... Высоколобые учёные люди сновали среди укутавшихся в шкуры аборигенов. Чужаки называли их дикарями и грелись возле железных зверей, источавших тепло из распахнутых глоток. Железные твари издохли, когда зарычал Фенрир. BIFRǪST, Великий мост, рухнул и горизонт потонул в сиянии.
роли правила нужные гостевая

BIFROST: теория струн

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BIFROST: теория струн » beyond the standard model » Н. Соло. Гордость, предубеждение и Курякин


Н. Соло. Гордость, предубеждение и Курякин

Сообщений 31 страница 35 из 35

31

Соло слишком складно говорит, и Илья скептично поджимает губы, чуть хмурясь. Вопросы вертятся в черепной коробке, задевая извилины, задевая прилежащие ядро, задевая все центры, и хочется слишком много нагородить, а лучше остановится и не идти. Страх перед тем, что будет после этого сильнее, он давит выбросами адреналина, закручивает спирали нервных волокон. Курякину кажется, что вот этот коктейль из страха и волнения наверняка ощущала Алиса, падая в кроличью нору. Он сам переставляет ноги механически, рефлекторно, следуя за своим выхолощеным кроликом.
Сейчас отматывая назад всю информацию о своем соседе, он понимает, что возможно слишком доверял слухам и шепоткам, витающим в толпах студентов. Девушки слишком активно и живо обсуждали Соло, слишком активно и живо, сгущая краски. За то время, пока Илья наблюдал за перемещением первого студента в их не такой уж большой комнате, никаких дружков не обнаружилось. Хотя казалось бы, Соло как будто знал всех. И все знали Соло. Возможно приятели и дружки оказались вне их комнаты? Возможно Соло в чем-то похож на самого Курякина, держащего всех на расстоянии от себя? Илья успешно зарабатывал репутацию странного парня из команды гребцов и прилежного ученика, в то время как Соло зарабатывал репутацию хлыща и прилежного студента? Он не может сказать точные имена, и это ставит его в тупик. Он чувствует себя одураченным, когда переступает порог паба. Это отвратительное чувство. Оно сбивает с толку.
- Я сам могу заплатить за себя, - Илья хмурится, оглядываясь по сторонам. - Разве тебе важно кем тебя считают?
Он с сомнением говорит это вслух, хотя не вполне уверен в точности определений. С Соло невозможно точно сказать, особенно когда тот старается быть настолько очаровательным. Это раздражает. Он чувствует себя странно, поддаваясь на провокацию снова и снова, но не может перестать смотреть на идеальную асимметрию в чертах лица, на плавность движений, на то, как плотно брючная ткань обтягивает задницу. Он помнит ощущение близости, и это сбивает дыхание. Чертов Соло.
Пройти внутрь и сесть за столик, аккуратно положив руки на столешницу. В прошлый раз им хватило пары минут, чтобы стол с напитками был перевернут. Чувство дежавю почти съедает его, от неудобного чувства он смотрит прямо перед собой.
- Естественно я пил, - Илья понимает, что затянул с ответом, но о чем еще им сейчас разговаривать? О чем вообще можно разговаривать с парнем, с которым живешь в одной комнате, которого стараешься избегать, а он приглашает тебя в паб. Не о дрочке же.
Илья с опозданием вспоминает то, как Габи вскользь упоминала свидания с парнями, и вот пожалуйста. Сын русского политического заключенного сидит напротив английского джентельмена, с которым сравнительно недавно был замечен стенами комнаты в компрометирующем положении. Слава богу, пресса давно от него отстала.
- Чего ты хочешь, Соло? - Илья устало трет лицо, запутываясь в своих мыслях, отскакивающих друг от друга. Слишком много сомнений, слишком много подозрений, слишком много слухов. Все стало слишком сложно. И вот это "слишком" долбит его в висок с каждым ударом клапанов.

+2

32

Ни с ч ем не сравнимое ощущение того, что тебя оценивают. Двацветок не делал этого прямо, но чувствовалось, что он пытается что-то вычислить. Оценивает внешний вид, вспоминает то, что видел, что ты говорил, что ты делал в его присутствии, как часто врал в глаза и за глаза, как часто звонил бедной, ждущей звонка маме и как часто врал, что не пойдешь на тусовку, потому что голова болит, а на самом деле тебе просто было впадлищу.

Не то чтобы Наполеон мог бы обвинить в этом Курякина - между ними, как ни крути, произошел этот странный эпизод, а значит он до сих пор будоражил сознание чистого и девственного, аки горный ручей, русского. И, соответственно, повышенный интерес прилагался. Но вряд ли Двацветок оценил бы, если бы Соло начал вдруг в лоб рассказывать о себе сам все, что мог бы вспомнить.

- Я знаю. Но у нас так принято - проставить хотя бы один стакан в качестве угощения. Дальше можешь платить за себя, но от угощения отказываться невежливо и высокомерно, - тон Соло стал шутливо-назидательным - по нему сразу можно было понять, что задевать он никого не собирается. - Нет, не важно, но это совершенно не лишняя информация о человеке, с кем собираешься хорошенько выпить. Вдруг ты считаешь, что я Гитлер? Было бы неловко... Прошу!

Наполеон распахнул перед Курякиным дверь одного из своих любимых пабов поблизости от кампуса, пропуская внутрь. Как и обещалось, никак студентов, приятная, классическая амосфера английского паба, а из клиентов - работники ближайших офисов. Они снова заняли стол у окна, но был вовсе не скромных размеров, хоть и на двоих. В прличных заведениях место не экономят, именно за это Соло нравился Brazen - откидываясь назад на спинку стула, ты гарантированно не встречался затылком с чужим на полной скорости. При этом, сохранялся такой уют некоторой близости между клиентами, не отдавая душком клаустрофобии.

- Отлично, что пробовал, не надо проводить экскурсию. Два бледных, пожалуйста, - он улыбнулся симпатичной официантке, едва ли намного старше, чем они сами, положившей перед ними меню.

Если она и догадывалась. что Соло - студент, то очень хорошо не подавала виду, по крайней мере ни разу не спрашивала у него паспорт, когда он был здесь. Внушающие габариты Ильи не давали повода призадуматься об этом, чему он был рад. В Brazen Наполеон никогда не ходил с друзьями - сюда он обычно приходил за тем, чтобы пообщаться с теми, кто приходит сюда на ланч и просто расслабиться после рабочего дня. Мужчины в дорогих костюмах принимали его за молодого специалиста, и это был шанс, чтобы пообщаться о бизнесе и около. Сюда часто захаживали работники нескольких галерей, расположенных неподалеку, и именно их Соло предпочитал отлавливать для ненавязчивых бесед во время, когда паб был больше мужской и рабочей территорией, до момента, когда начинали приходить семьи и компании, желающие просто расслабиться и выпить.

Илью он решился привести сюда исключительно по той простой причине, что больше не смог вспомнить ни одного действительно хорошего места, где была бы достойная выпивка и вкусная, сытная кухня. Неоспоримое достоинство меню, когда не понаслышке знаешь, что такое волчий голод после занятий спортом или в качалке.

Очень быстро перед ними на столе возникли две пинты бледного эля Смитвикс, заказанного ранее, аккуратно пенящихся в намытых до прозрачности стаканах из тонкого стекла. Соло каждый раз очень осторожно сжимал такой стакан в первый раз - ничего не мог с собой поделать: пинта как будто бы висела в воздухе, и, казалось, ничего не стоит ее раздавить и пролить на стол. Тем более стакан был полон под завязку. Вопрос Курякина застал его в расплох, когда он пододвигал к себе пинту поближе.

- В смысле, что я хочу? Угостить тебя пинтой и посидеть в пабе, где можно хорошо поесть, ко всему прочему, и не встретить надоевших шумных сокурсников.

«Затащить тебя как-нибудь в постель», - явно было бы фиговым вариантом, хоть и не без правды.

+2

33

То, как Соло двигается в этом пространстве, намекает Илье на частоту появления в этом пабе. То, как Соло двигается в пространстве вообще, намекает Ильей на очень многое. Иногда он ловит себя на том, что следит за этими плавными движениями, ловит каждое и рисует, рисует, рисует в альбоме, зло захлопывая их после. Он больше любит планые линии женских платьев, строгость женских костюмов, любит разбавлять женскую моду мускульными штрихами. Как когда-то сделала Коко. Как когда-то сделал Ив. Илья любит женское тело, потому что на него у него не отзывается ничего, кроме эстетического удовольствия творить. Рисовать мужчину сложнее, рисовать Соло невозможно.

Порой ему кажется, что он неправильно делает акценты в этом лице. Неправильно прорисовывает складку между бровей, высокую скулу, ямочку на подбородке. Жесткая линия плеч, мягкие полные губы. Он злится, пытаясь как будто выхватить тот самый секрет изнутри, увидеть, пронаблюдать, что делает Соло таким Соло. Это неправильно. Он не может выбросить альбомы. Ему хочется их сжечь.

Сейчас он ежится не от холода. В его теле все еще остаточно плавает адреналин. В его теле все еще остаточно плавает усталость. Мышцы не крепит от натуги, но он смотрит на Соло, поднимает взгляд к его лицу. Он молчит. Молчит долго, пока перед ними не ставят эль. Бокалы пенятся напитком. Его ладони сжимают колени под столом. Когда он ведет плечами, куртка скрипит потертой кожей. Он молчит.

Илья Курякин злится на весь мир. Илья Курякин злится на себя в большей степени, чем на весь мир. Он человек, и слабости - это то немногое, что делает человека человеком. Илья ненавидит слабость. Так учил его Николай Курякин. Прежде, чем выпускной поставил точку в их общении. Теперь Николай Курякин ничему не учит сына. Больше нет.

В животе ворочается голод. Желудок сжимается от запахов, от ощущения этих самых запахов на языке. Рецепторы гонят его взгляд по залу. В животе ворочается голод. Вот только это не только голод обычный. Увы, если тело познало сладость другого, то избегать своих желаний становится еще тяжелее. Илья тяжело вздыхает, поднимает руки и глотает эль. Большой глоток. Лишь бы занять себя чем-то.

Соло старательно очарователен. Он как будто преследует какую-то цель. Или это просто паранойя? Возможно его психотерапевт права, и ему стоит наконец-то начать что-то делать со своим одиночеством? Он когда-то уже делал.

Слова Соло выглядят невинно, также как и он сам. Пожимает плечами. Улыбается добродушно. Старается поддержать разговор. Накормить. Позаботится. Это настораживает. Зачем им налаживать контакт? Или все же это без всякого умысла?

Илья щурится. Илья прикусывает губу. Илья взвешивает все, и впервые в своей жизни после выпускного расслабляет плечи в компании человека, который ему нравится. Он признает себе, что все это влечение происходит от того, что Соло ему нравится. Каждый набросок в альбоме говорит об этом. Иначе с чего это дизайнеру женской одежды рисовать мужские костюмы, идеально совпадающие с фигурой соседа?

- Хорошо, - он кивает как будто самому себе, впервые чувствуя себя на пару фунтов легче. - Угощай, пижон.

Илья откидывается спиной на стул, оборачивается к официантке. И заказывает еду себе, не глядя в меню. Английская кухня однообразна и скучна. Это просто пища, чтобы забить пустоту в желудке. Он позволит себе пойти на уступки. Один вечер. Один гребанный вечер.

«Помирать так с музыкой, Илюш» голос Игоря звучит совсем низко в его голове, где-то на периферии сознания.

+2

34

Молчание и ожидание затягиваются, тянутся медленно, как пластилин, который ребенок скатывает во все более тонкую и длинную колбаску. Соло не мог назвать это молчание уютным, потому что от Курякина буквально разило напряжением - как от генератора Теслы, как от ядерного реактора излучением. Смысла заполнять эту паузу не было - он своим трепом только еще больше сбил бы Двацветка с толку, пока тот обдумывал произошедшее.

Наполеон не по наслышке знал, что люди бывают кардинально разные - он повидал их так много, что в последнее время почти перестал видеть в проплывающих мимо его жизни лицах индивидуальность, просто выгорел. Он поделил их на категории и отталкивался от них, уже по ходу дела добавляя "мяса" тиражному каркасу, если это было необходимо. Каркас Курякина был сильным, обладал большой силой воли и стойкими принципами. Такой не унесет сразу течение событий - каждый шаг вброд по бурной реке люди, подобные Илье, обычно прощупывали мысленно, если ничто не мешало им сделать это. И сейчас Двацветок прощупывал почву и пытался решить для себя, удовлетворяет ли его ответ Соло или же двойное дно слишком очевидно.

Немножко "мяса" из более ранних столкновений - Курякин недоверчив. Не как девушки пишут в своих дневничках, лежащих под подушкой, а по-настоящему недоверчив и, как итог, скрытен. Единственный человек, которого знал Наполеон, чтобы тот был настолько же скрытным и недоверчивым, был он сам, при всей своей компанейскости. И у наполеона были на то множественные причины. Были они и у Двацветка - те, которые Соло мог предположить, получив "досье" на Номер Два, и те, которые еще предстояло узнать.

Ничего такого в недоверчивости Ильи бы и не было - не то чтобы это какое-то особенное свойство среди британцев высшего порядка, особенно в этом вузе, - если бы не то, что двойное дно-то по-настоящему было, хоть и безобидное. Но почему-то оно все равно входило в резонанс с мыслительным процессом Курякина напротив и его коротким, отрывистым долгожданным согласием, сопровожденным  наконец-то расслабившейся линией плеч. За спиной русского как будто разрешали струну, натянутую между руками через спину, и теперь они упали, затекшие и ноющие после такого долгого напряжения.

Из-за того. что Соло засмотрелся на эти самые плечи, думая, что расслабляющий массаж бы Курякину не помешал все равно, он пропустил продолжение реплики, а когда спохватился, отвечать на пижона было уже поздно. Один-ноль в пользу России, вероятно. Впрочем, у него тоже есть кое-что еще в рукаве.

- Иногда мне кажется, что ты думаешь, будто я пытаюсь вывести тебя на чистую воду как русского шпиона, выведать секретные сведения и загнать американцам за большую сумму, - Соло говорил задумчиво, крутя стакан с элем, с какой-то там претензией на серьезность, чтобы шутка работала лучше. - Но можешь быть спокоен. Если бы это было так, то сведения я бы продал китайцам или корейцам - они заплатят больше.

Наполеон улыбнулся уголком рта, вознаграждая себя за удачную фразу глотком эля. В любом случае, им надо с чего-то начать разговор. И надо начать с чего-то отношения, хотя бы и с приятельства, за невозможностью сразу претендовать на что-то большее.

- Так... Как вы с Теллер-то познакомились? - не так много нейтральных тем, которые можно было поднять, не зная человека, пришлось плясать от очевидного - общих знакомых. - Ну, знаешь, дизайн... технари... Не то чтобы им просто пересечься и достаточно пообщаться за это время, если это случайное столкновение факультетов.

Ко всему прочему, Соло действительно было интересно, как вообще нарисовалась такая колоритная парочка друзей, как Габи и Илья. Иногда, наблюдая за ними в комнате, Наполеону казалось, что из них получился бы отличный ситком в стиле восьмидесятых...

+2

35

Именно это каждый раз заставляет его смотреть на Соло. Именно это заставляет каждый раз слушать Соло. Именно это кажется таким простым и сложным. Потому что при всей своей красоте, идеальности неидеального, Наполеон Соло имеет один очень весомый недостаток - он умный. Он умный, и у него есть чувство юмора.

Илья только удивляется тому, что репутация Соло немного иная. Конечно, он не то чтобы собирал информацию. Просто иногда вслушивался в речь других студентов. Он слушает то, как говорят о его соседе. Естественно, неспециально. Он практически ни с кем не общается, кроме Габи. Которая лукаво смотрит всякий раз, когда речь заходит о Соло. А речь заходит чаще, чем Илье казалось более приличным.

Они дружат с первого курса. Она знает его, он знает ее. Поэтому вопросы он адресует всегда издалека. Будто срезает круг за кругом, снимает аккуратно слои с луковицы, чтобы ненароком не брызнуть соком в глаз. Они рассматривали когда-то на уроке биологии «кожицу» в микроскоп, он до сих пор с содроганием помнит этот запах.

Он всегда садится в аудитории на первые ряды. Так проще абстрагироваться, вникнуть в предмет, услышать преподавателя. Он всегда садится на первые ряды с первого класса. И Игорь часто дразнил его за это. Потому что класть ладонь на первой парте на колено очень неудобно. В Кембридже некому класть ладонь на его колено, и Илья только вздыхает, слушая, как какая-то Алессандра снова перепутала что-то, снова улыбалась слишком любезно Соло. Вздыхает, слушая, как какая-то Люси гуляла в паб с Соло на первом курсе. И она рассказывала… Илья злится. Илья всегда злится, когда слышит о победах Соло. Он ощущает себя еще одной легкой добычей. Каждый гребанный раз.

Чувство юмора Соло откликается в его душе. И если бы только это. Но Илья привычно хмурится, пытаясь сдержать улыбку. От серьезного выражения лица у Соло получается лучше проехаться по его недоверию. Естественно, он видит это. Он чувствует это. Потому что Илье проще игнорировать то, что между ними было. Легче игнорировать то, что он чувствует, чем поддаваться соблазну. Его психотерапевт всегда говорит, что его проблемы с гневом именно из-за неразрешенных проблем. Иногда ему кажется, что платить ему столько - это кощунство. Он итак это знает. Это его гнев, он знает его вдоль и поперек.

- Ничего секретного я бы не успел добыть, разве что размер твоего самомнения. Хотя это совершенно несекретные сведения. Весь кампус итак в курсе, - замечает Илья, снова отпивая из стакана эль. Напиток проскальзывает внутрь, согревая желудок. Он не завтракал, не обедал. И вероятно из-за этого может случится небольшой конфуз. Но ему уже почему-то плевать. Он сидит перед Соло в пабе. Это могло бы быть похоже на свидание, если бы Курякин действительно знал что происходит на свидании. Он никогда не бывал на них. Зачем?

- Я думал, что с Габи вы тоже общаетесь. Странно, что она не рассказала тебе, - Илья задумчиво наклоняет голову набок и рассматривает лицо своего соседа. Все эти острые и плавные линии. Очень мужская нижняя челюсть. Он каждый раз пытается смотреть в глаза, но Соло пьет эль. Облизывает губы. Его кадык дергается, когда он глотает.

- Она просто села. В столовой. Сама. Ты знаешь, - он чуть усмехается, чувствуя, как голос становится нежнее и мягче. Он привязан к ней, и это совершенно не секрет. Какое-то время их даже обсуждали как пару. - … меня не жаловали в первый год. Папараци, русские журналисты, обсуждения. И Габи просто села рядом. Я ел один. Всегда. На следующий день все повторилось. И в конце она сказала, что все идиоты. На русском с жутким акцентом. И что я тоже идиот.

Илья пожимает плечами. Он помнит это так ярко. Как вытянулось его лицо. Он обескураженно смотрел вслед девушке, а на следующий день они уже разговаривали на отвлеченные темы. Это был первый курс. Он только начал ходить к психотерапевту.

+2


Вы здесь » BIFROST: теория струн » beyond the standard model » Н. Соло. Гордость, предубеждение и Курякин