достаточно, чтобы проиграть – не устоять под тяжестью повисших на нем тел, не суметь разметать их в разные стороны в этом блядском коридоре, позволить затянуть на руках мощные наручники. Позволить себе провалиться в звенящее металлом безвольное небытие.

Когда он приходит в себя, перед глазами маячит знакомая синяя маска. Голубые глаза смотрят как-то по-новому, жестче, злее – этого Рамлоу в Стиве не помнит. Неужели проект "Озарение" сумел сделать то, что не удалось ни унизительному детству, ни нацистской Германии? Брок ухмыляется.

– Ну здорово, соска. Наконец-то яйца отрастил?

Ничего удивительного в том, что в следующий же момент его челюсть зверски ноет, а во рту становится мокро и солоно, нет.[AVA]http://i.imgur.com/9uVKcWv.png[/AVA][NIC]Brock Rumlow[/NIC][STA]invincible[/STA][SGN]http://66.media.tumblr.com/ae33e571381c7e52cf7ae3899d5ff9eb/tumblr_naaw6koKKc1r2u39uo3_r1_250.gif
before the fire and stone, before your world is gone
have you some patience, i will have my
V E N G E A N C E
[/SGN]

Отредактировано Derek Hale (2017-01-03 00:04:48)

+3

6

Джеймс смакует мысль, что может оборвать жизнь Летнего. Сейчас. Пока не стало слишком поздно. Пока его жертвы не успели еще появиться на свет. Пока одна-единственная пуля может спасти сотни жизней. В каком-то смысле Джеймс поступит милосердно: едва ли под этой черепной коробкой осталось хоть что-то человеческое, тень прежнего Джеймса Би Барнса, лишь зверь, подчиняющийся сильной руке, хуже, машина, оружие, обоюдоострый нож, который нужно выбить из удерживающей его руки и сломать прежде, чем тот подло, грязно, не медля и вдоха, ударит в спину - послушный чужому приказу.

- ... dobroye utro, soldat.

Джеймс избавляется от оставшихся в живых оперативников. Без Рейч он не может быть уверен, что среди них не завелась крыса, что его не сдадут, стоит лишь оставить спасенных за спиной. Джеймс утешает себя мыслью, что без его вмешательство ни один не дожил бы и до утра, и несколько часов жизни и шальная радость спасения - разве не лучший дар перед неизбежностью смерти? Тела остаются здесь же, в его арсенале на шесть пуль меньше.

- ... заткнись и слушай меня, Рамлоу, - усмешка его не красит, но больше нет нужды скрываться. Джеймс может обмануть тех, кто не знает Стива Роджерса: статью, знакомым по многочисленным плакатам волевым подбородкам, внушительной силой. Но сейчас, в освещенном замкнутом помещении, слишком низким склонившимся над избитым, скованным с металлическим стулом Рамлоу, Джеймс знает - отличается слишком разительно, словами, резкими движениями, взглядом куда более темных глаза, острыми скулами, которые не скрыть шлемом.

Довольно игр. Джеймс чувствует, как выходит к финишной прямой.

- У тебя с твоей шавкой будет две приоритетные цели. Первая - защищать меня. Потому что если я сочту, что вы делаете это недостаточно усердно, или мой пульс оборвется... - он обозначает губами подобие улыбки - взгляд по-прежнему холодный, презрительный, колкий - и щелкает ногтем по широкому строгому ошейнику, обхватившему Рамлоу второй кожей. не вывернуться, не высвободиться, слитный металл, слишком легкий для привычных, знакомых сплавов. Матовая поверхность кажется обманчиво-безопасный.

- Тебе конец. Этот маленький подарок твоих командиров размажет мозги по ближайшей поверхности. Очень грязно и мерзко, поверь мне. Тебе понятно?

Джеймс не может смотреть на этого Рамлоу как на своего отца. Куда младше, с более жестоки взглядом, к такому не повернуться спиной. Такому нет нужды что-то рассказывать или доказывать, тем более, альфе, которую можно лишь продавить собственной волей. И Джеймс не медлит - обрушивает на Рамлоу всю свою силу "убеждения", тем более, что удерживающий инстинкты наркотик давным-давно выветрился из крови - и где достать достаточно сильный аналог, он сейчас не знает.

По-хорошему, ему нужен лишь Рамлоу, но и Летнему Джеймс до поры до времени выдает оправдательный приговор. Сейчас он - там самая рука, удерживающая поводок зверя, и в его воле натравить Летнего на своих противников, прогрызть его бешеной яростью дорогу к Камню.

Спасти этот мир. Не для себя. Для тех, кто родится позже.[nic]Captain America[/nic][sta]rabid dog of war[/sta][sgn]and i will die  a l o n e  and be  l e f t there
i guess i won't go home
http://i.imgur.com/8hmkwHx.gif
oh god knows where
[/sgn][ava]http://i.imgur.com/XiYeCqx.png[/ava]

+3

7

- Иди к черту, - устало и с ноткой отчаяния выплевывает Барнс, зависающий в дверях паршивой квартирки, снятой, между прочим, (почти) честно. За прошедшее время он сбрасывает с себя оцепенение, медленно вспоминает, что такое эмоции. Болезненно, как вытаскивать одну за другой занозу из руки, с размаху погруженной в гору щепок. Он злится, он злится так долго, что только транквилизаторы позволяют на время побыть в спокойствии, только с ними бывшее оружие Гидры спит, сворачиваясь на полу в своих укрытиях, почти как бездомный.

Рамлоу появляется ровно в тот момент, когда он уже готов к следующей стадии. Принятие. Грусть. Все чаще он позволяет себе остановиться, вдохнуть побольше воздуха, провести хотя бы редкий час, не зависая у плотно занавешенных окон, - иногда просто отверстий в стенах, - не ожидая, что за ним придут. Попытаться осознать себя, хотя бы позволить себе думать о ч е л о в е ч н о с т и . Барнс медленно, но верно идет к мысли о том, что утратил что-то: то ли человека, которого бросил умирать в Потомаке, то ли себя, которого так и не узнал. Он в Европе, бог знает в каком мелком городке, Смитсонианский музей слишком далеко, чтобы подсказать ему картинку или имя.

Он принимает некое призрачное "Баки" и измотанное лицо в мутных зеркалах. Он хотел бы смотреть на Брока теми самыми стылыми, холодными глазами - и не может больше. Слишком явное понимание того, что сейчас он отправится обратно. Застенки, кресло, зажатая в зубах капа, строгая комбинация слов, активация, б о л ь - все сейчас в одном его хэндлере, в темных внимательных глазах, в которых Барнс не в состоянии заметить сочувствие, в голосах из разрывающейся на его поясе рации. Был бы смысл бежать, будь перед ним гончая. Джеймс знает слишком хорошо, что перед ним один из неназванных х о з я е в .

Боль проходит быстро, то ли привычно уже, то ли спугнутая действием очередных препаратов, и Зимний легко встряхивает головой, прежде чем попытаться поднять ее. Шею простреливает болью, затылок – тоже, незначительные повреждения, но приятного очень, очень мало. Это не мешает Солдату выпрямиться, насколько дает неудобно обернутая вокруг запястий цепь, пропущенная несколько раз между всеми возможными частями этого долбаного стула. Металл погнут, он наверняка попытался высвободиться еще до того, как полностью вернулась функциональность. Так бывает, иногда тело Зимнего работает быстрее разума, с отлаженностью машины, пугая автономностью – не его пугая, конечно, а непривычных к этому напарников.

Человек в костюме смотрит холодно и жестко, непривычно зло для инструктажа выплевывает слова, очень много ярости и отвращения в его сторону. Он из Щита? В Щите не могут ненавидеть Зимнего Солдата. Даже с минимумом информации он это знает, его задача всегда – максимальная скрытность. Даже после прошлой операции, о которой он знает только, что она состоялась, и Гидру еще месяцы трясло от триумфа, о Солдате не болтали. Это сказал ему хэндлер перед выдвижением, это довольно говорил Альфа сразу после его пробуждения.

От маски не видно лица, заляпанная синяя форма ничего ему не говорит, только сбивает с толку больше, но Солдат нервно дергается, с большей эмоцией, чем обычно, хмурится в сторону человека из-под бровей. В его голосе есть то что-то, проворачивающее в Зимнем внутренности, обрывающее их резко куда-то вниз. Как если эту цепь пропустить через его туловище, обмотать вокруг желудка пару раз и дернуть хорошенько. Что-то, заставляющее вскинуть подбородок и моментально принять ровное выражение, сосредоточиться, вынырнуть из лишних мыслей. Их и так в голове немного, но сейчас становится кристально чисто.

Зимний Солдат слышит приказ.

Он нервно косится в сторону хэндлера, сплевывающего кровь и трущего подбородок об обозначенный ошейник. Ни знака, ни хоть одного условного жеста, для которых им не нужны руки. Программа отлажена чем дальше, тем лучше, теперь достаточно было бы стука ботинка, чтобы Зимний среагировал, но на том конце его поводка пусто. Никаких больше указаний. Он снова ворочается на холодном сиденье, как нервный провинившийся пес, не понимая, где допустил ошибку. Данные не сходятся.[NIC]Winter Soldier[/NIC][AVA]http://i.imgur.com/WDsvfCq.png[/AVA][sta]unsteady[/sta][sgn]can't fight
the friction
so  e a s e  it off

http://i.imgur.com/Hk0V6ZM.gif
[/sgn]

Отредактировано Eleven (2017-07-19 22:56:31)

+3

8

[Раз, два, три, четыре, пять, зайчик не выходит погулять, а дожидается шестого выстрела – и только тогда толкает скрипучую дверь заброшенного бункера. Брок все еще не верит, что делает это – слушается какую-то Шэрон Картер, зачем-то верит этой положившей все на весы ЩИТа дуре. Впрочем, Кроссбоунс уже давно никому не принадлежит, сам по себе выживая в этом летящем к хуям мире. Он больше не представляет ни для кого интереса, а слова Картер слишком похожи на правду. Слишком хорошо вяжутся с одним из его секретов.

Оскалившийся, как волчонок, мальчишка посреди затхлой залы отбрасывает бесполезный пистолет и достает массивный нож. Броку хватает секунды, чтобы оценить его выучку и скорость реакции. Еще минуты – чтобы ощутить их на себе. Пацаненок дерется яростно, отчаянно, на смерть, его лицо, так пугающе похожее на светлый лик почившего Стива Роджерса, кривится непривычной для народного символа злостью и обидой. Рамлоу приходится приложить усилия, чтобы выбить опасно мелькающий нож и голыми руками скрутить верткого мальчишку. Только так, близко-близко к нему, Брок замечает у него свои глаза. Сомнения осыпаются битым стеклом.

– Не дури, сопляк. Я не с теми. Меня вызвала Шэрон, – Кроссбоунс косится в сторону скрючившейся на неудобном полу оперативницы и усиливает хватку в ответ на резкую попытку вырваться. Это не очень похоже на трогательные отцовские объятия, но что поделать, Рамлоу никогда не имел дела с детьми, особенно с такими бешеными и с геном суперсолдата в своей ДНК. – Меня зовут Брок Рамлоу, ты теперь моя ответственность. Уяснил?]

Это не Стив. Брок понимает это так отчетливо, что хочется засмеяться над своей ошибкой и над почти неосязаемым чувством разочарования. Он действительно не отказался бы еще встретиться с хваленым героем нации, без Кэпа – вечной занозы в жопе ГИДРЫ, навязчивого бельма на глазу его начальников –  Рамлоу будет скучно работать. И всплеск возбуждения от непривычно жесткого обращения совершенно здесь ни при чем.

Но никаких мудей Роджерс не отрастил, очевидно, бесславно сдохнув где-то под обломками рухнувшего хеллкериера и оставив благодатную почву для всяких самозванцев. Сложное ли дело – грабануть музей имени звездчатого героя страны, напялить старое синее трико, шлем с заветной буквой "А" и пафосно помахать щитом. Но именно в этом и была загвоздка. Лже-Капитан очень лихо управлялся с вибраниумовым диском (самым нелепым оружием по мнению Брока, хоть и очень действенным), Рамлоу видел своими глазами во время недолгой и позорной схватки в узком коридоре базы ЩИТа. Щегол, слишком молодой и непримелькавшийся, чтобы быть агентом любой из двух прекрасно известных Броку изнутри организаций, был отменно тренирован и владел щитом не хуже Стива. И, сука такая, еще и неуловимо походил на него рожей и разворотом плеч.

– Ты откуда вылез вообще, сопля? – криво ухмыляется Рамлоу, сплевывая кровь и языком пересчитывая уцелевшие зубы. – Коронки новые мне оплатишь, гандон.

Широким запястьям больно в тугих металлических браслетах. Рамлоу с шипением водит плечами, стараясь хоть как-то размять затекающие руки и ненавязчиво выяснить, насколько серьезно пацан его приковал – насколько он его боится? По всему выходило, что куда меньше, чем Зимнего – тот был опутан цепью, как новогодняя елка сверкающей гирляндой, и едва ли чем-то мог сейчас помочь. Блять, да если щегол не врал, и теплая металлическая полоска на шее действительно была их гидровским ошейником с запаянным внутри зарядом, его вообще мало что спасет в случае неповиновения. Сопляк перестраховался даже и на этот случай.

Брок отводит взгляд, словно это может избавить его от давления чужой воли на молекулярном уровне. Молодой альфа с не ограниченными блокаторами феромонами ломает его уже не только физически, заставляя прогнуться и принять свои правила игры, а у Рамлоу, априори не уступающему ему, а то и превосходящего своей ментальной мощью за счет опыта, не хватает сил дать щеглу отпор. Все, что он может – сопротивляться, и вряд ли его хватит надолго.

– С хуя ли мне верить тебе на слово, а? Мои шефы не разбрасывают свои игрушки направо и налево, чтобы всякое отребье, вроде тебя, могло их подобрать, – Брок презрительно фыркает и в следующий же миг морщится и сдавленно матерится от усилившегося давления на мозг. – Что, типа нацепил пижамку с Капитаном Америкой и все, тебе теперь все поверят? Да кто ты, бля, такой...

Голова Рамлоу снова мотается из стороны в сторону, как у тряпичной куклы, а он смеется. Да, Стива ему вряд ли удалось бы так взбесить, тот не терпел излишнюю жестокость, хотя, если прилюдно напомнить ему тот случай в раздевалке и раскрыть всем сучью натуру народного героя... Но возможность, увы, бесповоротно упущена. Разбитый подбородок Брока крепко держат слишком светлые на его смоляной щетине пальцы, кулак очерчивает дугу до следующего удара. Рамлоу косит глазом на своего подопечного, но Зимний словно не замечает, что происходит с его хэндлером – не рвется защищать, не пытается выбраться, и Брок с разливающимся внутри холодком вдруг понимает, что больше не чувствует Барнса.

Из всех приставленных к Зимнему Солдату инструкторов Брок лучше остальных угадывал его намерения и потребности. Кто-то называл это "чувством зверя", развивая очевидную для всех аналогию с дрессировщиком, которым Рамлоу затем стал. Он был для Зимнего кормящей рукой и кнутом, а позже, после того, как забытые однажды блокаторы выдали сущность Барнса, и оказалось, что обычное возбуждение после интенсивных спаррингов можно снимать взаимно приятным способом, стал и пряником. Там, где упрямство Солдата невозможно было сломить силой, Брок подчинял его волей альфы, ломал лаской и удовольствием, к которым Зимний был непривычен и потому слишком жаден для бездушной машины. Это было их маленькой тайной, если в ГИДРЕ вообще возможно что-то удержать в секрете, но только Рамлоу  ч у в с т в о в а л, как Барнсу бывает хорошо.[AVA]http://i.imgur.com/9uVKcWv.png[/AVA][NIC]Brock Rumlow[/NIC][STA]invincible[/STA][SGN]http://66.media.tumblr.com/ae33e571381c7e52cf7ae3899d5ff9eb/tumblr_naaw6koKKc1r2u39uo3_r1_250.gif
before the fire and stone, before your world is gone
have you some patience, i will have my
V E N G E A N C E
[/SGN]

+2

9

Джеймс бьет с удовольствием.

Ему до иррационального сильно нравится бить людей в этом времени, словно расплачиваться с ними каждый раз авансом за все, к чему они привели свое будущее, к чему они привели своих детей.

И Рамлоу достается отдельно, персонально, с оттяжкой, за всю вываленную им грязь. Наверное, встреться он с самим собой из будущего, огреб бы еще сильнее, так что Джеймс почти упивается своим милосердием.

- Смотри, - говорит он, разворачивает подбородок в нужную сторону. И свободной рукой прижимает кнопку на устройстве, извлеченном из кармана. Труп одного из оперативников, который виднеется в полутьме коридора, конвульсивно содрогается, и с густым, приятным чмоком разлетается, словно попавший под сапог переспелый арбуз, его голова. Мозги выплескиваются на стену мутным серо-красным пятном.

Шедевр убийственной абстракции.

- Видишь ту темную полоску? Это о-шей-ник. Точно такой же, как у тебя, - и Джеймс роняет ставший ненужным взрыватель, чтобы щелкнуть по тонкой с виду металлической полоске, плотно обхватившей чужое горло. – Я не шучу, /малыш/.

Джеймс скалится Рамлоу в лицо.

И вьется ужом, пытаясь выбраться из чужой хватки. Его держат жестко, и в то же время бережно, Джеймс понимает, что сдавить его, сломать кости, мужчине вполне по силам.

- Я тебя не знаю! – в отчаянии выплевывает мальчишка. Ему страшно, ему до панической атаки страшно, и все же он находит в себе силы хоть как-то соображать. Его не убили сразу, но никто не говорил, что его хотят именно /убить/. Может, его буду медленно и мучительно расчленять в надежде выбить информацию? Может, его буду просто /расчленять/, без всякой причины, зачем она нужна людям, которые ведут себя как агенты ГИДРА?

Джеймс обмякает в хватке.

Сейчас он ничего не может сделать. Он должен быть хитрее, как Наташа, выждать нужный момент.

- Я тебя не знаю… - тише говорит Джеймс, переставая сопротивляться. Его выпускают, и он может обернуться, чтобы заглянуть в чужое жесткое лицо: и в глаза, которые Джеймс видит каждое утро в зеркале, когда чистит зубы. – Ты кто такой? – сжав губы, он смотрит жестче, как смотрела Шэрон, когда ей не нравилось поведение Стива-младшего.

- Подумай над своим поведением. И попробуй освободиться, я тебя даже не обыскивал. Докажи, что ты еще не бесполезная развалина.

К Летнему Джеймсу не хочется подходить вовсе. Он видел это бесстрастное лицо в своих кошмарах, лицо не человека даже – создания, монстра, но когда садится на корточки рядом с распятым на сидении Летним, на него смотрят почти живые, льдисто-серые глаза. Вместо маски равнодушия – растерянность и даже уязвимость.

Но Джеймса не обмануть, правда ведь?

- Ты будешь слушаться меня, soldat, - слова на чужом языке даются легко, привычно, у Джеймса хорошая школа. – Понимаешь? – он, перебарывая то ли въевшийся под кожу страх, то ли отвращение, тянется погладить по щеке, отвести с лица волосы. Летний омега, и сейчас – впервые – Джеймс понимает это, оттого и меняет резко тактику.

Удивительно.

Сейчас его статус ощущается едва заметным из-за блокаторов сладковатым запахом, даже острый привкус Рамлоу размазан слабее. Странно, правда. Джеймс никогда не задумывался, кто есть Летний солдат. Он был убийцей, он был худшим орудием Таноса, но никогда – человеком. [nic]Captain America[/nic][sta]rabid dog of war[/sta][sgn]and i will die  a l o n e  and be  l e f t there
i guess i won't go home
http://i.imgur.com/8hmkwHx.gif
oh god knows where
[/sgn][ava]http://i.imgur.com/XiYeCqx.png[/ava]

+3

10

Перед настройкой (да и не только) Солдату есть никто не дает, но после его все равно выворачивает: по комнате пахнет горькой желчью, тошнить-то больше нечем, очень сильно дерет пересохшее горло. В сравнении с головной болью это ничто, незначительное неудобство, из тех, которые он просто не замечает. Если успевают, его стараются подталкивать к ведру в углу комнаты, но чаще Зимний просто сползает с кресла и остается на коленях ближайшие пятнадцать-двадцать минут, пока не перестанет тошнить, трясти и не появится возможность фокусироваться на предметах вокруг. Помимо них здесь обычно остается несколько человек во главе с хэндлером, и дальше уже все зависит от того, кто попался в этот раз. Весь этот процесс оружию осознавать ни к чему. Каждый раз он видит людей практически заново, плохо запоминает лица, не рискуя поднимать глаза от пола.

Немногие въевшиеся в его тело инстинкты, не имеющие отношения к командам. Автоматическое напоминание, что кто-то (он не помнит Пирса по лицу, только по дорогим ботинкам и запаху) не любит, чтобы на него смотрели напрямую. Привычки и инструкции так плавно перетекают от прошлого хэндлера к следующему, что Солдат едва замечает их смену, даже если его память не стирают в промежутках. В конце концов, далеко не всегда все вычищается начисто.

Разум — такая занятная штука. Если бы кто-то заострил внимание на том, на чем больше всего запечатляется Зимний, любые отхождения от программы уже поймали, а нарушителей раскусили. Но в тренировке их главного орудия результат важнее, чем методы, поэтому никто не задает лишних вопросов о том, что происходит за закрытыми дверями. Нет никаких достаточно очевидных признаков того, что их цепной пёс чуть лучше запоминает одного из своих хозяев. И все-таки несколько связей в его мозгу не выжглись окончательно.

Громкий хлопок вырывает Зимнего из оцепенения, заставляет продолжить беспомощно ёрзать на стуле. Он не замечает собственной отключки – скорее всего, перегруженный мозг просто берет паузу, резко переходит в сберегающий режим и обратно, чтобы не разлететься так же эффектно, как от взрыва ошейника. Содержимое человеческой головы не вызывает никакой значимой реакции, скорее, Солдат мысленно ставит галочку: угроза реальна. Смерть не кажется ему насилием. Этот выбор устранения противника не несет в себе никакой боли или издевательства.

И все-таки он видит, как кривятся не скрытые шлемом губы, замечает темный и тяжелый взгляд. В нем что-то знакомое, неуловимо и неизбежно. Солдат не может смотреть достаточно долго, чтобы понять, что именно; чужая воля ощущается локтем, упирающимся в его затылок, давящим, заставляющим склонить голову вниз. Почти как послушный пёс, если не считать коротких попыток уместиться на жестком и узком сиденье, звякая цепями.

Очевидно, человек перед ним либо не очень опытный, либо не подготовленный именно ко встрече с ним. Зимний делает выводы, опираясь на знания чужака. Встречайся они раньше, тот бы понимал, что орудие не может испытывать неудобство. Если его тело приспособлено к засаде длиной в несколько часов, в течение которых он полностью недвижим, цепей оно почти не ощущает. И все-таки Солдат шумит, двигается, насколько получается, глуша малейший намек на то, что за спиной перебирает пальцами звенья. Одно точно должно быть слабее других, может, даже достаточно, чтобы железная рука справилась с ним. Проблему ошейника он решит следующей.[NIC]Winter Soldier[/NIC][AVA]http://i.imgur.com/WDsvfCq.png[/AVA][sta]unsteady[/sta][SGN] [/SGN]

Отредактировано Eleven (2017-11-14 20:45:21)

+2

11

- Эй. Голову поднимай, — Зимний не понимает сначала приказа, мотается из стороны в сторону, как тряпичная кукла, но после легкого шлепка по затылку все-таки выпрямляется. Тянется, жадно глотая предложенную воду, и едва не расплескивает ее всю от неожиданности, когда к нему прикасаются. Ничего особенного, дежурное движение, попытка убрать рассыпающиеся испачканные пряди с лица, но Солдат дергается еле заметно на непривычное, кожа-к-коже, соприкосновение.

У этого хэндлера перчатки без пальцев, поэтому холодную щеку трогают самыми подушечками. Не отнимают тут же брезгливо ладонь, просто помогают Зимнему открыть обзор и хотя бы сделать попытку подняться.

Разумеется, не в следующий, так через пару раз он это забудет. Забудет, как картинку, но не как ощущение.

Солдат удивленно моргает и затихает разом, замирает, как каменная горгулья, неожиданно сложившая крылья и вернувшаяся на постамент. Косится на руку, хлопает ресницами снова, непонимающе и резко отлично от других движений, отточенных и запрограмированных. С этой стороны прикован хэндлер, но сейчас Зимний не может сфокусироваться на нем, видит фоновым пятном.

Вся концентрация уходит на прикосновение, так, что он выпускает цепь и поднимает глаза, смотрит почти беспомощно – ответа он дать не может, в основном потому, что не понимает С ним давно уже никто не работает без блокаторов, тем более, что у самого Солдата эту функцию безуспешно пытаются убрать за ненужностью. Пока что ни один эксперимент результата не дал, но и таблетки прибивают достаточно крепко, чтобы о понятиях «альфа-омега» он забыл.

И все-таки его будто бьет электричеством с чужих кончиков пальцев.

- Я готов отвечать, - глухо и с задержкой отвечает Зимний, без какого-либо видимого усилия распрямляется на стуле, почти ровно по спинке. В его взгляде чуть больше осмысленности. Он хорошо вышколен, даже если не вполне различает, от кого идет приказ – выполнять его придется в любом случае.
[NIC]Winter Soldier[/NIC][AVA]http://i.imgur.com/WDsvfCq.png[/AVA][sta]unsteady[/sta][sgn]can't fight
the friction
so  e a s e  it off

http://i.imgur.com/Hk0V6ZM.gif
[/sgn]

Отредактировано Eleven (2017-11-14 20:45:12)

+2


Вы здесь » BIFROST: теория струн » beyond the standard model » save the future